Аквафон Роутеры
Аквафон Красивый номер
Онлайн платежи
Аквафон ЦО
Приложение
Аквафон Апра
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

В каждом районе Абхазии действуют мусорные свалки, известно, что они не соответствуют санитарным нормам и загрязняют окружающую среду. Мусор собирается десятилетиями, но конструктивным решением этой проблемы в рамках всей страны пока не занимался никто. О ситуации и возможности решения «мусорной проблемы» рассказывает вице-премьер Астамур Кецба.

Елена Заводская: Астамур Шамилевич, как сегодня в Абхазии обстоит дело с твердыми бытовыми отходами?

Астамур Кецба: Состояние дел с бытовыми отходами и по линии санитарных условий, и по экологии нашей и, кстати, по экономике просто катастрофическое, потому что большие финансы выделяются на мусорные свалки из-за неорганизованности.

Е. З.: Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду?

А. К.: Мусор-то вывозится на свалку из городской черты, из сел, а поскольку наше население непродуманно складирует и выкидывает мусор, то в течение дня приходится неоднократно вывозить его на свалку. А это все дополнительные расходы: на ГСМ, на износ транспорта, на все остальное.

Е. З.: Расскажите, пожалуйста, в каком состоянии сейчас действующие свалки в Абхазии?

А. К.: Например, гагрская свалка была организована в конце 1950-1960-х годов. Другие примерно в это же время. Все свалки создавались в Абхазии стихийно и в не подходящих местах. Ни одна свалка не имеет «обваловки», то есть ограждения, на них нет водоотвода, они эксплуатируются с нарушением всех санитарно-гигиенических и противоэпидемиологических норм и правил. Система захоронения отходов не систематизирована, ведь есть очень опасные вещества, а есть неопасные, но у нас они выбрасываются вместе, без сортировки.

Е. З.: А почему об этом никогда не говорит наша санитарно-эпидемиологическая служба?

А. К.: Как вам сказать, наша СЭС говорит иногда, но дело в том, что руки не доходят, по всей видимости. Посмотрите, как мы выкидываем мусор. Он у нас везде: вдоль дорог, под мостами, в речках, на берегу моря, куда ни посмотри, даже в селах, обратите внимание, сколько мусора в лесу валяется. Нужно проводить соответствующую работу с населением.

Е. З.: А в чем опасность стихийных свалок?

А. К.: Их опасность в том, что они размещаются в непосредственной близости от трассы и в черте городских и сельских поселений. Конечно, это сильно бьет по экологии, загрязняет воздух, землю и воду, в том числе, питьевую. Вы не забывайте, что под сухумской свалкой у нас еще и сточные воды идут, и текут они прямо в море. В Гагре, например, таких проточных вод нет. Под гагрской свалкой довольно крепкий дренаж, под ней нет ни ливневых стоков, ни рек. Кстати, и в Гудауте свалка примыкала к пляжу, она располагалась на берегу моря. Сейчас весь мусор из Гудаутского района, в том числе, из города Новый Афон, везут на гагрскую свалку.

Е. З.: А что с гудаутской свалкой?

А. К.: Ее в какой-то мере прибрали. Мусор весь закопали.

Е. З.: Известно, что регулярно горят и гагрская, и сухумская свалки. Недавно вы курировали тушение гагрской свалки. Что там происходит?

А. К.: Если вас интересует гагрская свалка, то там возгорания бывают часто, причем в этом году были моменты, когда площадь пожара была значительная. Своими силами с помощью МЧС мы его погасили. Последние дни пожара там нет, мы вырыли глубокие рвы и верхний слой мусора закопали. Но это временное решение. На мусорном полигоне постоянно образуется «свалочный газ», это смесь метана и угарного газа.

Е. З.: А в чем опасность горения свалки для экологии?

А. К.: Опасность в том, что там много пластика, полихлорвинила, при его горении образуется яд – диоксин. Причем этот яд очень вреден для здоровья людей, для окружающей среды.

Е. З.: Когда-нибудь кто-нибудь в Абхазии проводил исследования на содержание диоксина в почве, воздухе и в воде?

А. К.: Да, проводили.

Е. З.: А вы когда-нибудь видели эти результаты?

А. К.: Я их видел, когда был главой Гагрского района в 2006-2011 годах. Есть соответствующие нормы и коэффициенты, там подчеркивается, когда опасные проценты загрязнения. Я не припомню, чтобы в те годы коэффициент опасности был очень высокий, но выше нормы было, да.

