Аквафон Апра
Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

8 мая 1941 года родился Юрий Николаевич Воронов – крупный ученый, кавказовед, государственный деятель, доктор исторических наук, профессор.

Он – автор около 500 научных работ, в том числе - более 50 монографий. В 1985 г. блестяще защитил докторскую диссертацию на тему: «Восточное Причерноморье в железном веке (вопросы хронологии и интерпретации памятников VIII в. н.э.). Им создана «Археологическая карта Абхазии». Участвовал в раскопках урартской крепости - города Тейшебайни, замка Баграта, позднеантичного Себастополиса, Анакопии, руководил Цебельдинской и др. важными археологическими экспедициями. Выступал с докладами на многих международных исторических и археологических конгрессах, симпозиумах, конференциях.

Ю.Н. Воронов – участник национально-освободительного движения, один из основоположников блока общественных организаций «Союз», депутат Народного Собрания - Парламента Республики Абхазия, вице-премьер правительства РА (1995).

Во время Отечественной войны народа Абхазии (1992-1993) вел огромную работу в защиту интересов РА, участвовал в переговорном процессе, часто давал интервью Российским СМИ. Является составителем сборника документов «Белая книга Абхазии».

После войны по поручению Первого Президента РА Владислава Ардзинба занимался разработкой правовых документов по созданию Академии наук Абхазии.

Выдающийся ученый и государственный деятель был убит бандитами 11 сентября 1995 г. Похоронен перед зданием Абхазского государственного музея, где и установлен бюст ученого.

Награжден орденом «Ахьдз-апша» I степени (посмертно). Именем Ю.Н Воронова названы одна из центральных улиц г. Сухум, средние школы в г.г. Сухум, Ткуарчал.

Народ Абхазии с благодарной памятью вспоминает замечательного ученого, борца за свободу и независимость Республики Абхазия, бережно относится к его бесценному научному наследию.

РПП «ФНЕА».

г. Сухум, 7.05.2020 г.

 

Архитектор из Турции Шебнем Маршан решила остаться в Абхазии навсегда, проведя здесь две недели. Что заставило ее вернуться на историческую родину, и как сложилась жизнь репатриантки в Стране Души читайте в материале Sputnik.

Под Новый год несколько лет назад в центре столицы Абхазии открылась студия архитектуры и дизайна. Большие стеклянные витрины, яркие шторы и необычное освещение привлекали внимание всех прохожих.

Асида Квициния, Sputnik.

Последняя просьба отца

Репатриантка из Турции Шебнем Маршан живет в Абхазии уже больше 5 лет. Впервые она посетила историческую родину со своей семьей в 2013 году.

"В детстве родители много рассказывали о нашей исторической родине, в нашем доме часто звучала абхазская речь. Мой покойный отец Осман-Нури Маршан просил нас поехать в Абхазию и мы решили выполнить его последнюю просьбу", - рассказывает Шебнем.

В Абхазии семью Маршан встретил представитель этого рода Дмитрий Маршан.

"Мы приехали ночью, сильно устали и пошли отдыхать. Мне трудно найти подходящие слова, чтобы описать чувства, которые я испытала, проснувшись утром. После пробуждения, первое, что я сказала маме - мы должны жить здесь. Прошло семь лет с моего первого приезда, но я по-прежнему не могу забыть то утро в Абхазии", - рассказывает репатриантка.

Новый дом

Проведя в Абхазии две недели, семья Маршан вернулась к своей размеренной жизни в Турции, но Шебнем твердо решила переехать на историческую родину.

Отец Дмитрия, Зураб Маршан предложил Шебнем переехать в его дом и жить одной большой семьей.

Определившись с жильем, Шебнем решила работать по профессии и открыть студию дизайна в Сухуме.

В начале 2015 года, она присмотрела себе здание под офис и приступила к реставрации, в 2016 году офис был готов.

"У меня не было проблем с переездом, но возникли сложности с общением. Я не знала русского, но немного понимала абхазский. В Стамбуле я ориентировалась лучше, чем в Сухуме, знала, как там все устроено, как устроить свою работу. В Сухуме даже после открытия я не рекламировала свою студию. Мне хотелось понять людей, их вкусы и предпочтения, что им нравится, а что нет", - вспоминает Маршан.

Реакция людей на дизайнерскую студию была "удивительной", говорит Шембнем. Местные жители оставляли положительные отзывы, что придавало сил и гнало прочь сомнения в правильности своего решения о переезде.

"Не буду скрывать, иногда я думала, правильно ли поступила. Но меня окружали хорошие люди, и они сильно меня поддерживали. Есть удивительный момент, которым я хотела бы поделиться. Я замечаю черты характера, свойственные мне, в людях, и понимаю что они генетически заложены в абхазской нации. Этих особенностей темперамента нет ни у кого в Турции и за ее пределами. Встречая людей в городе, я вижу в них некий свет, что-то родное, это вдохновляет, и я понимаю, что поступила правильно оставшись здесь. Мы похожи и мне комфортно жить здесь" - говорит Маршан.

Из истории семьи Маршан

До махаджирства прадедушка Шебнем, Хрипс Маршан проживал в высокогорном селе Цабал. Она рассказывает, что ее прадед не хотел покидать свою страну, но обстоятельства вынудили его уехать из Абхазии.

