Апсадгьыл-инфо, 21 сентября 2026 г.  Снять документальную хронику, запечатлеть на видео лица воинов, сохранить в истории их размышления, речь – для этого взяла в руки камеру Герой Абхазии Тали Джапуа. О том, как создавался военный архив, в очерке журналиста Амры Амичба.

Герой Абхазии Тали Джапуа – автор уникальных документальных кадров войны. Благодаря ее архиву, состоящему из почти 160 часов видеосъемки, нынешнее молодое поколение, да и сами ветераны получили исключительную возможность увидеть лица людей войны, услышать их слова, посмотреть, как те вели себя в чрезвычайных обстоятельствах. Такое не срежиссируешь – в архиве нет постановочных кадров, там лишь запечатленная реальность и голая правда об отважных защитниках Родины. 

Уже после войны Тали Джапуа подготовила 50 выпусков фильма «Аибашьра амшынҵа» («Дневник войны»). Также готовит к публикации многотомное печатное издание по материалам военной видеохроники.

Филолог и санинструктор

Перед началом войны Тали Джапуа работала в Абхазском госуниверситете и в Абхазском институте языка, литературы и истории им. Д. Гулиа (ныне Абхазский институт гуманитарных исследований им. Гулиа).

«Я не совсем юной была, мне было 35 лет. Окончила аспирантуру в Москве в Институте мировой литературы и уже вернулась на родину, защитив диссертацию», – уточняет она.

Отвечая на вопрос о том, как она решилась пойти на войну, Тали с улыбкой замечает, что за послевоенное время она «наверное, раз сто отвечала на этот вопрос». Это, безусловно, говорит о том, что к ней обращались за интервью многие журналисты. Когда общаешься с ветераном, естественно, интересуешься мотивами, которые побудили его направиться в эпицентр боевых действий. Тем более, если ветеран – женщина.

«Это не было так, что в один день мне это взбрело в голову, и я пошла на войну. Будущее народа, будущее языка и нашего государства нас волновали. С юных лет мы знали о проблеме. И поэтому, повзрослев, становились участниками национально-освободительного движения. Я работала в институте, которым руководил Владислав Ардзинба. Это тоже влияло на нас», – поясняет Тали Джапуа.

Она вспоминает, что как филолог сталкивалась в работе еще с одной проблемой в русле грузинизации Абхазии: ходили разговоры о том, что делопроизводство в Абхазии переведут на грузинский язык.  

«Развитие абхазского языка, литературы и культуры было в опасности. Нам присылали шрифты, говорили, что необходимо перевести делопроизводство на грузинский язык. Для меня как филолога, занимающегося абхазским языком и литературой, такие требования были смерти подобны», – передает настроения абхазской интеллигенции того периода Джапуа.

При всей сложившейся накаленной обстановке многие, в том числе и она, не верили в то, что могут начаться крупномасштабные военные действия. Тем не менее, Тали пыталась записаться в Абхазский полк, который тогда создавался. Но девушек туда не брали. Когда война действительно началась, многие женщины оказались дезориентированными, не зная, где себя применить. Вместе с другими Тали направилась к Красному мосту у въезда в Сухум, где абхазские ополченцы приняли первый бой. Там и начался боевой путь женщины, которая в одночасье из филолога превратилась в санинструктора.

«Единственное, что я умела делать – это уколы, обучали в университете оказывать первую медицинскую помощь. Но когда в воду бросают не умеющего плавать, он должен руками махать ради спасения. И так мы, наверное, попав в горячую точку, смогли сконцентрироваться, на войне прошли ускоренные курсы по оказанию помощи раненым», – замечает она.

«Они знают, что делают, и там, где нужны»

Когда Абхазские внутренние войска отходили к оборонительным укреплениям на Гумисте в автобусы к ним сели и женщины-санинструкторы. Позже их разделили так, чтобы в каждой группе бойцов была медсестра для оказания помощи раненым. До марта 1993 года Тали Джапуа была санинструктором во втором верхнеэшерском батальоне.

