Аквафон Апра
Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

О грузино-абхазской войне 1992-1993 годов рассказывает Станислав Лакоба, профессор истории, автор книги «Абхазия – де факто или Грузия – де юре?», изданной в 2001 году в Японии (Саппоро), в прошлом депутат Верховного совета и парламента Абхазии (с 1991 по 1996 год), первый заместитель председателя Верховного совета, дважды занимавший пост секретаря Совета безопасности (с 2005 по 2009 и с 2011 по 2013 год). Во время войны был депутатом и возглавлял комиссию по международным делам и межпарламентским связям.

Я на мир взираю из-под столика,

Век двадцатый – век необычайный.

Чем столетье интересней для историка,

Тем для современника печальней.

Николай Глазков

Елена Заводская: Станислав, вы были участником многих политических процессов, которые проходили в период грузино-абхазской войны 1992-1993 годов, очевидцем многих событий. Очень интересно ваше мнение и ваша оценка роли тех политических лидеров, которые действовали на тот период. Давайте вспомним об этом и, может быть, начнем с роли Бориса Ельцина.

Если бы Ельцин воспротивился, то война в Абхазии не началась бы. Это была очень противоречивая фигура, особенно если говорить о 1992 годе, когда к власти в начале марта пришел Шеварднадзе, и сразу же после его появления более 30 стран признали Грузию

Станислав Лакоба: Конечно, рассматривая этот период, прежде всего, нужно говорить о Ельцине. Если бы Ельцин воспротивился, то война в Абхазии не началась бы. Для меня это совершенно очевидно. Это была очень противоречивая фигура, особенно если говорить о 1992 годе, когда после Гамсахурдиа к власти в результате переворота в начале марта пришел Шеварднадзе, и сразу же после его появления более 30 стран признали Грузию. При Гамсахурдиа этого не было. По большому счету Гамсахурдиа больше отвечал интересам России, чем Шеварднадзе, но обстоятельства сложились именно таким образом. Сам Гамсахурдиа уже в то время говорил открыто, что это был заговор, прежде всего, американцев, что в его свержении принимали участие госсекретарь Бейкер и Буш. И без участия военных ничего бы не произошло. Мы знаем, что в тот период Грачев (позднее министр обороны РФ) активно контактировал с Китовани. Китовани возглавлял «Национальную гвардию», а потом пошел против Гамсахурдиа. В свое время Бейкер заявлял, что политика России в тот период (до 1994 года) проводилась в фарватере американской внешней политики…

24 июня 1992 года в Дагомысе состоялась встреча по урегулированию югоосетинского конфликта, который начался еще при Гамсахурдиа. Шеварднадзе хотел умыть руки, потому что был против этого конфликта, и на повестке дня были совершенно другие вопросы, нужно было вступать в международные организации. На дагомысской встрече 24 июня был положен конец войне, стороны договорились, что ее прекращают. И ее нужно было прекратить, потому что без голоса России и при наличии военных действий Грузия не могла стать членом ООН. Соглашение было подписано, и тогда же вечером было подписано коммюнике между Ельциным и Шеварднадзе о том, что они будут взаимодействовать, т.е. их правоохранительные органы на территориях, которые находятся под их юрисдикцией, будут бороться против полулегальных и других вооруженных формирований, что и привело потом к тому, что 14 августа Грузия ввела на территорию Абхазии свои войска. Эта встреча в Дагомысе вошла в историю как «дагомысский сговор». Фактически был дан зеленый свет для военных действий. Судьба Абхазии была предопределена.

Е. З. Почему?

С. Л.: Потому что было заключено соглашение – коммюнике – о том, что они будут наводить порядок: в Грузии – грузинские войска, а Россия не будет вмешиваться. Вот о чем речь идет.

Е. З.: Станислав, как по-вашему, какую стратегическую цель преследовал Ельцин во взаимоотношениях с Грузией и Абхазией на тот период?

С. Л.: В этот период у Ельцина были очень расплывчатые, как мне кажется, представления о том, что будет и как будет. Интересно, что вопросами внешней политики, особенно в ближнем зарубежье, в Закавказье, на тот момент занималось в большей степени военное ведомство, нежели дипломатическое, и это подтверждают события.

Как только Шеварднадзе оказался в Грузии, он стал себя вести совершенно по-другому: забыл о своих обязательствах, оттягивал их исполнение, говорил, что мы слабы, нас могут свергнуть. Он этим как бы пугал Ельцина

Главной целью у тогдашнего руководства России и у Ельцина было добиться от Шеварднадзе еще до того, как он пришел в Грузию вместо Гамсахурдиа, согласия на то, что он вступит в СНГ. Но как только Шеварднадзе оказался в Грузии, он стал себя вести совершенно по-другому: забыл о своих обязательствах, оттягивал их исполнение, говорил, что мы слабы, что мы сейчас боремся со звиадистами, что нам надо укрепить армию, навести порядок, что у нас нет вооружения, нас могут свергнуть и может произойти реставрация режима Гамсахурдиа. Он этим как бы пугал Ельцина и даже инсценировал выступление в Тбилиси по захвату телецентра. Это произошло 24 июня – днем Шеварднадзе закончил бороться с этим переворотом, потом вдруг сказал: «Игра окончена!» И вечером полетел на встречу с Ельциным. Видимо, он убедил его, чтобы ему, несмотря на то, что Грузия еще не член СНГ, дали вооружение.

Е. З.: Да, известно, что накануне войны состоялась передача руководству Грузии вооружения, которое имелось на советских военных базах в Грузии. Расскажите немного подробнее, о каком вооружении шла речь и как эта передача состоялась?

С. Л.: Было передано несколько дивизий, танки, бронетехника, самолеты, вертолеты. Количество я точно назвать не могу, но бронетехники было много. Шеварднадзе выступил на госсовете 11 августа и сказал: «Мы так сильны, как еще никогда не были сильны, даже два-три дня назад». Есть соответствующие публикации серьезных аналитиков, которые писали, что это произошло в конце июля – начале августа. В частности, в Ахалкалаки была огромная база, передали ее вооружение, потом весь Закавказский округ фактически подчинили Шеварднадзе. И мы знаем, что на бронетехнике, которая вошла в Абхазию 14 августа, в качестве механиков-водителей в основном были военнослужащие Закавказского военного округа.

Е. З.: Вы пишете о том, что Ельцин поддерживал Грузию до 25 сентября 1992 года. А в этот день Шеварднадзе вдруг на заседании Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке обратился за помощью к Западу и обвинил Россию. Что произошло между Ельциным и Шеварднадзе в сентябре 1992 года? Что лежало в основе изменения отношений или они изначально были шаткими?

С. Л.: Если говорить коротко, то нужно сказать, что был первый этап, будем его считать таковым от Дагомысского коммюнике от 24 июня 1992 года до конца сентября 1992 года. На этом этапе Ельцин и его окружение поддерживали Грузию, потому что Шеварднадзе заверил их в том, что будет блицкриг – молниеносная война, которая закончится через два-три дня малой кровью, что мы там просто что-то поменяем, несколько человек уберем и потом на Красной Поляне встретимся в воскресенье. 16-го числа на Красной Поляне, на территории военного санатория, были накрыты столы, а Ельцин находился в Сочи.

Ельцин дал Шеварднадзе все, чего тот хотел: и вооружение, и Закавказский военный округ его поддерживал, и высадку десанта организовали, но Шеварднадзе не смог этим воспользоваться

Более того, он приехал в этот день на Красную Поляну, машины его эскорта покрутились и уехали, потому что блицкриг не состоялся. Ельцин дал Шеварднадзе все, чего тот хотел: и вооружение, и Закавказский военный округ его поддерживал, и высадку десанта организовали, но Шеварднадзе не смог этим воспользоваться. Он недооценил, видимо, абхазских возможностей, думал, что при виде бронетехники все разбегутся, и никто не ожидал, что начнутся столкновения. Более того, сама операция дала осечку. Они планировали рано утром высадиться прямо с железнодорожных платформ, начиная от границы на Леселидзе (в Гечрипше и в Цандрипше), причем подразделения должны были высаживаться вместе с бронетехникой таким образом, что наутро вся страна оказалась бы фактически оккупирована военными.