Хрипс переехал в Турцию со своей молодой женой, и обосновался в городе Румели. Они прожили там много лет у них появилось шестеро детей. Затем прадед Шебнем со своей большой семьей переехал в Стамбул. Дети Хрипса были уже взрослые, многие обзавелись семьями и разъехались. В тот период не далеко от Эски-шехира строилась абхазская деревня Дзюда. И уже дедушка Шебнем собрал свою семью и обосновался в этой деревне.

Шебнем подготовила к нашему интервью материалы о ее семье. Сестра репатриантки прислала в электронном виде книгу, где описывается родовое древо всех представителей фамилии Маршан. Это древо составил отец Шебнем, чтобы представители фамилии не теряли свои корни и продолжали поддерживать связь в Турции. В книге черным цветом выделены имена тех, кто родился в Абхазии до махаджирства, синим те, кто появился на свет уже в Турции.

"В фамильном древе обычно не пишут имена женщин, но мы решили написать, чтобы знать сколько нас и где каждый находится", - отметила Шебнем Маршан.

На сегодняшний день в Турции проживает уже четвертое поколение семьи Маршан. Но семья Маршан продолжает соблюдать абхазские традиции и обычаи. Родители Шебнем старались сохранить родной язык и привить любовь своим детям к абхазской культуре.

"Наши родители часто рассказывали нам о нашем родовом селе Цабал. Мы соблюдали все правила абхазского этикета и хорошо знали все тонкости Апсуара. Нам объясняли понятие Аламыс, и что мы лицо семьи и должны вести себя скромно и достойно. Чтобы сохранить абхазскую культуру, заключались браки только между абхазами. В нашем роду нет представителей других народов", - рассказывает Шебнем.

Абхазская жизнь

Шебнем родилась и выросла в Турции, училась в Стамбуле и долгое время работала в Италии, но нашла себя именно в Абхазии. Она мечтает построить здесь дом и перевезти в Абхазию всю свою семью.

В Абхазии Маршан занимается архитектурными и интерьер-дизайнерскими проектами, а так же реставрирует старинные сооружения.

Архитектор хочет больше работать с молодежью. У нее проходят стажировку молодые специалисты, которые недавно окончили университет.

"Молодые люди должны набираться опыта и искать больше возможностей и перспектив для своего развития", - говорит она.

Из-за своего графика Шебнем ограничена во времени, но, по ее словам, ей хотелось бы больше помогать молодым архитекторам и дизайнерам, и делиться своим опытом, для того чтобы облик родной Абхазии был краше.

 

С 27 января во всех районах Абхазии будут проводиться веерные отключения света два раза в день по два часа.

СУХУМ, 26 янв - Sputnik. РУП "Черноморэнерго" опубликовало уточненный список подстанций, которые затронут веерные отключения электроэнергии.

График отключений:

Галский район с 04:00 до 06:00, с 19:00 до 21:00 - ПС Гал-110, ПС Гал-35, ПС Баргяп, ПС Отобая, ПС ПГЭС-1, ПС Чегал, ПС Переброска, ПС Рухский к-р;

Ткуарчалский район с 04:00 до 06:00, с 19:00 до 21:00 - ПС Ткурчал ГРЭС (10 кВ);

Очамчырский район с 00:00 до 02:00, с 15:00 до 17:00 - ПС Очамчыра-тяга, ПС Очамчыра-2, ПС Мыку, ПС Куачара, ПС Адзюбжа;

Гулрыпшский район с 00:00 до 02:00, с 15:00 до 17:00 - ПС Уарча, ПС Дранда, ПС Агудзера, ПС Сухум-220 (10 кВ), ПС Цабал;

Восточная и центральная части Сухума и Сухумский район с 00:00 до 02:00, с 15:00 до 17:00 - ПС Синоп, ПС Баслат, ПС ИЭПиТ: Т-1;

Западная часть Сухума с 02:00 до 04:00, с 17:00 до 19:00 - ПС Сухум-2;

Центральная часть Сухума с 04:00 до 06:00, с 19:00 до 21:00 - ПС Сухум-1, ПС ИЭПиТ: Т-2;

Западная часть Гудаутского района с 04:00 до 06:00, с 19:00 до 21:00 - ПС Мысра, ПС Мысра-тяга, ПС Лыхны, ПС Гудаута-110: Т-1;

Восточная часть Гудаутского района с 02:00 до 04:00, с 17:00 до 19:00 - ПС Афон, ПС Гудаута-тяга, ПС Мцара, ПС Дурыпш, ПС Гудаута-110:Т-2;

Пицунда, село Алахадзы с 00:00 до 02:00, с 15:00 до 17:00 - ПС Пицунда, ПС Алахадзы;

Гагрский район с 02:00 до 04:00, с 17:00 до 19:00 - ПС Гагра-3, ПС Гагра-1, ПС Гагара-2, ПС Хол. Речка, ПС Цандрыпш-тяга, ПС Гячрыпш, Поселок Бзып: ПС Бзып-220 (10 кВ).

Режим веерных отключений вводится в связи с критической ситуацией на Джварском водохранилище, где уровень воды понизился до 445,78 метра. Ежедневно вода опускается на один метр. В случае если уровень воды в водохранилище достигнет 420 метров, ИнгурГЭС прекратит свою работу.

Ограничения будут действовать до осуществления перетока электроэнергии с территории России. В зависимости от ситуации график может ужесточаться, отметили в ведомстве.