Свое решение уйти на фронт Тали Джапуа ни с родителями, ни с братьями не обсуждала. Да и отговаривать ее никто бы не стал, понимая твердость ее характера.

«Родители были в селе Члоу Очамчырского района. Они нас с сестрой Щазиной (Щазина Джапуа, кавалер ордена Леона) не видели, мы из Сухума сразу пошли на войну, так что спрашивать у них или знать их реакцию на тот момент не могли. Братья тоже ничего не сказали. Конечно, они за нас переживали. Брат Алик каждый день приходил на позиции посмотреть, как я там, волновался за меня. Но вслух не смог мне сказать «уходи отсюда», – замечает Тали. – Потом уже после войны, я спросила у мамы, что сказал отец, когда узнал, что его дочери пошли на войну. Он тогда ей посоветовал не вмешиваться и не отговаривать нас: «Они знают, что делают, и находятся там, где нужны».

Таков был ответ отца семьи, в которой пятеро из шестерых детей – сыновья Алик, Тимур и Тариэл и две дочери Тали и Щазина – пошли на фронт. Он, отец будущего Героя Абхазии, и сам прошел Великую Отечественную войну, дошел до Германии. Он знал, что такое защищать Родину.

Абхазский генофонд

Шла война, гибли воины. С особой печалью Тали Джапуа вспоминает убитых в первые месяцы противостояния.

«Первые раненые и погибшие запоминаются очень. Потом бывали дни, когда умирало и по 20-100 человек, но смириться с фактом первых жертв было тяжелее. Гибли совсем молоденькие, «зеленые», 20-летние, только-только окончившие университет. Представляете, чего бы они стоили в будущем для народа. Одним из первых погиб Баграт Малия, прямо у моста Эшеры, где мы дислоцировались. Говорят же: абхазский генофонд... По внешнему виду, человеческим качествам, проявленному мужеству, по всем параметрам был так прекрасен этот парень, глаз не оторвать. И потеряли его…», – не скрывая эмоций, шепчет Тали.

Бывало, что в минуты затишья между боями солдаты «травили байки», шутили, как-то поднимали себе настроение, пытались немного отвлечься от жуткой реальности.

«В сентябре 1992 года были очень теплые дни. Тот год выдался по-особенному урожайным в селах, и крестьянам было чем заняться на приусадебных участках, но вместо этого они ушли на войну. В народе есть примета: когда надвигается война, урожай богатый. Мераб Кове (Герой Абхазии) любил пошутить, позже погиб, к сожалению. Приляжет на траву, руку под голову заложит, смотрит на ясное небо и говорит: «Мама моя волнуется, что я на войне. Увидела бы, как отдыхаю, как на «курорте», – с улыбкой вспоминает Тали Джапуа.

«Девушки идут!»

То, что рядом на войне были женщины, заставляло мужчин не давать слабину, а также следить за речью: даже между собой бойцы разговаривали по-другому, не сквернословили, несмотря на чрезвычайные обстоятельства.

«Сами воины говорили, есть эти кадры, даже если мы себя хотели повести как-то расслабленно или поддаться панике – когда женщины были рядом, мы всегда были в тонусе. Стеснялись нас. Группы, в которых были девушки, своим бесстрашием их стимулировали. Завидев нас издалека, говорили друг другу: «Следите за речью, девушки идут», – рассказывает Герой Абхазии.

Санинструкторы не брались за оружие, оно у медсестер было только для самообороны, они не стреляли в бою.

«У меня был пистолет, который купил мне брат. Но я ни разу не выстрелила во время войны. Перевязывала раненых, позже – снимала на видеокамеру, а так, чтобы рядом с мужчинами с оружием в руках, не скажу, такого не было», – признается она.

«Конечно, я буду снимать!»