Но неожиданно для всех взорвался один из мостов на подходе к Ингуру, пришлось перегружать танки с платформ, они пошли своим ходом и только днем добрались до Сухума. Начались первые стычки уже 14-го числа, и на повороте на Ткварчал подбили танк.

В этот первый период, когда Грузии были переданы несколько дивизий с вооружением и бронетехникой, вертолеты, самолеты и т.д., Ельцин сделал очень многое: и закрыл глаза, и поддержал.

Кстати, Грузия была принята в ООН 31 июля, а через две недели началась война. Причем Чикваидзе, министр иностранных дел, выступая в Организации Объединенных Наций, сказал, что в Грузии нет негрузинской земли, и мы будем до последней пяди защищать нашу землю. Вот, о чем он говорил накануне войны. А когда начались неудачи, Шеварднадзе вдруг в Нью-Йорке выступил и стал обвинять Россию в том, что это она мешает и сталкивает нас, не дает нам спокойно жить и т.д. У Ельцина тоже были оппозиционный парламент и серьезная оппозиция внутри страны. И все стали выступать против него. Не успел Шеварднадзе сойти с трибуны ООН, как было принято постановление Верховного совета России, которое называлось «О положении на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии», в котором потребовали немедленно вывести грузинские войска с территории Абхазии. Сам Шеварднадзе из Нью-Йорка тут же прилетел в Москву, и он потом говорил, что Ельцин встретил его крайне холодно.

Е. З.: Т.е. после выступления Шеварднадзе в ООН, где он обвинил Россию в неудачах, он ожидал теплого приема в России?

С. Л.: Я не думаю, что он ожидал, что его примут особенно тепло, но, наверное, не думал, что будет вот такая реакция, потому что очень многое ему прощалось. Это был его прокол, конечно. Ельцин в сердцах тогда сказал: «Он возомнил из себя, бог знает что, а под ним нет даже банановой республики». Это известные слова Ельцина. Ведь я говорю, что все крутилось вокруг СНГ. Потом Грачев убедился, что его друг Китовани и другие не могут решить вопрос вступления Грузии в СНГ, а это был главный вопрос. Более того, убедились, что они не думают и даже не помышляют об этом, вот тогда ситуация обострилась.

Накануне войны Джаба Иоселиани говорил Шеварднадзе: «Надо подписать с ними по поводу СНГ». А Шеварднадзе ответил ему: «Не спеши. Сначала надо разобраться с Абхазией»

Ельцин тоже понял, что речи о вступлении Грузии в СНГ быть не может. Здесь очень интересно, что накануне войны Джаба Иоселиани говорил Шеварднадзе: «Надо подписать с ними по поводу СНГ». А Шеварднадзе ответил ему: «Не спеши». И тут Джаба, он же был острослов, говорит: «Слушай, если в Москве чихнут, у нас будет двустороннее воспаление легких!» На что Шеварднадзе ему возразил: «Сначала надо разобраться с Абхазией». Это было накануне начала военных действий. Образно выражаясь, Шеварднадзе хотел войти в Абхазию, не входя в СНГ. Он вел свою игру.

Е. З.: В чем заключалась его игра?

С. Л.: Это была западная игра, но делалась она руками той России, Ельцина и некоторых людей из его окружения. Однако в России были силы, которые выступали против, выступали в поддержку Абхазии, тот же парламент, народы Северного Кавказа, казачество, Юг России, очень много было добровольцев, которые приезжали в Абхазию.

Е. З.: В чем был смысл этой игры Шеварднадзе, уточните, пожалуйста?

С. Л.: В Штатах в начале феврале 1992 года Шеварднадзе по решению мирового закулисья, не будучи руководителем Грузии (он прибыл в Тбилиси только 7 марта 1992 года и стал членом Госсовета), подписал с компанией Brock group LTD протокол об экономической геостратегии Грузии на ближайшие десятилетия. Я публиковал эти материалы. Им нужен был такой человек, как Шеварднадзе.

Е. З.: О чем там шла речь?

С. Л.: Речь шла о транспортировке энергоресурсов, о морских портах ­– Батуми, Поти. Это были планы, наброски будущего нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан в обход России. Т.е. фактически ему там, в Америке, в феврале 1992 года тоже дали «добро» на это все.

Е. З.: Пожалуйста, конкретизируйте, куда Шеварднадзе вел Грузию, в каком направлении, какая была цель?

С. Л.: Шеварднадзе выводил Грузию из-под влияния России, он не собирался входить в СНГ и брал прямой курс на Запад. Но в тот момент у него это не могло получиться. Он слишком положился на своих западных друзей.

Шеварднадзе выводил Грузию из-под влияния России, он не собирался входить в СНГ и брал прямой курс на Запад. Он слишком положился на своих западных друзей.

По результатам этой войны 9 октября Грузия вошла в СНГ, потому что иначе убрали бы Шеварднадзе и поставили бы Гамсахурдиа. Тем более что Гамсахурдиа был в Мингрелии, в Поти шли бои. Потом помните, что произошло, когда высадился десант российской морской пехоты? Они помогли Шеварднадзе и разблокировали железную дорогу на Поти, на Самтредиа, порты и т.д. Это же были договоренности. А потом вдруг встреча в Москве, где Шеварднадзе 9 октября 1993 года уже после того, как потерял Абхазию, подписал документ о вхождении в состав СНГ.

Вот за это бывший министр обороны Шарашенидзе и критикует его, говоря, что была возможность сделать это раньше, и все было бы хорошо, и не было бы никакой войны в Абхазии, и вообще ничего бы не было. Более того, они предоставили, кажется, на 20 лет территории для российских военных баз в Грузии, порт Поти передали России, и сюда были возвращены некоторые кадры (Гиоргадзе, Надибаидзе), в которых была заинтересована Российская Федерация. И Шеварднадзе на время, примерно до 1996 года, опять вернулся в орбиту российского влияния.

Е. З.: Станислав, роль Ельцина и Шеварднадзе вы осветили. Давайте мы перейдем к роли Владислава Ардзинба. В военной ситуации, когда уже начались боевые действия в Абхазии, какие отношения, какие точки напряжения существовали между тремя лидерами? Охарактеризуйте Владислава Ардзинба, его взгляды на ситуацию и поведение?

С. Л.: Конечно, он все же рассчитывал на то, что Россия и Ельцин, с которым он накануне встречался, не будут безучастными, что они окажут какую-то поддержку. В первый день войны, 14 августа, он пытался связаться с Ельциным, тот находился в Сочи, но Коржаков ему несколько раз отвечал: «Борис Николаевич в море…». Фактически никаких контактов не было. Мы видели, как в спешке эвакуировались российские военные.

В эти дни был самый настоящий геноцид. Даже министр внутренних дел Грузии Ломинадзе вспоминал: «Гвардейцы Китовани напали на город как саранча. Я никогда не думал, что мы такие бесстыжие»

Была, конечно, у Владислава Ардзинба определенная растерянность, но присутствия духа он не терял. Очень важно, что 14 августа он сделал заявление по абхазскому телевидению и призвал народ к сопротивлению, заявил, что это акт агрессии. Это очень важно, потому что в тот день было архисложно сориентироваться. Более того, МИД Российской Федерации обратился к руководству Грузии и поддержал то, что происходит. Это было при Козыреве и опубликовано было, кстати, 19 августа 1992 года в «Свободной Грузии». Они поддержали эту акцию, сказали, что это борьба с сепаратистами, террористами и т.д. А вы знаете, что здесь творилось и что делали с многонациональным русскоязычным населением, что творилось с армянами, греками, не говоря уже об абхазцах. Здесь в эти дни был самый настоящий геноцид. Даже министр внутренних дел Грузии Ломинадзе вспоминал: «Гвардейцы Китовани напали на город как саранча. Я никогда не думал, что мы такие бесстыжие». Так он высказался уже после войны и сказал, что «мы виновны во многом».