В сообщениях предприятия отмечалось, что вопрос с перетоком электроэнергии из России находится в стадии решения на межправительственном уровне.

Первые веерные отключения электроэнергии в Абхазии прошли 23 января. Как заявил Sputnik председатель правления гидроэлектростанции Леван Мебония, выйти из энергетического кризиса республике поможет сокращение потребления электроэнергии в два раза или переток электричества из России.

Ранее на этой неделе проблему энергоснабжения Абхазии обсуждали министр экономики страны Адгур Ардзинба и заместитель российского министра по делам Северного Кавказа Игорь Кошин.

 

Подробный График отключения с 27.01.2020

1. с 00.00-02.00;
с 15.00-17.00.

Очамчырский район -(полностью):
ПС Очамчыра-тяга
ПС Очамчыра-2
ПС Мыку
ПС Куачара
ПС Адзюбжа
Гулрыпшский район - (полностью):
ПС Уарча
ПС Дранда
ПС Агудзера
ПС Сухум-220 (10 кВ)
ПС Цабал
Восточная и центральная части г.Сухум, Сухумский район (район комплекса правительственных зданий (ул. Званба), Синоп, район Турбазы, район Келасур, ул.Чанба):
ПС Синоп
ПС Баслат
ПС ИЭПиТ: Т-1
г. Пицунда, с Алахадзыхь( г.Пицунда и прилегающие к нему села):
ПС Пицунда
ПС Алахадзы

2. с 02.00-04.00;
с 17.00-19.00.

Западная часть г.Сухум - (Новый район, Массив Гумиста, Маяк от пивзавода до школы, район Респ.больницы):
ПС Сухум-2

Восточная часть Гудаутского района:

ПС Новый Афон - (г.Новый Афон,п.псырцха, с.Анхуа (часть))
ПС Гудаута-тяга - (с.Куланырхуа (часть),с.Лыхны (часть), г.Гудаута (восточная часть "Замостянка", ул.Чачба)
ПС Мцара (с.Мцара, с.аацы, с.Ачандара, с.Абгархук,с.Анхуа(часть))
ПС Дурипш - (с.Хуап, с.Джирхуа (часть), с. Звандрипш (часть), с.Лыхны(часть), с.Куланырхва (часть))
ПС Гудаута-110:Т-2 - (Новый район, район к\т "Кьараз", центр города, с.Лыхны - (Гагрское шоссе, "красная школа")
Гагрский район - (п.Бзыбь, от въезда в г.Гагра до р.Псоу):
ПС Гагра-3
ПС Гагра-1
ПС Гагра-2
ПС Хол. Речка
ПС Цандрыпш-тяга
ПС Гячрыпш
Посёлок Бзып:
ПС Бзып-220 (10 кВ).

3. с 04.00-06.00;
с 19.00-21.00.

Центральная часть г.Сухум: - (район вокзала, Старый посёлок, район маг. Колос, ул. Дзидзария (Адыгская), центральная часть города до Красного моста, Центральный рынок)
ПС Сухум-1
ПС ИЭПиТ: Т-2
Западная часть Гудаутского района
ПС Мысра - (с.Агараки, п.Мысра (часть))
ПС Мысра-тяга - (с.Бармышь (часть),с.Отхара, с.Джирхва (часть), с.Звандрипш (часть), с. Мгудзырхуа)
ПС Лыхны - с.Лыхны (часть), с.Хипста, Рос.военная база)
ПС Гудаута-110: Т-1- (район вокзала, центральная трасса до поста ГАИ, ул. Лакоба (район стадиона)
Галский район (полностью):
ПС Гал-110
ПС Гал-35
ПС Баргяп,
ПС Отобая
ПС ПГЭС-1
ПС Чегал
ПС Переброска
ПС Рухский к-р
Ткуарчалский район -(полностью):
ПС Ткурчал ГРЭС (10 кВ).

 

Военное время 1992-1993 гг.

Вместо предисловия. В дни празднования 26-й годовщины нашей Победы в редакцию газеты «Республика Абхазия» поступали письма с поздравлениями, приходили ветераны войны с воспоминаниями о фронтовых буднях, близкие люди участников сражений, живущих ныне, и тех, кого уже нет, с рассказами об их подвигах, самоотверженности, храбрости. Пришло письмо и из Израиля. Его автор – хорошо известный многим в Абхазии, коренной сухумчанин, ныне живущий в Израиле Владимир Борисович Левинтас. Это письмо – воспоминания, рассказ о пережитом, о собственном восприятии войны, воскрешение фактов, наблюдений и их оценка.

Надеемся, что это будет интересно и нашим читателям.

После окончания Таганрогского радиотехнического института в 1965 году я был распределен на работу в г. Брянск на электровакуумный завод «Литий». Пять лет работал на должностях начальника цеха, начальника отдела технической информации, освобожденным секретарем комитета комсомола. В 1970 году вернулся в родной Сухум. Начал работать старшим научным сотрудником в Центральной научно-исследовательской лаборатории по туризму и экскурсиям.

В 1975 году лабораторию расформировали, и меня пригласил на работу в Абхазский институт усовершенствования учителей его директор Ремзи Камшишевич Агрба, часто заходивший ко мне в фотолабораторию, страстный любитель фотографии. И 1 сентября 1975 года я впервые вошел в здание института.