Вместо оружия Тали Джапуа взяла в руки камеру. Примечательно, что до Отечественной войны совершенно не умела ей владеть, она не то что не снимала видео, она даже не фотографировала. Однако, пробыв полгода на позициях в качестве медсестры, увидев, как героически ведут себя защитники родины, посчитала своим долгом сохранить на видео лица героев.

«Я понимала, что война когда-нибудь закончится, и в истории должно что-то остаться: что бойцы говорили, что обсуждали о ходе боевых действий, как себя каждый вел – это же было интересно, я хотела, чтобы это все куда-то записывалось», – рассказывает Тали Джапуа.

И поэтому, когда старший брат Алик предложил ей помощь в покупке видеокамеры и спросил ее, станет ли она снимать, Тали ухватилась за эту идею немедленно и ответила: «Конечно, я буду снимать! Разве можно спрашивать слепого, нужны ли тебе глаза?!».

Тали помнит дату, когда сделала первые кадры своего видеоархива – 13 марта 1993 года. На этих кадрах у Пицундского поворота республиканской трассы бойцы садятся в автобусы, чтобы поехать на передовую в Эшеру.

Другие планы

Герой Абхазии замечает, что, возможно, покупая ей камеру, брат «преследовал тайную цель» подвигнуть ее уйти с передовой и начать сотрудничать с телевидением. Но у Тали Джапуа были другие планы.

«Изначально у меня была цель вести съемки не для выпусков новостей, а вести хронику войны и снимать воинов. Меня они знали, доверяли мне, и то, что мне могли сказать, возможно, не захотели бы говорить корреспонденту, который по заданию редакции на пару часов пришел снять репортаж. Я не была журналистом, я была для них своей. Для меня очень важно именно настроение на этих кадрах. И это уже совсем другая летопись войны», – замечает Герой Абхазии.

С марта по сентябрь 1993 года Тали Джапуа отсняла уникальный видеоматериал – 52 кассеты по три часа, это почти 160 часов документальной хроники, обнародованной лишь после окончания войны. Так произошло, потому что она обещала интервьюируемым до Победы не выпускать отснятое в эфир. Слово свое военный оператор сдержал!

«У бойцов сложилось предубеждение к журналистской камере. Была даже примета: если сегодня кого-то сняли и показали по телевидению, то на следующий день его убьют. На самом деле съемки, конечно, были не при чем: шла война. Я же обещала им, что пока идет война, ни один снятый мною кадр не будет показан ни в эфире, ни где-либо еще. И я сдержала слово», – делится Тали Джапуа.

Издержки работы военного оператора

Тали Джапуа после мартовского наступления (самая кровопролитная операция в Отечественной войне по освобождению Сухума в ночь с 15 на 16 марта 1993 года) уже везде ходила с видеокамерой и снимала хронику войны. В каких местах была, на каких позициях, с кем общалась – обо всем рассказывают ее видеокадры, подчеркивает она.

Тали делает интересное отступление: военных журналистов порой упрекают в том, что они снимают тех, кто на втором, третьем фланге, а тех, кто на первой линии, самых храбрых воинов, нет в кадре.

«И меня волновал этот вопрос. Непосредственно во время боя я не могла снимать, но я знала тех, кто идет на передовую. Мы шли за ними. Снимала их, когда они возвращались с поля боя. И, когда они позволяли, я старалась снять тех, кто больше всех проявлял себя. Но были отважные вояки, которые не разрешали их снимать. И поэтому лица многих не остались в военной видеохронике», – с сожалением говорит Тали Джапуа.

На войне эмоции накалены, у многих нервы на пределе, а если солдат, к примеру, ранен, предугадать его реакцию невозможно, если без спросу направить на него объектив. Все эти тонкости военному оператору приходилось осваивать на практике.

«Как-то привезли с очередного боя раненого бойца, у него нога сломана была, я, как всегда – снимать. А он передергивает автомат и чуть ли не направляет на меня. Я сказала ему, что выключила камеру. Но признаюсь, он напугал меня. После в госпитале извинился, сказал, что был не в себе. Поэтому нельзя начинать снимать кого-то на войне без его разрешения или пока не расположишь его к себе, если он тебя впервые видит», – делится Герой Абхазии. 