Е. З.: В те тяжелые дни в каком настроении был Владислав Ардзинба? Как он, не только как историческая личность, но как человек реагировал на ситуацию?

С. Л.: Для него было большой неожиданностью то, что произошло. Чувствовалось, что он лихорадочно пытался что-то сделать, выяснить, связаться по телефону с первым лицом. Он же неслучайно пытался связаться с руководителем России? Было очевидно, если бы Ельцин был против, никакой военной авантюры бы не было. Был сговор, но об этом мы можем говорить сейчас, когда знаем документы и материалы.

Было очевидно, если бы Ельцин был против, никакой военной авантюры бы не было. Был сговор, но об этом мы можем говорить сейчас, когда знаем документы и материалы

Да, определенная группа депутатов тогда была рядом, но по соображениям безопасности он не был доступен. Мы понимали, что за ним шла охота, причем говорилось открыто, что «нужно с Ардзинба решить вопрос». Потом стало известно из некоторых источников, что один из самолетов ТУ-134 из Тбилиси находился в аэропорту г. Адлера с грузинским спецназом. У них было, видимо, представление, что руководство Абхазии побежит и они на границе всех схватят, посадят в самолет и увезут в Тбилиси, в том числе, депутатов.

Потом шла высадка десанта со стороны границы с Россией, чтобы отрезать нас от российской границы. И только 17-го числа мы увидели Владислава в Гудаутах. Т.е. эти дни контакта не было, он был со своей охраной.

Очень важно, это вспоминают и наши депутаты, что 17-го числа в Гудаутах охранник Владислава Виталий Бганба позвал его к телефону – в машине стоял телефон ВЧ, – это был первый звонок из Москвы, звонил Бурбулис, он тогда был госсекретарем. Вечером Владислав появился и был уже совершенно в другом настроении.

Е. З.: Как изменилось его настроение за эти дни?

С каждым днем настроение у Ардзинба становилось все более определенным, он выступил в Гудаутах, кажется, 17-го числа, с балкона и призвал народ к сопротивлению. Потом Владислав стал набирать силу

С. Л.: С каждым днем это настроение у него становилось все более определенным, он выступил в Гудаутах, кажется, 17-го числа, с балкона и призвал народ к сопротивлению. Немалую роль в этом сыграл Павел Харитонович Ардзинба, которого недавно в результате теракта убили. Он встал рядом, у него были возможности, благодаря которым стали приобретать вооружение и обмундирование. Валерий Айба тоже был рядом с ним. Эти люди составили костяк сопротивления. Депутаты, конечно, тоже, но не все, человек 14. Это те, кто стоял рядом, поддерживал, цементировал. Что касается остальных, то иной раз было не понятно, какую роль они играют.

Потом Владислав стал набирать силу. Было очень сложно эту ситуацию вынести: гибель людей, трагедия, перемещение населения, надо было организовать условия для жизни беженцам, которые выбрались из оккупированной части Абхазии. Не прекращались контакты с разными политическими силами в России. Нужно отдать должное, все – либералы, демократы, националисты – все поддержали Абхазию. Например, поддержали Елена Боннэр, депутат Старовойтова. Они знали Абхазию, понимали, что происходит. Они говорили: «Если Россия отпустила вас, отпустите Абхазию. В конце концов, грузины, вы что делаете?»

Конечно, сильно повлияло на Ельцина и политику России то, что поднялся Северный Кавказ. Они увидели, что под вопросом безопасность самой Российской Федерации

Конечно, сильно повлияло на Ельцина и политику России то, что поднялся Северный Кавказ. Они увидели, что под вопросом безопасность самой Российской Федерации. Я имею в виду добровольческое движение в поддержку Абхазии, Конфедерацию горских народов Кавказа, это произвело такое серьезное впечатление, что Ельцин и другие вынуждены были корректировать свой курс.

Они ведь как думали: тихо, молча прихлопнем Абхазию, с Грузией договоримся, Шеварднадзе все же наш человек, в Москве работал, Гамсахурдиа ­­– не наш человек, а если мы будем иметь Шеварднадзе, то будем иметь всю бывшую Грузинскую ССР, включая Абхазию. Они не хотели проблем, и они, как мне кажется, очень вольно рассуждали на эту тему, во многом не понимали даже предмет, о котором они говорят. Такое у меня складывалось впечатление.

Но были люди, которые разбирались, например, Бабурин Сергей Николаевич, который знал, изучил нашу проблему. Были другие, приезжали депутаты, и не только депутаты. Возвращаясь к Владиславу, я хочу сказать, что он очень решительно и твердо себя повел, проявил немалое упорство. Никто не смог бы быть таким лидером, как он, в тот период. Надо отдать ему должное, он повел себя очень мужественно, и как историк понимал роль, какую он играет. На самом деле, Ардзинба сделал невозможное в тот период.

Перед войной Ардзинба сказал: «Если надо, я даже в Тбилиси приеду, и там поговорим». Но Шеварднадзе не реагировал, он хотел просто уничтожить, унизить, растоптать...

В своих воспоминаниях генерал Леван Шарашенидзе, бывший министр обороны Грузии, прямо пишет, что вся вина за развязывание войны лежит на Шеварднадзе. Перед войной, в мае месяце, у него была встреча с Ардзинба, и Ардзинба сказал: «Если надо, я даже в Тбилиси приеду, и там поговорим». Он говорит: «Я все это докладывал Шеварднадзе». Но Шеварднадзе не реагировал, он хотел просто уничтожить, унизить, растоптать... Вот, о чем он думал.

Е. З.: Говоря о предвоенной и военной ситуации, нельзя ничего не сказать о Звиаде Гамсахурдиа. Станислав, расскажите, пожалуйста, о том, какую роль он сыграл в ситуации, менялись ли его взгляды и каким образом?

С. Л.: На первых порах он выступал с крайне шовинистскими заявлениями о многих народах, которые проживали на территории бывшей Грузинской ССР. В начале 1989 года было его воззвание «К грузинам в Северо-Западной Грузии», где он выступил против абхазцев, заявил, что они якобы пришельцы, не имеют никакого отношения к Абхазии. Он даже призвал грузин не ходить на абхазские похороны и свадьбы. Такие вот мелочные вещи были в 1989 году, но об этом мало говорят, а ведь это было начало 1989 года и, кстати, произвело удручающее впечатление не только на абхазское население, но и на все негрузинское население в Абхазии, и даже на тех грузин, которые здесь жили. Подобные высказывания и привели к событиям апреля 1989 года в Лыхны, когда собрался многотысячный народный сход, на котором был поставлен вопрос о восстановлении статуса Абхазской республики 1921 года.

Гамсахурдиа придерживался такой линии примерно до марта 1991 года, до того момента, когда состоялся референдум. После референдума в Абхазию перебросили десантно-штурмовой батальон, действовала Конфедерация горских народов Кавказа, и он увидел, что здесь возникла колоссальная угроза. В это время он уже воевал в Южной Осетии и, видимо, понял, что на два фронта воевать не может. И тут он вдруг заговорил совершенно по-другому: заявил, что абхазы – это такие же коренные жители, как и грузины, стал говорить о двуаборигенности, и даже о том, что нужно сформировать парламент. Гамсахурдиа предложил даже квоты по этническому принципу, хотя ему предлагали, в частности, абхазский юрист Зураб Ачба, двухпалатный парламент: палату национальностей и палату республики, где были бы представлены все национальные общины. Но ему это не понравилось, он сказал, что это будет очень опасный инструмент для самой Грузии: если создать двухпалатный парламент, то проживающие в Грузии большие группы людей, например, армяне и азербайджанцы, могут доставить парламенту очень много хлопот. Он предложил этнические квоты, т.е. 28 депутатов – абхазцы, 26 – грузины и 11 – русскоговорящие. Более того, он пошел еще дальше и стал говорить о том, что неплохо было бы создать по аналогии с Чехословакией Абхазо-Грузинскую федерацию. В принципе, как я понимаю, он стал уходить от края пропасти и понял, что худой мир лучше, чем война.