Ремзи Камшишевич предложил мне возглавить методический кабинет ТСО – технические средства обучения в школе. Для организации кабинета выделили три смежные комнаты. В одной я организовал фотостудию с фотолабораторией, в другой – класс-кабинет ТСО, в третьей – лингафонный класс на 24 поста. Чтобы оснастить класс-кабинет, аппаратуру и оборудование приобретали в Сухуме, Сочи, Ростове-на-Дону, Москве, Ленинграде. В течение года был фактически полностью оснащен класс-кабинет техническими средствами, применяемыми в школе: от диапроектора до видеокамеры. И это отличало наш институт от других таких же, где не было полностью оснащенных техникой аудиторий.

За 17 лет работы в институте мы посетили более двухсот школ, внимательно изучали передовой педагогический опыт. Я присутствовал на многих открытых уроках, фотографировал, и затем мы обобщали этот опыт и распространяли его во время курсовых занятий. Фотографии таких уроков я размещал на стенде в вестибюле института. Он пользовался успехом.

В 1982 году работы нашего Института усовершенствования учителей по обобщению и распространению передового педагогического опыта были представлены на ВДНХ СССР в павильоне «Народное образование». Нам предложили сделать несколько стендов. Все материалы готовились кабинетом ТСО. Работу абхазского коллектива оценили высоко. Вместо положенных трех месяцев наши материалы экспонировались на ВДНХ полгода. Директор ИУУ Ремзи Агрба получил золотую медаль ВДНХ, серебряной медали был удостоен заместитель директора Аркадий Ципурский.

Кроме самих занятий на курсах по ТСО, мы проводили с учителями и практические работы по фото- и киносъемке на природе – экскурсии в Цебельду на раскопки древней апсилийской крепости Цабал, которые проводили доктор исторических наук Ю.Воронов и кандидат исторических наук О. Бгажба. Их лекции по истории Абхазии (Апсилии), да еще с фотосессией на природе были оценены слушателями курсов по достоинству.

В июне 1992 года по инициативе Председателя Верховного Совета Абхазии Владислава Григорьевича Ардзинба нашим институтом впервые были организованы курсы по истории Абхазии. Так как в здании не было большой аудитории, Ардзинба предложил проводить лекции в большом зале Верховного Совета.

В назначенный день там собралось более 200 учителей истории, ученые из АбНИИ, депутаты ВС, члены правительства Абхазии. Лекции читали ученые Ю. Воронов, Б.Сагария, О. Бгажба, С. Лакоба и другие историки и археологи. Эти лекции стали для многих настоящим откровением. Ведь грузинские историки трактовали историю по-своему, в угоду националистическим и политическим взглядам и тенденциям. Впрочем, они это делают и сейчас... А тогда на курсах на основе археологических данных была раскрыта историческая правда. Фотоартефакты для лекций Ю.Воронову и О.Бгажба подготовил я. На следующий день из Тбилиси скомандовали: курсы по истории Абхазии закрыть, прекратив их финансирование.

Однако все лекторы решили продолжить работу курсов без оплаты их труда. К сожалению, использовать знания, полученные на этих курсах, учителя не успели. 14 августа началась война.

В начале войны почти все сотрудники, оставшиеся в городе, приходили в институт. Однажды, выглянув в окно, которое выходило на нашу котельную, я увидел в куче угля торчащий ствол танкового орудия. Пошел посмотрел – действительно, танк, зарытый в уголь. Выше нашего здания, в ущелье, увидел еще два танка. Это было после того, как 3 сентября в Москве Борис Ельцин, Эдуард Шеварднадзе и Владислав Ардзинба подписали Соглашение, предусматривающее развод противоборствующих сторон, вывод техники. В то время в Абхазии находился специальный представитель России Сергей Шойгу, контролирующий развод войск. А грузины вместо того, чтобы сдавать боевую технику, прятали её во дворах и ущельях. На велосипеде я поехал в санаторий МВО, где базировался С. Шойгу. На территории увидел соседа – дирижера Абхазского симфонического оркестра Анатолия Хагба. Подошел и рассказал ему, где грузины прячут танки. Попросил, по возможности, сообщить это Сергею Шойгу. Утром танков ни в куче угля, ни в ущелье уже не было.

Где-то в конце августа и.о. директора И. Бенделиани привел в институт группу офицеров грузинской армии. Те, осмотрев все помещения, дали команду нашему коллективу в течение трех дней покинуть работу, убраться восвояси. Стали думать, что можно спасти, эвакуировать за три дня, да еще без транспорта. Очень жаль, прежде всего, было нашу великолепную библиотеку. Предложили разобрать по домам хотя бы по 5-6 томов Пушкина, Лермонтова, книги абхазских писателей. Несколько книг я отвез на велосипеде нашему методисту Алле Джалагония, часть забрал к себе домой. Кое-что взяли другие сотрудники. Танечка Стацюк – заведующая библиотекой – плакала, ведь библиотека была её детищем. (Где Танечка сейчас?..) В это же время грузинские солдаты загрузили подвал институтского здания, где размещалась наша столярная мастерская, танковыми снарядами, боеголовки были в отдельных ящиках. А в сентябре 1993 года, убегая от бойцов Абхазской армии, грузинские боевики бросили в этот подвал гранату, все сгорело дотла.

Уже после войны, когда я после ранения (было со мной и такое) смог встать, приехал с сыном на пепелище нашего института и не мог сдержать слез, стоял и плакал...