Почему в хронике нет знамени победы

Из важнейших событий хроники войны в архиве Тали Джапуа нет только одного: кадров с Ингура, куда победно дошли абхазские войска 30 сентября 1993 года, выдворяя врага за пределы Республики.

Дело в том, что при освобождении Сухума автор хроники узнала, что 17 сентября погиб ее племянник Эдуард Хонелия (награжден посмертно медалью «За отвагу»), сын ее старшей сестры Ламары. После известия об этом она отложила камеру. Тали признается, что смерть племянника стала для нее очень тяжелым испытанием.

«Не сразу сказали мне, что погиб мой 18-летний племянник. Когда освободили Сухум 27 сентября, я его искала, и, когда нигде не увидела, поняла, что он погиб. По инерции шла вперед, но уже не различала, что и кого я снимаю. 28 сентября до Келасура дошла с нашими и поспешила к сестре, которая потеряла сына за тринадцать дней до долгожданной Победы… Прошло почти 30 лет после войны, а у нас до сих пор нет его могилы. Мы просмотрели множество известных мест захоронения, но не нашли останки. Мать его не вынесла горя, спустя время умерла…», – со слезами на глазах рассказывает Герой Абхазии.

Тогда, проведя буквально полдня со старшей сестрой, Тали Джапуа уже без камеры, как санинструктор, с воинами дошла до села Охурей Очамчырского района. Враг отступал, но отстреливался. Тали с сестрой Щазиной повезли тяжелораненых в госпиталь. Герой Абхазии корит себя, что не смогла превозмочь себя и продолжить снимать: теперь в ее документальной хронике отсутствуют кадры водружения абхазского флага на границе. 

«Сожалею до сих пор, но человеческое сердце слабо, такова жизнь…», – говорит Джапуа. 

Дневник войны

После войны Тали Джапуа вплотную занялась отснятой хроникой. Материал нужно было привести в порядок, нужно было написать сценарий, смонтировать, подложить закадровый голос автора с подробными разъяснениями событий на видео: где проходят съемки, перед каким наступлением, к чему готовятся защитники Родины.

Тали Джапуа можно назвать военным документалистом. Значимость ее кадров, кроме прочего в том, что на них указаны точные время и дата.

«На кадрах указана не только дата, но и часы, минуты. А на войне это важно! Есть те, кто погибнет спустя час после записи или через два дня. Монтируя видео после войны, уже знаю это и указываю «погиб тогда-то». Это не просто передача, это документальная хроника. Это документ войны», – подчеркивает Тали.

В хронике Джапуа нет безымянных персонажей. Указано имя каждого, кто говорит в кадре. 

«Всех, у кого брала интервью – там же спрашивала и записывала на кассету, кто они и откуда. Но интервью не самоцель, главное – показать жизнь воина и в минуты затишья, разузнать, какие у него интересы, узнать, что его беспокоило, чему он радовался, на что надеялся, какой он представлял жизнь свободной Абхазии после войны. Тысячи человек на этих кадрах проходят перед глазами. Много тех, кто даже не говорит в кадре, но они сняты на видео, и их лица сохранены для истории. Для меня все это имело значение», – поясняет военный оператор.  

В 1994 году к первой годовщине Победы по Абхазскому телевидению показали первый фильм на основе ее видеоматериала «Аибашьра амшынҵа» («Дневник войны»). Тали до сих пор помнит, как приняли зрители ее документальную хронику и какие были отзывы.

«Большой резонанс получила передача. Тогда я поняла, какое значение имело для ветеранов то, что они себя увидели на этих кадрах по прошествии времени», – замечает Джапуа.

В последующие годы Тали Джапуа плотно занималась упорядочением архива, чтобы показать ветеранам и всем зрителям готовый продукт. В цикл «Дневник войны» вошло 50 часовых фильмов.