Е. З.: В публикациях встречается такая точка зрения, что не Шеварднадзе был инициатором введения войск на территорию Абхазии 14 августа 1992 года. Вы что думаете по этому поводу?

С. Л.: В этом смысле очень интересно мнение бывшего министра обороны Левана Шарашенидзе, который пишет, что у него с февраля по май 1992 года было много встреч с Ардзинба, и Ардзинба давал согласие на переговоры с Шеварднадзе, но виноват Шеварднадзе, потому что он не шел ни на какие уступки.

Е. З: А почему он не соглашался на встречу с Ардзинба, как вы считаете?

Шеварднадзе был настроен на силовое решение проблемы. В таком окружении, как Китовани и Иоселиани, у него для маневра не было особых возможностей

С. Л.: Потому что Шеварднадзе был настроен на силовое решение проблемы. В таком окружении, как Китовани и Иоселиани, у него для маневра не было особых возможностей. Но мнение о том, что якобы Шеварднадзе был против введения войск, а настояли на этом другие, не выдерживает никакой критики. Почитайте, например, как 11 августа Шеварднадзе выступал на Госсовете. Он говорил, что мы наведем порядок на всей территории Грузии, начиная от Леселидзе, и что наши границы нерушимы.

Е. З.: Перед войной у многих было такое представление, что Шеварднадзе достаточно умен, достаточно опытен и дипломатичен для того, чтобы не начинать эту войну. А вы сейчас говорите, что он рассчитывал уничтожить и завоевать Абхазию блицкригом. Почему он недооценил возможное сопротивление?

С. Л.: Это не я говорю, это говорят документы и материалы. Действительно, он хотел таким образом быстро решить проблему в Абхазии. Они же брали в пример Мингрелию, куда они вошли и все разбежались. Поубивали людей, поиздевались и, наверное, думали, что в Абхазии будет то же самое. Но здесь все получилось по-другому.

В течение всей своей жизни и карьеры у Шеварднадзе Абхазия была своего рода «пунктиком». Он все совещания начинал с вопроса: «Как там в Абхазии?» И всегда этого очень боялся. Конечно, можно было все решать по-другому. Даже Леван Шарашенидзе пишет, что был удивлен, как этот человек, который руководил МИДом России, с богатейшим опытом, не мог в течение пяти-шести месяцев найти общий язык с Ардзинба и Абхазией? Тем не менее Шеварднадзе не сделал ни одного шага навстречу.

Кстати, и грузинский историк Зураб Папаскири тоже пишет, что вызывает удивление, как Шеварднадзе, человек с таким опытом, мог на это пойти? Ему надо было даже поехать в Сухум и договориться с Ардзинба, выяснить, чего хотят абхазцы и что хотим мы. Это только подтверждает то, о чем писал Шарашенидзе. Видимо, цель была совсем другая, он хотел военным путем решить эту проблему, разрубить сразу гордиев узел, чтобы не морочить себе голову с этими абхазцами. Для меня это совершено очевидно.

Иоселиани очень интересную вещь сказал: «Я их потом предупреждал: не делайте этого. Я абхазцев знаю. Вы что думаете, вам дали танки и самолеты и вы сможете на них абхазцев переехать? Я с ними сидел, я их знаю, они оборотку дадут»

Но он делал это в основном руками Китовани. Я говорил с Иоселиани в Женеве, когда шел переговорный процесс в 1994 году. Я его спросил: «Джаба, как это случилось?» Он мне ответил: «Ты знаешь, я вообще был против этого. Это же Шеварднадзе и Китовани». Я говорю ему: «Как?» А он говорит, что они это решали 11 числа на заседании Госсовета, на котором его даже не было. И это правда, его там не было. И он мне даже такую, очень интересную вещь сказал: «Я их потом предупреждал: не делайте этого. Я абхазцев знаю. Вы что думаете, вам дали танки и самолеты и вы сможете на них абхазцев переехать? Я с ними сидел, я их знаю, они оборотку дадут». Вот дословно его слова. И дальше он интересно закончил свой монолог: «Они оборотку дадут», сделал паузу и говорит: «Вот и получили». Я говорю: «Ты что, непричастен, что ли, к этим делам?» «Я, – говорит Иоселиани, – причастен, но уже потом». Я говорю ему: «Ну что вы творили в Очамчирском районе?» А он ответил: «Ну, я же не могу за каждого негодяя отвечать, у вас же тоже негодяи есть».

Е. З.: Как складывались взаимоотношения после начала военных действий между Владиславом Григорьевичем Ардзинба и Борисом Николаевичем Ельциным? Мы все помним кадры в новостях, когда Ельцин, Ардзинба и Шеварднадзе выходят к журналистам и возникает такая странная ситуация, когда Ельцин пытается заставить Ардзинба и Шеварднадзе пожать друг другу руки. Эти секунды производят впечатление очень напряженных и очень трагических. Вы можете как-то прокомментировать ту ситуацию?

С. Л.: Я говорил о том, что произошло 25 сентября. Шеварднадзе поехал в Штаты и выступил там с обвинениями в адрес России. После этого произошел полный разворот в российской политике. Уже в начале октября Гагра была освобождена и граница с Россией была открыта. А 3 сентября в Москве решался вопрос войны и мира, будущего Абхазии.

На этой встрече присутствовали представители многих республик Северного Кавказа, и было решено, что конфликт этот может быть урегулирован политическим и дипломатическим путем. Сначала, как я понимаю, был представлен один документ, который обсуждался и с нашей стороны, и с другой стороны, были сделаны некоторые замечания, но он был в общем-то приемлемый. А потом, как рассказывал сам Владислав Григорьевич, произошел небольшой перерыв, Ельцин и Шеварднадзе уединились, ушли вместе. Потом Ельцин вышел явно выпивший и сказал: «Мы не будем тот документ подписывать, давайте другой документ подписывать». Ардзинба говорит ему: «Надо обсудить, Борис Николаевич, как это мы будем не глядя подписывать?» «Нет, – сказал ему Ельцин, – надо подписывать, у нас нет времени сейчас каждый пункт обсуждать». И складывалась такая ситуация: если бы абхазская сторона этот документ не подписала, это бы означало, что мы против мирного урегулирования, против всего. На нас могли навесить все что угодно. И были люди, как он рассказывал, которые и справа, и слева ему твердили: «Подписывай, подписывай, подписывай».

Ардзинба был вынужден этот документ подписать. В нем шла речь о территориальной целостности Грузии, о том, что выводятся не все войска, и часть военных Грузия оставляет на территории Абхазии. И там уже ни слова не было о федеративном устройстве Грузии

Парламент делегировал на эту встречу Владислава Ардзинба и Юрия Воронова. И так там сложилась ситуация, что Ардзинба был вынужден этот документ подписать. В нем шла речь о территориальной целостности Грузии, о том, что выводятся не все войска, и часть военных Грузия оставляет на территории Абхазии. И там уже ни слова не было о федеративном устройстве Грузии. И очень важно то, о чем вы говорите: когда они вышли к журналистам, Ардзинба повел себя выдающимся образом. Он фактически дезавуировал этот документ, когда он сказал, что надежда на вас, Борис Николаевич, мы подписали этот документ из уважения к вам, мы вынуждены были его подписать, он даже это сказал. И потом не хотел подавать руку Шеварднадзе, как вы помните, хотя тот руки тянул, но Владислав все равно не дал руки. И видно, какой оскал был у Шеварднадзе, он был в ярости. Никто не ожидал, что Владислав так себя поведет. Возьмите любого политика, думаю, никто не смог бы так себя повести в той ситуации. Я считаю, что это был переломный момент, после которого Ельцин как-то по-другому взглянул на него.