Е. З.: Были ли какие-то попытки решить проблему мусорной свалки в Гагре?

А. К.: В 2016 году свалку вместе с земельным участком передали в ведение Управления городским хозяйством, общая площадь ее была 20 га. 25 октября 2016 года администрация г. Гагры в лице ее главы Бганба Заура Рамшуховича и ООО «Чистый город плюс» в лице генерального директора Георгицына Александра Николаевича подписали соглашение о намерениях построить полигон для складирования твердых бытовых отходов с последующей рекультивацией свалки, постройкой сортировочной линии для бытовых отходов и завода для производства полимерно-песчаных изделий. Речь идет о тротуарной плитке. В соответствии с договором, земельный участок, на котором расположена свалка, был передан ООО «Чистый город плюс», это был российский инвестор. Сейчас на свалке все это оборудование по сортировке и по производству плитки установлено. Я там побывал, но на меня это не произвело впечатления.

Е. З.: Почему?

А. К.: Малоэффективно. Мусор остается, сортировка плохая, из 100% сортируется в лучшем случае 5%. В чем смысл завода, если мусор остается на поверхности? Если при этом действующем заводе возникают пожары, нарушены все санитарно-эпидемиологические правила, нет ограждения, нет деления на зоны, нет скотомогильника. Я дал директору срок до конца августа этого года. В конце августа я там появлюсь обязательно. Я уже бывал там не раз со специалистами. Это ведь стратегический объект.

Е. З.: Что нам делать с нашим мусором? Есть ли у правительства какая-нибудь программа действий?

А. К.: Надо строить новые полигоны вместо старых, надо закрыть действующие свалки и организовать прием отходов на местах. Нужны мусорно-уплотнительные станции, которые сжимают мусор в 4-5 раз. Надо закупать специальные контейнеры. В зависимости от региона и объема мусора их стоимость колеблется от 15 до 30 млн рублей. Мы сейчас разрабатываем проект, выбираем места для новых полигонов. Скорее всего, один будет в Гулрыпшском или Очамчырском районе, в зависимости от того, какое решение будет принято, а другой – в Гагрском районе на месте существующей свалки, для него планируется выделить около 40 га.

Е. З.: Скажите, пожалуйста, где сегодня расположена гагрская свалка?

А. К.: На стыке двух сел: Алахадзых и Апсахары, на расстоянии около полутора километров от моря. И новый полигон будет строиться там же, но это уже будет современный полигон с защитой окружающей среды. На два полигона с рекультивацией существующих свалок и мусороуплотнительные станции нам потребуется около 300 млн рублей. Мы уже разговаривали с Геннадием Леонидовичем Гагулия (премьер-министр), президент тоже одобрил, и мы на следующий год будем включать эти расходы в программу российской финансовой помощи. За восемь лет мы ни разу этого не делали, хотя очень хорошие возможности были в 2010 году, в 2011, в 2012 годах, но мы отдаем предпочтение другим объектам. А эта тема очень актуальна.

Е. З.: Появилась информация о том, что в сочинском регионе планируется строительство мусороперерабатывающего завода. Вы что-то об этом знаете?

А. К.: Строить завод по переработке ТБО в Абхазии абсолютно нереально. Такое предприятие стоит около 4 млрд рублей, и оно должно работать круглосуточно, ему нужна полная загрузка и большие объемы мусора. А у нас его недостаточно. Действительно, я в курсе, что в Сочи планируется строительство мусороперерабатывающего завода. Как я понимаю, в следующем году начнется финансирование и должен быть выделен первый транш. Если это произойдет, то нам будет намного легче. Мы будем обязательно разговаривать с ними, договариваться, им ведь нужен будет большой объем мусора, им это тоже должно быть выгодно.

Эхо Кавказа

 

В западных СМИ в последние десятилетия много раз появлялись такие публикации про Абхазию, что возникало сомнение: способны ли журналисты, их писавшие, показать на глобусе, в какой части света она находится. Но и в российских СМИ предоставляли слово таким «спецам»… Чего стоило, скажем, объяснение одного научного работника в Москве, дамы преклонных годов, что, на ее взгляд, требовали участники митингов в Абхазии весной 2014-го – оказывается, вхождения республики по примеру Крыма в состав РФ! Ну, вот так ей причудилось…