Много чего было в войну. Как-то к нам в квартиру вломился целый взвод сванов. Мгновенно разбежались по всем комнатам в предвкушении что-либо стащить. На моих глазах, не стесняясь, забрали несколько бутылок коньяка, сгущенку, залезли в шкаф, где я хранил около 30 тюбиков масляной краски для живописи, купленных на складе Союза художников накануне войны. Когда они убрались, ни одного тюбика краски в шкафу не оказалось. Пропали и многие вещи домашнего обихода. Но мне было жаль не коньяк, а краски.

Был и такой случай: тетя нашего зятя попросила починить замок в доме. Я приехал на велосипеде, поднялся в дом и увидел книжные полки с Пушкиным, Лермонтовым, Горьким… А внизу шкафа лежали альбомы по истории Абхазии. Попадись они в руки грузин – хозяевам верная смерть. Я сложил их на дно своего рюкзачка, в котором привез инструменты, сверху положил несколько томов Пушкина, Есенина, Гоголя, а еще сверху привязал банку греческих маслин, которые дала мне родственница. Ковыряюсь с замком, вдруг на балкон заходят пятеро парней, высокие, все в черной форме – грузины. Спрашивают, кто я и что здесь делаю. Отвечаю: «Сухумчанин, по национальности – израильтянин, чиню замок по просьбе хозяйки». Говорят: «Кончай работу, мы здесь будем жить, замок нам не нужен. А что у тебя в рюкзаке?» Объясняю, что хозяйка дала за работу несколько томиков Пушкина, Лермонтова, Горького и банку маслин». «Маслины нам самим пригодятся,– говорят, – а русские книги нам не нужны». Отдал им маслины, сполз с балкона по лестнице и поскорее покатил домой, радуясь, что сохранил альбомы об Абхазии. О том, что был на волоске, и не думал. Много раз за эту войну жизнь подвергалась смертельным рискам.

Во время войны я был свидетелем того, как в Сухуме горели Государственный архив, здание АбНИИ на набережной, и как его сотрудник Николай Шенкао бросился, чтобы спасти хоть что-нибудь, и грузинские вояки прострелили ему ноги. Я видел, как горел кинотеатр «Апсны», как снимали двери с другого кинотеатра, как караваны фур увозили в Грузию награбленное в Абхазии имущество заводов и фабрик, мирных жителей городов и сел. Однажды видел, как в вагон электрички заталкивали… корову.

Я видел, как, сделав два залпа по абхазским позициям, грузины разворачивали свои танки и грады и били по городу, а потом трубили во всех СМИ, что это абхазы бьют по своей столице.

Однажды в дом, где жила семья Ашота Гарибяна, постучали. Хозяин вышел на крыльцо, у ворот стоит группа солдат, требуют открыть ворота. Ашот взял в руки охотничье ружье и пригрозил: «Кто войдет – стреляю». Ушли. Через час возвратились на танке и снарядом разнесли весь армянский дом. Ашот погиб.

С Юрием Вороновым мы дружили много лет. Завоеватели его тогда называли «главным противником» Грузии. Как-то звонит мне тетя Катя – Юрина теща, мама Светы – и говорит, что были в Юриной квартире грузинские гвардейцы и все расстреляли: мебель, телевизор, посуду… Беру фотокамеру, вспышку и бегу к Вороновым. В доме – две интеллигентные женщины (обоим за 70), тетя Катя и Светина тетя – Ольга Николаевна Хочолава – известный преподаватель музыки. С ними и воевали доблестные грузинские «рыцари». В квартире все вверх дном. В окнах и стенах пробоины от автоматных очередей, мебель, посуда – вдребезги. Книги и документы на полу. Я все отснял, беспокоило лишь одно: чтобы не заметили вспышки фотоаппарата посторонние и не донесли бы. Но все обошлось. При оказии отослал Юре негативы. Материалы вышли в его «Белой книге Абхазии», изданной в Москве в 1993 году. Значимость этой книги, в которой собраны документы, материалы, фотографии, личные свидетельства очевидцев и потерпевших, касающиеся войны в Абхазии, переоценить невозможно. Незадолго до этого нашествия в квартиру Вороновых я по просьбе Юры забрал из их квартиры все его археологические наработки, свернутые в рулоны кальки и миллиметровки, а также видеомагнитофон и телевизор. Спрятал дома под диван, и все это, к счастью, сохранилось.

Как-то меня попросил зайти директор Абхазского музея, мой давний знакомый Александр Миктатович Тария. Он волновался, что делать с золотыми экспонатами музея (монеты, артефакты, оружие, инструменты и др). В музей уже забирались через люк от украденного кондиционера. Поразмыслив, мы все это богатство истории спрятали в большой несгораемый сейф в кабинете директора, а сам кабинет до дверей завалили всякого рода рекламными щитами, мебелью и другой утварью. И несмотря на то что грузинские «вояки» еще несколько раз грабили музей, вынесли старинные ружья, народные музыкальные инструменты, сабли, пистолеты, до сейфа они так и не добрались. А в самом конце войны в квартиру Тария, где он жил вдвоем с женой, ворвались грузинские гвардейцы, избили их и, затолкав в ванную, закрыли дверь. А на балконе установили пулемет и какое-то время отстреливались от наступавших абхазских войск. Когда все стихло, Александр Миктатович (а им с женой к тому времени было уже за 70) выбил ногой дверь. В город входили передовые отряды абхазских войск.