Е. З.: А что произвело такой переворот в отношении к Абхазии после этой встречи и речи Владислава Ардзинба? Это воля к сопротивлению или что? Как историк, конкретизируйте, пожалуйста.

С. Л.: Коротко говоря, что там стало понятно для многих? Мне выкручивают руки, но мы не сдаемся, мы будем продолжать! Вот что это означало. И все понимали, в каком он был состоянии, понимали, что он один фактически противостоял всему миру. Владислав потом говорил мне, что после этого для него открылись все двери, все его вопросы решал глава правительства Егор Гайдар. Имеется в виду гуманитарная помощь, продовольственная, другие дела. «Было очень много проблем, и он эти проблемы снимал. Не было такого, чтобы я приехал и где-то в приемной стоял и ждал», – говорил Ардзинба.

Е. З.: Раз мы освещаем международный контекст грузино-абхазской войны, расскажите, пожалуйста, и о роли двух ведущих грузинских силовиков – Китовани и Иоселиани.

С. Л.: Мне вот что рассказывал один человек (называть его не буду), который приехал в Тбилиси после событий в январе 1992 года, когда изгнали Гамсахурдиа. Так вот, когда он приехал в Тбилиси, его встречал Джаба Иоселиани. И когда Иоселиани ехал с ним в машине, он сказал ему: «Знаешь, что в Тбилиси говорят обо мне и о Китовани?» Тот ответил: «Нет, не знаю. Что говорят?» «Говорят, – сказал Иоселиани, – что к власти пришел известный вор – это я, и неизвестный художник – это Китовани, он скульптор!»

Грачев думал, что с помощью Китовани можно будет оформить союз Грузии с СНГ. Ведь не просто так, не бескорыстно он им с вооружением помог

Конечно, они были люди разные. Насколько я знаю, Иоселиани Китовани терпеть не мог. Он как-то сказал о нем: «Это – животное». Он считал его мясником, неотесанным, не тонким человеком. Иоселиани, конечно, был более тонкий, более умный. Конечно, они были движущей силой. Китовани возглавлял бывшую «Национальную гвардию» и был ярым противником Гамсахурдиа, он был в близких, дружеских отношениях с Грачевым. Грачев думал, что с помощью Китовани можно будет оформить союз Грузии с СНГ. Ведь не просто так, не бескорыстно он им с вооружением помог. А Иоселиани был совсем другого плана человек.

Е.З.: Какого?

С. Л.: Например, Иоселиани считал, что Шеварднадзе нужен Грузии, а Сигуа и Китовани были против того, чтобы он приехал в Грузию. После того как Шеварднадзе с Китовани пять часов в Москве проговорил, Китовани стал другим, изменил свое мнение.

Иоселиани, когда я спросил его, для чего Шеви был вам нужен, ответил: «Ты же знаешь, кто мы? Нам ширма нужна». Я сказал ему: «Вы себя погубите». Но он все-таки считал, что Шеварднадзе им нужен как ширма, его знали в мире. А их никто не знал. «Ты же знаешь, – сказал он мне, – нашу биографию». Вот в таком плане он рассуждал. Отчасти это была криминальная власть, и там произошла криминальная революция. Гамсахурдиа, конечно, был человек из совершенно другой среды, из интеллигентной семьи, сын писателя, но увлекся романтическим национализмом. А потом, когда столкнулся с реальностью, там все оказалось по-другому, но он от национального романтизма, как мне кажется, так и не отошел.

С ним были определенные контакты, был момент, когда он хотел помощи от Абхазии. Представьте себе, человек говорил, что абхазцев как таковых не было, а потом вдруг на абхазском заговорил. Он же на абхазском языке выступил с обращением в 1993 году, в разгар войны.

Е. З.: В чем был смысл его обращения?

С. Л.: Он говорил, что мы братья, что мы должны помогать друг другу, что Шеварднадзе – это узурпатор и т. д. Ему предлагали, как я понимаю, буферное государство в пределах Мингрелии, но он хотел всю Грузию, а всю Грузию ему, видимо, не предполагали отдавать. А когда Шеварднадзе понял, в чем дело, он дал добро и на вступление в СНГ, и на российские базы, тогда ему оказали поддержку, и он вошел в СНГ. Через два года, в 1996 году, российские позиции ослабли, и он опять вырвался из этой орбиты. Помните, покушение на него было? Тогда обвиняли Гиоргадзе, потом Гиоргадзе уехал, был такой Надибаидзе, министр обороны, они считались пророссийскими. Шла борьба за сферы влияния…

Эхо Кавказа

30 августа Президент Рауль Хаджимба дал пресс-конференцию, на которой рассказал об экономическом, политическом и социальном положении в стране, прокомментировал предварительные итоги туристического сезона и отставку Вице-президента.

О собственном бюджете

Президент подчеркнул, что на 2018 год собственный бюджет планировался в размере 5 миллиардов 209 миллионов рублей.

«Я опираюсь именно на собственные возможности, если мы не будем заниматься именно ростом собственных возможностей, какая бы ни была финансовая помощь, она будет помогать только на короткое время», – сказал глава государства.

Он отметил, что во время проведения Чемпионата мира по футболу в России, в Абхазию не приехало того количества туристов, какое было в прошлом году, что отразилось на поступлениях в бюджет.

«При этом первое полугодие прошло не самым худшим образом, да есть определенное отставание, но это не значит, что у нас все плохо», – добавил Хаджимба.

В сравнении с прошлыми годами, налоговые поступления выросли на 102%. По республиканскому бюджету за первое полугодие собственные доходы увеличились на 47,4 миллионов рублей.

«Выполнение плана доходов у нас на уровне 90%, но собственные доходы бюджета за первое полугодие составили порядка 2 миллиардов. Если брать цифры с 2015 года, нет ни одного года, который бы не свидетельствовал, что наши бюджетные возможности нарастают с каждым годом», – сказал Хаджимба.

Президент подтвердил, что в некоторых областях есть недобор средств, в том числе в части администрирования платежей в курортной сфере и других.

Он отметил, что это не простой процесс, но очень важный. Работа в этом направлении должна быть продолжена, несмотря на высокий уровень противодействия.

«Активизация работы налоговой структуры дает положительные результаты. Изменяется ситуация и в таможенных структурах. И, несомненно, к концу года мы получим бюджет не меньше того, что у нас был в прошлом году. И в последующие годы бюджет должен нарастать. Я не один раз говорил о том, что у нас есть ресурсы, которые позволят нам наращивать бюджетные показатели», – сказал президент.

О финансовой помощи

Что касается финансовой помощи из России, Хаджимба подчеркнул, что она дает возможность охватить много направлений: дороги, коммуникация, энергетика.

«Это и непредвиденные расходы, которые возникали в течение бюджетного года – это опорные стены, которые были сделаны. Но многие участки этих дорог опускаются. Та же самая ситуация на Эшерском участке. В год по нескольку раз происходят затопления», – пояснил президент.

Хаджимба напомнил, что данная проблема существует еще со времен Советского Союза, но тогда никто не прилагал столько усилий на устранение проблемы, сколько прилагают сейчас.

Благодаря проведенной работе, в Гулрыпшском районе в этом году удалось избежать серьезных потоплений.

«Хочется дойти до каждого человека, но, к сожалению, объемы финансовых затрат на непредвиденные обстоятельства с каждым годом возрастают. Но мы изыскиваем возможности и пытаемся помогать нашим людям», – сказал президент.

Об отставке вице-президента

Глава государства осудил события, предшествующие отставке вице-президента. Он отметил, что Габния самостоятельно принимал решение, а работа президента будет и дальше продолжена.

Что касается комиссий, которые возглавлял Габния, они продолжат работать в обычном режиме. В скором времени президентом будет подписан Указ о назначении председателей каждой из комиссий.

О конституционной реформе

Глава государства отметил, что в части конституционной реформы сделали немало. Проведена судебная реформа, создан Конституционный суд.