По ее словам, отснятый видеоархив дает широкий простор для создания фильмов по определенной тематике и даже по персоналиям. Так, в ее планах собрать воедино высказывания воинов о главнокомандующем – первом президенте Абхазии Владиславе Ардзинба.

«Феномен Владислава как главнокомандующего, которому верили и на которого надеялись, трудно переоценить. «Мы победим!» – говорили все воины. Даже тогда, когда особо надеяться было не на что, их вера во Владислава была непоколебима. И после неудачных наступлений то, что главнокомандующий не унывал, не предавал, объединяло воинов и придавало им силу и веру в победу», – поясняет Тали Джапуа.

Дело жизни и труд на благо Родины

Несмотря на то, что Тали называет работу с видеоархивом основным делом жизни и тем важным, что останется после нее, она работала и в других сферах, в разных высоких должностях. В 1996 году была избрана депутатом Народного собрания – Парламента Республики Абхазия. Затем стала директором Фонда развития абхазского языка. Два года была министром образования (в 2003–2004 годах). Потом вернулась на работу в Абхазский институт гуманитарных исследований. В 2016 году Тали Джапуа возглавила госкомиссию по абхазскому языку при президенте и параллельно была помощником президента Рауля Хаджимба. Затем ее назначили председателем Абхазской гостелерадиокомпании.

С 2017 года Джапуа опять работает в АбИГИ в отделе источниковедения, занимается составлением текстовой версии своей обширной видеохроники.  

«Это большая и сложная работа – издать печатную версию видео с текстом, авторскими комментариями. Не меньше десяти томов будет. Черновой вариант практически готов, вношу правки. Самое сложное – сделать комментарии и примечания: нужно достоверную информацию находить. Что на передовой воин говорит – и что зафиксировано, насколько это совпадает, если есть расхождения, то почему. Каковы истинные обстоятельства того или иного наступления или поражения – я как научный сотрудник должна все сопоставить, сравнить и зафиксировать историческую правду. Это научный подход», – отмечает старший научный сотрудник АбИГИ, кандидат филологических наук Тали Джапуа.

Бесстрашная Тали

При подготовке материала о Герое Абхазии мы попросили рассказать о Тали Джапуа ветеранов Отечественной войны народа Абхазии.

Нугзар Чачибая (ветеран войны, награжден медалью «За Отвагу») был одним из первых раненых, кому оказала помощь санинструктор Тали Джапуа. Он рассказывает, что был ранен 28 августа 1992 года у моста через реку Гумиста со стороны Сухума. Медсестре, чтобы оказать ему помощь, нужно было перебежать по мосту под обстрелом врагов.

«Я не могу разделить санинструкторов Тали Джапуа и Надежду Ашуба (кавалер ордена Леона). Они были вместе, обеих тогда узнал. Показав недюжинную силу, они потащили меня на одеяле через мост к машине скорой помощи, которая дежурила. Не каждый мог пройти через мост, так сильно обстреливался он из танков и пулеметов. Тали на обратном пути прикрывала меня своим телом, чтобы меня повторно не ранили, а о том, что ее саму могут убить, она, вероятно, в тот момент и не подумала. Ей главное было спасти жизнь человека», – говорит ветеран.

Спустя время Нугзар Чачибая выписался из больницы и вернулся на позицию. Тали все так же оказывала помощь раненым, а потом на Гумистинском фронте он часто видел ее уже и с камерой. Чачибая признался, что тогда, бывало, ей запрещали снимать. После войны, увидев видеохронику, он понял важность ее дела.

«Тогда мы считали плохой приметой попасть в кадр. Я есть в кадрах, хотя от камеры уворачивался. Сейчас-то я рад тому, что сохранилась такая документальная хроника. Растут внуки, есть сыновья, и мне приятно, что они могут увидеть своего деда и отца в молодости, где он был и что делал. Теперь-то я понимаю ценность ее труда. Было ошибкой мешать ей снимать то, что она считала важным. В кадрах Тали Джапуа сохранились лица и интервью наших братьев-однополчан, которых уже нет в живых. И нам дорога память о них. Трогательно очень, вспоминается все», – замечает Чачибая.