Но это было уже потом. А в конце сентября 92-го года меня пригласила к себе в кабинет Лана Прокофьевна Кецба, занимавшая пост министра культуры в военной Абхазии. Она попросила меня временно стать директором Абхазского гостеатра, поскольку его директор Нурбей Камкия – абхаз, и ему угрожает опасность. Я согласился, поскольку хорошо знал Нурбея, он был дядей нашего зятя Адамура Шармат, и еще потому, что хотелось попытаться что-нибудь спасти, сохранить в этом центре абхазской культуры. Придя наутро в театр, увидел ужасающую картину: нижнее фойе и гардероб превращены в солдатский туалет. В свисающие гирлянды огромных люстр-красавиц накидана обувь из костюмерной, на полу осколки от люстр богемского стекла. Шеварднадзевские «гвардейцы» упражнялись в «стрельбе» обувью по люстрам. По всем лестницам размотана лента от магнитофонов. На всех балконах выкручены лампочки, в художественном цехе нет ни одной банки краски, нет кистей. Собрал коллектив, представился, поставил задачу: всё убрать. А через неделю в западную стену театра, как раз под круглое окно над партером, попал снаряд «Града». У Абхазской армии тогда еще такого оружия не было. Кирпичная стена толщиной в 1 метр прогнулась, но не рассыпалась. Весь партер и балконы были в пыли. Целая неделя ушла на уборку театра.

Работая в театре, мы много раз являлись свидетелями варварства грузинских военных. Вот один из примеров. Находясь в фойе, я услышал шум и грохот со стороны фонтана. Выглянул и оторопел… Напротив центрального входа в театр стоял танк Т-76 и наводил ствол на арку с цветными витражами, выходящими на набережную. Сломя голову выскакиваю через служебный вход и несусь к танку. Стучу по броне, кричу. Откидывается люк, показался парнишка лет 22. Заглушили двигатель, парень спрыгнул с брони, высокий, в шлеме, глаза, вроде бы, не злые. Говорит, мы хотим разнести вдребезги этот абхазский театр. Делаю удивленный вид: «Какой абхазский?! Это грузинский театр, и на днях приезжает грузинская труппа, будут играть спектакль для воинов грузинской армии». Спрашивает, кто приезжает? Пришлось придумывать, что приезжает из Тбилиси театр имени Марджанишвили и с ним оркестр Бубы Кикабидзе. Упоминание о Бубе возымело действие. «Ладно, – говорит танкист, – а нам сказали, что это абхазский театр».

А однажды утром к служебному входу театра, что по улице Пушкина, подошла группа хорошо одетых людей. Среди них я, действительно, узнал артиста Бубу Кикабидзе, который, рассматривая пробоину в стене, сказал, усмехаясь: «Что, абхазцы бьют по своему театру?» Ах, как хотелось сказать, чей это был снаряд!..

Позже в крышу над сценой попал минометный снаряд 120-мм калибра, прилетевший из Келасури. Разнес крышу почти на 10 кв. метров. Пришлось собрать группу ребят и срочно перекрыть крышу – начинался сезон дождей.

…Оказалось, что о войне я многое и хорошо помню.

О войне можно рассказывать бесконечно. Но все равно всего не скажешь...

Владимир Левинтас

г.Тверия, Израиль

24.09.2019г.

Газета "Республика Абхазия"

 

 

Герои национально-освободительного движения в Абхазии

Сергей Анатольевич Аршба родился в городе Ткуарчале в 1961 году. Окончив среднюю школу в 1979 году, поступил в Высшее военно-политическое училище в городе Львове. Через четыре года лейтенант Аршба по распределению был направлен в Военно-воздушные силы Северокавказского военного округа. Перед развалом СССР в 1990 году уволился из Вооружённых сил и вернулся в Абхазию.

– В 1990 году в армии появились первые симптомы развала советской системы, Советский Союз стал трещать по швам, уже не было того порядка и дисциплины, на которых меня воспитывали и учили, – вспоминает Сергей Аршба. – Когда я вернулся в Абхазию, мне посчастливилось познакомиться с большим патриотом и человеком с большой буквы Николаем Джонуа. Я начал работать с ним в газете «Айдгылара». В редакции нас было четверо: Коля – редактор, Мзия Бейя, Даур Миквабия и я.

Так военный политработник Сергей Аршба стал журналистом и оказался в центре национально-освободительного движения абхазского народа.

– Я воспитывался на моральных ценностях советской системы, – продолжает С.Аршба. – Поэтому для меня доминирующим аспектом моего эго был интернационализм, а национализм напрочь отсутствовал. За пять месяцев общения с Колей я стал ярым националистом в хорошем смысле этого слова, то есть человеком, любящим свою нацию. Я стал читать грузинскую прессу, выступления Гамсахурдия и Костава, у которых в то время был лозунг: «Грузия для грузин». На территории Абхазии стали появляться разношерстные грузинские военизированные формирования с криминальным уклоном. Жизненно необходимо было правильно им противостоять, сохранить свой народ от физического уничтожения. Всё это определило мою дальнейшую судьбу.