«Нами уже давно направлен соответствующий проект в парламент, касающийся избирательной системы. К сожалению, в парламенте нет активности по этому вопросу», – подчеркнул он.

Президент добавил, что как только будет завершен второй этап реформы, можно будет переходить к третьему – перераспределению полномочий.

«Нам не нужно копировать тот опыт, который есть в мире, мы можем создать свой прецедент», – сказал он.

О переписках Суркова

Президент заметил, что данная информация уже давно размещена в интернете.

«Никто не должен радоваться, что наших людей там называют не совсем лицеприятными именами. Независимо от того, он в оппозиции или нет, это наш народ, и такое отношение не позволительно. Ничего хорошего в этом нет», – подчеркнул Хаджимба.

О выборах

Президент отметил, что предвыборная кампания еще не началась.

«Придет время, и вы узнаете, буду ли я баллотироваться на второй срок. А что касается тех, кто начал раннюю предвыборную гонку. Это, во-первых, не соответствует нашему законодательству, завуалировав под различные приемы и методы хождения в народ. А потом пугать людей, говоря, что нужно принимать соответствующие жесткие меры и страна у края пропасти», – сказал Хаджимба.

Об итогах 4-х летней работы

«Мы не смогли объединить людей. Хоть мы и постарались не подходить по принципу «мой-твой». В системе исполнительной власти мы оставили тех людей, кто мог работать, несмотря на их политические взгляды», – назвал глава государства одну из недостигнутых целей.

Он также подчеркнул, что большего хотелось сделать в части признания республики.

«Многое сделано, признание Сирией – это результат совместной деятельности Абхазии и России», – сказал он.

Что касается достижений, в них вошли: создание службы судебных приставов, реформирование судебной системы, создание конституционного суда.

Меняется ситуация по сборам налогов в Новоафонской пещере, на Рице, курорте Пицунда.

«Если бы всего этого не было, бюджет вряд ли был бы таким, какой он сейчас», – добавил президент.

Одним из важнейших достижений Хаджимба назвал обстановку в Гале.

«Галский район один из самых спокойных в Абхазии. Разве не мы декларировали по поводу пунктов перехода, которые мы закрыли, вопреки противодействию извне. Это позволило нам создать благоприятную ситуацию для населения», – сказал президент.

Еще одним достижением действующей власти глава государства назвал улучшение работы банковской системы.

«Более двух лет мы занимаемся проблемами банковской системы, работа в структуре начала налаживаться. Впервые банк перечислил прибыль государству 22 миллиона. Идет процесс возврата кредитов. Более 485 миллионов рублей возвращено банком, еще и более 30 миллионов – по решению судебных органов. Этим как раз занимаются судебные исполнители», – подчеркнул президент.

Хаджимба напомнил, что сегодня из денег налогоплательщиков выплачиваются кредит по железной дороге и банковский кредит. На сегодняшний день вместе с процентами и телом кредитов возвращено более 1миллиарда 145 миллионов рублей.

«Если мы не развиваемся, если у нас нет экономики, если мы воруем, а воровать не перестали, как мы достигли определенного уровня, который позволил помимо наших бюджетных обязанностей. Внутри страны, выполнять и обязательства по кредитам», – подчеркнул президент.

Он отметил, что у запуска казначейской системы также были противники.

«Мы запустили казначейство, многим оно не нравится. Это сужает окно для манипуляций с деньгами, которые были ранее. Трудный процесс, но казначейство начало работать», – добавил президент.

Хаджимба отметил, что вырос бюджет страны.

«Как бы ни демонстрировали, что все плохо, как это иногда говорит Сергей Миронович, что мы погибаем. Погибали, когда не принималось никаких усилий по наращиванию бюджета страны. Да, трудно, есть инфляция, курсовая разница, и эти проблемы сказываются на бюджете, но при всех трудностях есть возможность поднимать объем показателей», – сказал президент.

О 20 статье Конвенции ООН

По словам президента, на сегодняшний день в Абхазии многие используют эту статью исключительно в политических целях.

«Многие используют эту статью для того, чтобы показать свое отношение к тем или иным политическим процессам», – заметил Хаджимба.

Он подчеркнул, что не против внедрения этой статьи в абхазское законодательство.

«Парламент пусть проявит готовность к тому, чтобы начать эти работы. Мы неоднократно говорили о необходимости декларации доходов», – сказал президент.

Об ужесточении наказания за распространение наркотиков

По словам главы государства, меры наказания за распространение наркотиков ужесточились. Однако, это касается только приезжих нарушителей закона.

«У нас судья добился того, что вменил высшую меру наказания по отношению к гражданам, которые приехали извне. Я не разделяю никого и не понимаю, почему у нас такая избирательная система наказания. Давайте говорить об ужесточении наказания по отношению к нашим гражданам, которые занимаются завозом. Но мы же все понимаем, что по отношению к нашим гражданам мы по-другому решаем эти задачи», – заметил Хаджимба.

Он также добавил, что необходимо выработать меры воздействия на людей, которые принимают наркотики. Президент рассказал о проверках, которые выявили большое число госслужащих, которые принимают наркотики.

«У нас мало делается для того, чтобы в структурах исполнительной власти и других государственных структурах не было бы наркоманов. С этим надо бороться различными методами»,- отметил глава государства.

Об осени

Отвечая на вопрос об очередном митинге, планирующемся этой осенью, Хаджимба отметил, что за время своего президентства привык к разного рода политическим потрясениям.

«За время моего нахождения у власти чего только не происходило: митинги, попытки сместить меня, проведение референдума. Чего им сейчас неймется? Пусть потерпят до 2019 года. Никаких проблем не вижу. Им нужно аргументировано выходить и говорить о том, что происходит в стране, никто этого не запрещает, а не только заявлять, что все плохо. Я тоже тогда буду говорить, что все хорошо, не аргументируя своих слов», – заявил глава государства.

О туризме

В связи с Чемпионатом мира в России, полтора месяца были не самые удачные для туристического сезона в Абхазии. Притом, что система перехода границы была упрощена.

«Были случаи, когда иностранцы с паспортом болельщика переезжали на нашу территорию», – сказал Хаджимба.

Сегодня количество туристов уже увеличилось, сообщил президент. По данным российской и абхазской таможни, за сутки границу пересекает до 50 тысяч человек. Президент подчеркнул, что не все из них являются туристами.

Об энергетике

Что касается энергетической отрасли, президент отметил, что меры по ее сохранению принимались во все времена, но только усилиями чиновничьих структур это сделать невозможно.

«Общество должно совершенно по другому подходить к этому вопросу. Приведу пример, по Гагрскому району, где более-менее благополучная ситуация в туристической сфере. Из 130 миллионов рублей, которые необходимо оплатить за потребленную энергию, «Черноморэнерго» получило только 16 миллионов. Это колоссальный ресурс, который бы позволил «Черноморэнерго» решить многие задачи», – сказал Хаджимба.

Он отметил, что благодаря России удалось решить проблемы на многих силовых подстанциях. Именно поэтому, за последние годы не наблюдается резких перепадов и отключений в энергетике.

«Но передающие линии и внутренние сети остаются в плачевном состоянии. Самим реализовать программу изменений этой ситуации, к сожалению, не удается, нужны инвесторы. Ситуация критическая», – подчеркнул Хаджимба.

Он также проинформировал журналистов о том, что Сухумская ГЭС готова к запуску. Решатся вопрос взаимоотношений между станцией и Черноморэнерго.

«Я считаю, что надо передать эту станцию. Впервые, появится возможность, которая позволит нам подключаться в экстренных ситуациях», – сказал глава государства.

Запланированная на 2019 году остановка ИнгурГЭС в связи с ремонтом, по словам президента, не ожидается.

О строительстве тюрьмы

«Мы обращались к руководству России. Уже долгое время решается вопрос о включении этого вопроса в Инвестпрограмму», – сказал Хаджимба.