По его словам, после войны Тали Джапуа для каждого батальона подготовила в подарок диски с видео, где появляются бойцы батальона. Когда собираются ветераны, чтобы отметить очередной День победы, они включают диск и вспоминают свою военную молодость.

«Радуемся, смеемся, иногда и слезы сдержать не можем. Некоторые, кто считает себя героями, не сделали и половины того, что сделала Тали Джапуа будучи и санинструктором, и оператором-летописцем войны», – подчеркивает Нугзар Чачибая. 

Ветеран Отечественной войны, санинструктор, а также автор большого военного фотоархива Марина Барциц (награждена медалью «За Отвагу») рассказывает, что ее приход на передовую в октябре 1992 года был обусловлен пребыванием там ее подруги и коллеги Тали Джапуа.

«На войне важно, кто с тобой рядом. Важно, что рядом тот, кто не подведет, кому ты можешь доверять, кто тебя не бросит. Еще очень важны репутация и авторитет человека, с которым ты будешь находиться бок о бок. Поэтому я пошла именно туда, где находилась Тали», – поясняет Марина. 

Она отмечает, что Тали на войне прежде всего спасала людей. Если нужно было раненому оказать первую помощь, она выключала камеру. Когда начиналось все самое, с точки зрения видеохроники, ценное, Тали «упускала все это», занимаясь другим.

«Оператор, что бы ни случилось вокруг, не бросает камеру, не кидается никого спасать, для Тали же важнее было спасение людей. Она откладывала камеру и начинала перевязывать раненого. Один раз так я ее саму сняла. Она бросилась оказывать помощь, а я не выключила камеру и направила на нее», – с улыбкой объясняет Марина причину короткого появления Тали Джапуа на ее собственных же военных кадрах.

Барциц отмечает, что снимать на камеру и вести видеохронику войны было личной инициативой Тали: никто ей такую задачу не ставил. Когда кассеты были на исходе, бойцы привозили старые кассеты с фильмами, и она поверх них записывала новые кадры.

В отличие от журналистов, которые носят жилеты с надписью «Пресса» и которым по международному праву нельзя причинять вред во время боевых действий, Тали Джапуа всю войну прошла без каких-либо охранительных знаков. 

«Тали всю войну была в военной одежде. А все одетые в военную форму комбатанты – это люди, которых можно убивать. Обычно солдат вооружен, палец на затворе, он внимателен, видит, откуда стреляют и что происходит вокруг. А оператор почти слепой – у него закрыт один глаз, вторым он смотрит в камеру и видит только через объектив. Он ходячая мишень. Это опасное занятие и тяжелый труд – снимать на войне. И это признак бесстрашия Тали, я считаю. Журналисты обычно приезжают, снимают и уезжают. Тали же непрерывно находилась на передовой, в окопах, на первой линии», – говорит Марина Барциц.

Она подчеркнула, что Тали Джапуа была на всем Гумистинском фронте – во всех знаковых наступлениях, во всех группах и батальонах проводила документальные съемки.

«Представляете, какой авторитет надо иметь, чтобы вот так свободно ходить по всем батальонам с камерой, как тебе должны доверять и сами бойцы, и командование. Тали создала золотой фонд национального архива. Как эксперт она все задокументировала. И этот бесценный архив, ее собственный аудиовизуальный архив истории Отечественной войны, она оставляет нашему народу. Не думаю, что без ее архива можно написать историю Абхазии того периода. И за это ей большое спасибо!» – заключает Марина Барциц.

Указом президента Абхазии Владислава Ардзинба от 25 сентября 1995 года Тали Джапуа присвоено высокое звание Героя Абхазии.

Амра Амичба, 2022 год.