Помню, как-то на нашу газету хотел подать жалобу в суд председатель Цебельдинского сельсовета якобы мы опубликовали клеветнический материал о беспределе грузин по отношению к местному армянскому населению. Мы поехали разбираться в Цебельду – Дамей Квициния, Кристиан Бжания и я. После разборок они накрыли большой стол, поднимали за нас тосты, говорили, что мы их братья. И тогда Дамей сказал: «В отдельности вы все хорошие, а когда собираетесь вместе в Парламенте, что-то с вами происходит, вы в нас видите исключительно «апсуйцев», пришлых с Северного Кавказа и отобравших у вас Родину, врагов».

С января 1992 года – я в рядах Абхазской гвардии, возглавил взвод. Затем меня перевели командиром роты в Агудзеру, в которой было около 100 человек. Один из взводов возглавлял Лаша Когония, который погиб в ноябре 1992 года. Другой взвод – Динвар Асландзия, он погиб в 2001 году во время Кодорских событий. Тогда он уже был в звании полковника, возглавлял оперативное управление Минобороны. Был с нами и Беслан Цвижба, ныне заместитель министра обороны. Костяк роты был великолепным, офицеры, которые не задумываясь, готовы были отдать самое дорогое – свою жизнь ради свободы и независимости Абхазии.

Сегодня, мне кажется, что всё лучшее, что осталось у нас, осталось от СССР. За 25 послевоенных лет мы потеряли многое, что было создано советской системой. А новое создать не получилось, хотя, возможно, я сгущаю краски.

В середине девяностых годов силовыми структурами Абхазии в Галском районе контролировалась только трасса и центр Гала. Чтобы спуститься в нижнею зону приходилось задействовать не менее тридцати человек в полном вооружении и под прикрытием бронетранспортера. Однако колонны бензовозов и одиночных машин, груженных цветным металлом, сигаретами и прочим грузом без проблем продвигались к «экономическим» бродам через реку Ингур, которые контролировали криминальные бандформирования Дато Шенгелия. Так закладывался фундамент, начальный капитал отдельных представителей нашей финансовой элиты. А как у нас прошла приватизация государственных объектов, актива, доставшегося нам от СССР? Кулуарно, за бесценок, своим. А потом продажа их за десятки миллионов.

С болью в сердце говорит кадровый офицер Советской армии, полковник, командир Абхазской армии, кавалер ордена Леона, ветеран национально-освободительного движения и Отечественной войны народа Абхазии Сергей Аршба о сложной общественно-политической обстановке в стране. Он прошёл тернистый путь воина, патриота, человека, который в самое сложное для Родины время не бросил её, а героически отстаивал национальные интересы своего народа, самозабвенно защищал свою землю от врагов и тиранов, охранял границу своего государства от бандитов.

– В апреле 1992 года мы уже знали, что война с Грузией неизбежна, – продолжает С.Аршба. – Во всех властных структурах было двоевластие – от МВД до университета. Нужно было выиграть время, чтобы сорганизоваться, подготовиться, вооружиться.

С 1991 года Мушни Хварцкия занимался вопросами обеспечения оружием (с начала формирования Полка внутренних войск он был в числе его руководителей). В феврале 91-го Народный форум «Аидгылара» командирует нас с Геной Хашба и Ардой Миквабия в Ленинград: нам предстояло доставить в Абхазию оружие, которое Мушни каким-то невероятным образом скупал. Боюсь даже предположить у кого и каким образом. С того момента, как на Московском вокзале тогда еще Ленинграда, худощавый парень с густой черной аккуратно подстриженной бородой, протянув руку, произнес: «Будем знакомиться», – моя жизнь под влиянием неимоверной внутренней энергии этого человека существенным образом изменилась. Это был Мушни Хварцкия.

Почти неделю Мушни готовил оружие к транспортировке. Мы в этом участия не принимали: он не хотел подвергать нас риску. Мы наслаждались красотами города-музея. Нашим гидом и финансово обеспечивающим наше пребывание человеком был близкий Мушни человек из бзыбских грузин (чтобы не навредить, не стану называть его имени). Он уже года три жил в Ленинграде и имел кафе в самом центре города. Конечно, он был в курсе всего, чем занимался Мушни, не переносил политику националистов Гамсахурдиа, и помогал как мог, в первую очередь деньгами...

…И вот Мушни позвал нас. На Невском проспекте, в самом центре Петербурга, в подвальном помещении заброшенного дома, стояли два рюкзака и большая коробка из-под холодильника «Nord», аккуратно упакованная и обмотанная скотчем. В коробке – четыре пулемета Дегтярёва, гранатомет и карабины с боеприпасами. Мы вытащили все это на тротуар и стали думать: не в каждое такси войдет наш багаж. Колючий ветер, какой бывает в первых числах марта, продувал нас насквозь. От холода и напряжения мои зубы выстукивали чечетку. И тут в придачу к неприятностям погоды в поле моего зрения попадает милицейский УАЗ. Мы все четверо не сводим с него глаз, и УАЗ, словно заколдованный, начинает двигаться в нашу сторону… И тут Мушни стремительно бросается ему наперерез и, энергично размахивая руками, призывает патрульную машину остановиться. На переговоры с милиционерами уходит пара минут. Мы видим, как они утвердительно кивают и паркуются как можно ближе к нашей неподъемной ноше.

– Быстрее! – коротко бросает милиционер и, выйдя из машины, помогает грузить наш «багаж». И вот мы – все четверо – потеснившись, уже разместились на заднем сиденье. Милиционер, который нам помогал, интересуется: «Вы что, камни везете?»