Президент подчеркнул, что в случае строительства тюрьмы, необходимо создание производственных площадок, чтобы заключенные могли работать и получать зарплату, которая стала бы основой для них, после выхода из тюрьмы.

О торговле с Грузией

Президент подчеркнул необходимость легализации товарооборота с Грузией. Он добавил, что всем известно, что через границу по реке Ингур провозят товары на территорию Абхазии. Эти товары не облагаются никакими налогами, поэтому являются серьезной конкуренцией для местных производителей.

«Тот или иной товар, который перевозят на нашу сторону, создает условия демпинга на нашем рынке, наши продукты становятся неконкурентоспособными. По цене и по себестоимости товары, привозимые из Грузии, становятся дешевле, так как они не проходят никаких процедур, которые должны, когда товар перевозится через границу другого государства», – сказал Хаджимба.

Глава государства отметил, что не видит иного выхода, кроме как фиксации всех товаров, привозимых с территории Грузии.

«У нас сразу после войны были таможенные платежи на этой границе. Потом было принято решение отказаться от этого, для кого это сделано? Почему отдельно взятые лица должны обогащаться, а государство должно нести убытки? Иногда звучат завуалированные «патриотические» возмущения, как это так, мы должны выстраивать отношения с Грузией? А почему отдельно взятый человек может выстраивать отношения с Грузией? Государство должно создать необходимые механизмы, которые позволят правильно регулировать эти вопросы», – подчеркнул он.

Президент отметил, что планируется обеспечение материально-технической базы на посту.

Об отношениях с Грузией

«Удивительно, что у нас уже зазвучали голоса о том, что Грузия нам не враг, что нужно выстраивать отношения с этой страной. Что кто-то подписал документ о неприменении силы? Мы, что перестали понимать, что Грузия готова решать эти вопросы военным путем?», – отметил президент.

Он добавил, что идея ассоциированных отношений с Россией – это «формальный суверенитет». Президент попросил не вводить жителей страны в заблуждение подобными идеями.

Нужная газета

Бывший посол России в Абхазии Семен Григорьев в год 25-летия со дня Победы в Отечественной войне народа Абхазии 1992-1993 годов и 10-летия со дня международного признания республики Российской Федерацией оценил развитие Абхазии за этот период и поделился своими наблюдениями о том, как развивается двухстороннее сотрудничество.

Sputnik


– Семен Вячеславович, по вашему мнению, как развивается Абхазия после Отечественной войны 1992-1993 годов, с тех пор прошло 25 лет, из которых 10 лет вы наблюдали лично. Могли бы вы сделать анализ того, все ли возможности использовала республика для своего развития?

– Очевидно за эти 25 лет было два главных этапа – до признания независимости республики Россией и после признания, существование в качестве непризнанной территории и существование в качестве субъекта международного права. После признания Абхазии Россией, которая является постоянным членом Совета безопасности ООН и ряда других государств, ситуация в Абхазии принципиально изменилась. Конечно, после 2008 года появились новые возможности, которые на протяжении этих 10 лет были неодинаковыми, были годы, когда у России было больше возможностей помогать Абхазии, были годы, когда этих возможностей было меньше. Для России тоже это десятилетие было непростым, были и экономические кризисы, и резкое ухудшение международной обстановки в 2014 году, которое продолжается до сих пор. Но ни один год не был пропущен Россией в плане оказания помощи Абхазии, например, если было какое-то отставание с предоставлением так называемых инвестиционных денег, то деньги на социальную часть бюджета шли регулярно, а это более двух миллиардов рублей в год, это прежде всего пенсии, пособия, зарплаты бюджетникам и остальные статьи социальной поддержки граждан Абхазии. Поэтому, если говорить о том, использованы эти возможности или нет, то, конечно, они использованы. То, что Абхазия эти десять лет прожила, я не могу сказать, что процветающе, конечно, до этого далеко, нужно больше собственных возможностей, возможно, нужен поиск новых форм сотрудничества с Россией, но Абхазия 2018 года и Абхазия 2008 года – это две разные Абхазии, прежде всего это разные люди. Когда я гуляю по улицам Сухума, вижу совершенно других людей, хорошо одетых, улыбающихся, много детей, полные рестораны, кафе, город живет нормальной и спокойной жизнью. Да, конечно, есть проблемы, да, люди жалуются друг другу в интернете, в социальных сетях, но я думаю, что и в самой благополучной стране это есть, поэтому, думаю, что вот эти 10 лет, которые прожиты Абхазией после признания Россией, в это время заложена основа будущего процветания.

– Какие риски были для России, когда она признавала Абхазию, о которых она знала и которые появились потом, и как она справлялась с этим?

– Все это проходило на моих глазах, был непосредственным участником этих событий, потому что работал в Министерстве иностранных дел в августе 2008 года. Я видел настрой и руководителей Российского государства, и руководителей Министерства иностранных дел. Настрой был такой, чтобы поддерживать Абхазию и Южную Осетию, несмотря на любые международные, политические, финансовые, экономические риски, а риски были очень большие, потому что в 2008 году исполнился год, как Сочи был избран местом проведения зимней Олимпиады. Поэтому бойкот сочинской Олимпиады было наименьшим риском, с которым могла столкнуться Российская Федерация. Я не исключаю того, что Россия могла столкнуться с таким объемом санкций, с которыми она сталкивается сейчас, в связи с событиями в Крыму и на Украине. По разным обстоятельствам тогда все прошло более или менее благополучно, и с таким ожесточенным сопротивлением Запада Россия столкнулась только после 2014 года. Не знаю, говорит ли это о том, что в глубине души наши западные партнеры понимали справедливость дела Абхазии и Южной Осетии, но во всяком случае, если вы помните, то доклад Хайди Тельявини по событиям августа 2008 года носил весьма взвешенный характер. Поэтому в отличие от нынешних докладов, которые делают англичане и другие наши "друзья", априори вина не возлагалась на Россию, был взвешенный анализ, который не позволял говорить о том, что кого-то из участников этих событий надо наказывать. Да, риски были, Россия знала, на что она шла, и пошла она на это сознательно.

– Россия не разочаровалась в этом шаге?

– Нет, конечно, поводов для разочарования нет. Я понимаю смысл вашего вопроса, определенные нюансы во взаимоотношениях у нас есть со всеми соседями по СНГ, со всеми нашими партнерами по бывшему Советскому Союзу. Посмотрите на Белоруссию, это практически родственник, но и там есть серьезные вопросы, поэтому в семье между родственниками всегда есть вопросы, но их всегда можно урегулировать путем переговоров, разговоров У нас переговоры не такие, какие ведут дипломаты в Европе или в Америке, мы говорим, как братья в семье, поэтому мы всегда можем решить любой вопрос. Например, в социальных сетях была истерика по поводу мраморного клопа, и чем это закончилось? Запрет продержался неделю, я говорил руководству Абхазии, что по своему образованию я не являюсь борцом с мраморным клопом, но я понимаю, что между собой должны говорить специалисты. Видимо, настал такой момент, когда вот такой радикальный шаг российских ведомств был необходим, чтобы был определенный толчок абхазским друзьям для того, чтобы они приняли на самом деле серьезные меры по этим вредителям.

– Как будут развиваться отношения между Абхазией и Россией, спрогнозируйте, пожалуйста?

– У меня есть абсолютно четкое понимание того, какой вектор у нас будет, он у нас идет с конца 2014 года, когда был подписан Договор о сотрудничестве и стратегическом партнерстве. Не могу сказать, что это документ идеальный, но идеальных международных договоров не бывает, он всегда является предметом компромисса сторон, его подписавших. Договор определил вектор дальнейшего сотрудничества, это интеграция, и за прошедшие три с половиной года, в общем, сделано довольно много по реализации этого договора. Я не могу сказать, что все шло абсолютно гладко, свои проблемы были и с абхазской стороны, и с российской, но сейчас многие положения этого договора выполнены — и в военно-политической части, и в социально-экономической части. Россия выполняет очень важное обязательство по договору, в частности в том, что касается подключения Абхазии к системе обязательного медицинского страхования. Когда эта система заработает, я думаю, что буквально все жители Абхазии почувствуют это на себе, этого мы и добивались. Абхазия не должна получать информацию о стратегическом партнерстве только из сообщений радио и телевидения, люди должны это чувствовать на себе, когда они без проблем будут ездить на лечение в больницы Российской Федерации без той финансовой и психологической нагрузки, с которой это осуществляется сейчас, они это почувствуют на себе. Вот этот вектор, мне кажется, будет продолжен. Надо сближаться больше, чем мы близки сейчас, конечно, в 2014 году, когда готовился Договор, на одном круглом столе я высказал свои соображения по открытию границы на Псоу, меня в интернете обвинили в том, что я разделяю два братских народа и все остальное. Прошло три с половиной года, все сбывается, потому что есть реальные проблемы с безопасностью, проблемы с наличием огнестрельного оружия на руках у населения Абхазии и целый ряд других проблем, которые на данный момент не позволяют либерализовать пограничный режим на Псоу. Но эти все проблемы решаемы, решить вопрос можно путем переговоров, я уверен, что рано или поздно, граница между Абхазией и Россией будет снята. Это же касается и других аспектов существования Абхазии, что абсолютно не исключает ее существования как суверенного, независимого государства.

 

Читать далее: https://sputnik-abkhazia.ru/interview/20180825/1024615226/grigorev-rf-abxazskix-otnosheniya.html

26 августа 2008 года президент России Дмитрий Медведев подписал Указ о признании Российской Федерацией независимости Абхазии.

СУХУМ, 26 авг – Sputnik, Бадрак Авидзба. Торжественное мероприятие, посвященное 10-летию признания независимости Абхазии Российской Федерацией, состоялось в Абхазском государственном драматическом театре в воскресенье 26 августа.

В начале торжественного вечера почетный караул вынес государственные флаги Абхазии и России, затем прозвучали гимны двух стран, после чего с поздравительной речью выступил президент Абхазии Рауль Хаджимба.

"Мы долго и упорно шли к признанию. Даже в самые сложные времена, когда страна, победившая в кровопролитной войне, находилась в разрухе и блокаде, и мы с трудом выживали физически, ни у кого не вызывал сомнений избранный курс на строительство суверенного и независимого государства. Народ и руководство страны были едины в ясном понимании ключевой значимости поставленных политических целей", — отметил глава государства.

Большая заслуга в деле достижения признания и восстановления территориальной целостности Абхазии принадлежит второму президенту Абхазии Сергею Багапш подчеркнул Хаджимба.

"Международное признание определило качественно новый этап в развитии нашей страны. Абхазия значительно преобразилась, были кардинально решены вопросы безопасности, произошли заметные изменения в сфере экономического и социального развития, улучшилась ситуация в области образования, здравоохранения и культуры, существенно укрепилось законодательство, реализованы крупные инфраструктурные проекты", — сказал президент.

Заместитель председателя Государственной Думы Федерального Собрания России Ольга Тимофеева зачитала поздравительный адрес президента России Владимира Путина.

"В десятую годовщину признания независимости вашей страны, хотел бы передать вам сердечный привет и самые добрые пожелания. За прошедшее десятилетие Абхазия прошла большой путь становления государственности, значительные успехи достигнуты в республике в сфере социально-экономического развития. Хотел бы подтвердить, что Российская Федерация будет и впредь оказывать всемерное содействие правительству и народу Абхазии в решении задач государственного строительства, а также в обеспечении национальной безопасности", — говорится в частности в поздравлении Владимира Путина.

Президент Южной Осетии Анатолий Бибилов также прислал поздравительный адрес руководству и народу Абхазии.

"Нынешний юбилей является особенно значимым, с честью выстояв в тяжелых условиях, защитив свободу с оружием в руках, народ Абхазии доказал жизнеспособность своей государственности", — говорится в поздравлении.

Торжественный вечер продолжился выступлениями танцевальных и песенных коллективов. Мероприятия, посвященные 10-летию признания независимости Абхазии, продолжатся на набережной столицы, где пройдет концерт, завершится день праздничным салютом.

26 августа 2008 года президент России Дмитрий Медведев, учитывая свободное волеизъявление осетинского и абхазского народов, руководствуясь положениями Устава ООН, декларацией 1970 года о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государствами, Хельсинкским заключительным актом ОБСЕ 1975 года, другими основополагающими международными документами, подписал Указы о признании Российской Федерацией независимости Южной Осетии и независимости Абхазии.

 

В День 10-летия признания независимости Абхазии Россией на площади Сергея Багапш в Сухуме открылась выставка сельхозпродукции, в которой приняли участие представители всех районов республики.

Бадрак Авидзба, Sputnik

Национальный праздник

Площадь имени Сергея Багапш напоминала "Лыхнашта" или "Мыкуашта", где жители Абхазии традиционно празднуют значимые события для республики. Отличие заключалось лишь в том, что не было плетенных апацх на зеленой поляне, вместо них вокруг площади были сооружены павильоны, внутри которых столы буквально ломились от национальных блюд.

Гости праздника поочередно заходили в каждый павильон, угощались разнообразными закусками, произносили тосты, держа в руке черное или белое вино, в зависимости от предпочтений, либо выпивали рюмочку чачи, пожелав народу Абхазии процветания.

"Наш народ столетиями добивался возможности жить на свой земле свободно, не завися ни от кого. Наши предки и наше поколение боролось, чтобы люди всех национальностей, кто считает Абхазию своей родиной, могли спокойно жить, не опасаясь за свой язык, культуру, да и за свою жизнь", — сказал житель села Лыхны Юрий Дзидзария.

Он подчеркнул, что несмотря на трудности, которые есть в республике, признание независимости открыло возможность развиваться и идти к лучшему будущему. Поздравить собравшихся на площадь пришел и президент Абхазии Рауль Хаджимба.

С песнями и танцами

Поздравления друг другу участники праздника произносили под звуки национальной музыки, многие демонстрировали свои умения в танце. Районные и столичные творческие коллективы исполняли всеми любимые песни.

"Этот праздник отмечают не только в Абхазии, во всех местах, где проживает абхазская диаспора, родственные нам народы Северного Кавказа. Мы будем еще отмечать 25-летие Победы в Отечественной войне, желаю всем жителям Абхазии мира и спокойствия", — отметил житель Пицунды Анатолий Сабуа.
Среди гостей празднования 10-летия признания независимости было много туристов из России.

"Мы часто приезжаем в Абхазию, любуемся красотами республики, и каждый раз для нас открывается что-то новое. Сегодня здесь все организовано хорошо, очень красивая музыка и танцы, и, конечно же, угощения как всегда самые вкусные", — сказала туристка из Краснодара Дина Васильева.

Новость о том, что Россия признала независимость Абхазии настигла Ардонбея Гемуа по пути из России в республику.

"Мне из Белоруссии позвонил один мой друг и спросил, где я нахожусь, я ответил, что по пути в Абхазию, и он мне сообщил о том, что Россия признала Абхазию. Сначала я не поверил, у меня мурашки пошли по коже, в этот день произошло историческое событие. С тех пор прошло 10 лет и я хочу сказать, что развитие республики идет хорошими темпами", — считает он.
Дамей Джения из города Гагра ровесник признания независимости Абхазии, он родился в 2008 году.

"Мне много рассказывали про признание Абхазии, хочу поздравить всех жителей с этим праздником. Хочу, чтобы в Абхазии всегда было спокойно, чтобы никогда не было войны", — отметил Дамей.

26 августа 2008 года президент России Дмитрий Медведев, учитывая свободное волеизъявление осетинского и абхазского народов, руководствуясь положениями Устава ООН, декларацией 1970 года о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государствами, Хельсинкским заключительным актом ОБСЕ 1975 года, другими основополагающими международными документами, подписал Указы о признании Российской Федерацией независимости Южной Осетии и независимости Абхазии.

 

Яндекс.Метрика