– Мы – археологи, едем на раскопки, оборудование везём! – Мушни перехватывает инициативу в разговоре и до самого вокзала рассказывает что-то об археологии. Пишу «что-то», поскольку в слова в тот напряженный момент я даже не вслушивался. «Не знаю, какой ты археолог, но психолог – от Бога», – вот что думал я тогда. Так мы и подъехали к вокзалу на патрульной машине, потом свернули и оказались у нужного вагона. Кстати, перегрузили мы оружие из УАЗика тоже с помощью наряда ППС. Мушни обладал способностью магически действовать на людей (этого у него было в избытке!), а филигранный расчет обеспечивал успех его планам.

Больших трудов нам стоило перевозить оружие в Абхазию. Но хочу подчеркнуть особую черту характера Мушни, который мог с любым человеком найти общий язык – и с чиновником, и с бандитом. Он обладал какой-то магической силой, перед которой никто не мог устоять. В целях конспирации Мушни по всему Питеру в разных местах прятал оружие – в заброшенных домах, в подвалах.

Когда перед войной в апреле 1992 года, мы стояли на рубеже от Ингурского моста и до моря, нам удалось остановить продвижение грузинских формирований под командованием командующего внутренними войсками Грузии Ланчава, несмотря на многократный перевес в вооружении и численности со стороны Грузии. Патриотизм личного состава нашей гвардии зашкаливал. Мы готовы были даже на танк пойти с голыми руками.

Перед войной наш командир Владимир Георгиевич Аршба предложил заминировать обочины дороги перед рекой Галидзгой, подготовить фугасы и посадить подразделение, которое в нужный момент подорвёт вражескую технику. Однако это предложение часть наших абхазские депутатов не поддержало, мотивируя, что это будет равносильно объявлению войны. Настораживает и вызывает удивление факт, что за два дня до начала войны Мушни Хварцкия направили в Гагру, Владимира Аршба тоже вызвали в Сухум. Таким образом агудзерский батальон Абхазской гвардии 14 августа 1992 года оставался без старших командиров. Мне пришлось взять командование на себя. Поступил приказ от Гиви Камуговича Агрба выдвигаться к Келасурскому мосту, подготовить его к взрыву и организовать оборону в том районе. Выезжаю я из Агудзеры на трассу, и моя машина с 25-ю солдатами срочной службы 18-19 лет попадает прямо в колонну грузинских танков, причём не в первую, а уже во вторую. Двадцать вражеских гранатомётчиков берут нас на прицел. Вот такая дезорганизация была в первый день войны. Нас взяли в плен и закрыли в подвале. Меня поместили отдельно от моих ребят. Затем под охраной завели в комнату, где я увидел высокого холёного мужчину в гражданском костюме. Он представился. Это был Тэдо Пааташвили – член Госсовета Грузии, председатель партии «Хартия-91 за мир и гражданское согласие в Грузии». Вся комната была пропитана дымом от марихуаны. Пааташвили предложил мне выступить по телевизору, агитируя абхазов не брать в руки оружие. Я отказался. «Тогда придется расстрелять твоих пацанов, – сказал он. – Как мы это делаем, ты знаешь». За день до этого я видел как расстреляли молодого парня, Габуния. И добавил: «А тебя подвезём к Красному мосту и отпустим, и пусть с тобой разбираются их родственники». У меня не было выбора, я согласился, но с условием, что текст напишу сам. Мне пришлось... Это была плата за жизни моих ребят. Затем меня с моими ребятами перевели в Драндскую тюрьму. Через 12 дней обменяли на военнопленных грузин.

А затем война... Я собрал группу, мы находились в районе моста в Верхней Эшере. Потом меня ранило, оперировал Андзор Гоов. После госпиталя был командиром разведроты, командиром батальона специального назначения, начальником штаба батальона «Горец». Когда освобождали Сухум, я был командиром этого батальона. После войны опять разведка в Кодорском и Галском направлении. Меня всегда возмущал факт, что партизанами называли бандитов, которые бесчинствовали в лесах Гала и Кодорского ущелья. Никто из абхазских чиновников не удосужился открыть словарь и прочитать значение слова «партизан».

То, что сегодня мы имеем независимое государство, это заслуга двух-трех тысяч человек, за которыми пошли, которым поверили. Благодаря этому мы сегодня живы. А по спискам сегодня ветеранов войны 25 тысяч. Случаи, когда командиры вносили в списки ветеранов войны людей, которые держали оружие 2-3 дня, не редкость. А мотивация была следующей: «Его могли же убить в течение этих трёх дней?». Поэтому сегодня у нас такая картина. Комментарии тут излишни.

После ранения в декабре 1992 года Сергей Аршба женился на Наире Какалия из села Мыку Очамчырского района. У счастливой пары сын Саид – экономист, работает в Министерстве по курортам и туризму, дочь Анна – дизайнер, работает в Центре народного творчества. В 2010 году Аршба Сергей Анатольевич уволился из Вооруженных сил Абхазии с должности исполняющего обязанности начальника разведывательного управления Вооружённых сил РА. Говорят, время лечит. Но эта боль вряд ли утихнет. Война – всегда война.

Русудан Барганджия

Газета "Республика Абхазия"

 

Страница 1 из 3