В прошлом месяце в одном из российских интернет-изданий появилась публикация «Абхазия решила уйти, посчитав, что не нужна России» с подзаголовком «Страна души» на глазах меняет свой ориентир». Кричащий (некоторые читатели квалифицировали его как «провокационный») заголовок сперва навел меня на мысль, что это очередное подметное письмо какого-то не шибко грамотного анонима, коих много расплодилось в последнее время на расплодившихся сайтах специального назначения. Но, начав читать, подумал было, что это вполне содержательная аналитика, написанная к тому же известным российским журналистом Виктором Сокирко. Абхазского читателя подкупает то, что автор демонстрирует озабоченность интересами жителей республики, как бы старается увидеть происходящее их глазами. (Ведь гораздо больше российских авторов пишет о «неблагодарных абхазах», которые должны России то-то и то-то.)

Абхазии, рассуждает Сокирко, пока действительно трудно обойтись без помощи России, но предшественникам Рауля Хаджимба – Сергею Багапшу и Александру Анквабу – было проще. Они рулили в «тучные годы» России, когда та могла оказывать более щедрую финансовую помощь, а еще Абхазия зарабатывала на выросшем туристическом потоке, поставках инертных материалов на строительство олимпийских объектов в Сочи и т.д. Это действительно так, хотя приведенные Сокирко цифры и вызвали сомнения, в моей памяти сохранились немного иные, ну да ладно. И, кстати, среди объяснений снижения объемов помощи Абхазии и Южной Осетии многие наблюдатели приводят также смещение года 4-3 назад векторов внешних интересов России с Южного Кавказа на юго-восток Украины и в Сирию, что выглядит достаточно убедительно.

Далее Сокирко переходит к описанию «систематической работы Грузии по, так скажем, приручению Абхазии». Вспоминает о том, как Роспотребнадзор принял решение о запрете на импорт сельхозпродукции из Абхазии (уточню: решение, принятое из-за опасений распространения мраморного клопа, решение поспешное и неумное, но быстро отмененное, возможно, потому, что организацию эту «поправили» сверху) и как Грузия объявила, что с удовольствием, безо всяких проволочек купит по достойной цене все, что предложит абхазский производитель, – орехи, мандарины, мед и т. д. О том, что Грузия предлагает любому абхазу немедленно выписать кредит до пяти миллионов рублей – надо только создать совместное предприятие с двумя жителями Грузии. Но «самый гениальный ход здесь», пишет Сокирко, – оказание абхазам из Абхазии бесплатной квалифицированной медицинской помощи. Опять же уточню: этот «ход» придуман в Грузии уже немало лет назад, и не думаю, что его можно удостоить эпитета «гениальный», поскольку ни к каким сдвигам в отношении абхазов к «восстановлению территориальной целостности Грузии» это не привело. Как говорится, «дают – бери», только и всего…

«Мечты абхазов, – пишет Сокирко, – разбиваются об отсутствие инвестиций, которые в республике напрямую связывают с угасанием интереса России к «абхазскому проекту»… И, знаете, какие теперь разговоры ходят на абхазских кухнях? «Нам все равно придется кому-то продаваться, - говорят абхазы, – а вариантов здесь только два: либо русским, либо грузинам с американцами. И выбор напрашивается сам собой: Москве мы, судя по отношению к нашим бедам и заботам, не нужны, а американцы – хоть и назло Кремлю, но готовы проинвестировать в экономику республики большие деньги – хоть 60 миллиардов долларов».

Стоп… Вот с этого момента, как говорится, поподробней. Где, на каких «кухнях» слышал такие рассуждения Сокирко? Может ли он привести (не публично, само собой, а, что называется, «в личку») ссылку хоть на одного такого абхаза в Абхазии? Мне думается, что это чистой воды домыслы, которые возникают, когда человек приезжает куда-то уже с готовой схемой в голове (если он для написания статьи и приезжал в Абхазию). Говорю об этом не только как наблюдатель, в отличие от Сокирко, по-настоящему погруженный в абхазскую действительность и ни разу за последнюю четверть века подобных рассуждений не слышавший.

Хочу напомнить также про психологию человека, которая при всех своих нюансах в разных странах в целом подчиняется одним законам. Ну, какой человек считает, а тем более будет говорить, что он готов кому-то «продаваться»? Но давайте и психологию оставим в стороне, будем опираться только на рационализм. Даже простой абхазский крестьянин в силу своей погруженности в реальность и «историю вопроса» понимает то, что порой оказывается невдомек заезжим высокообразованным «экспертам»: абхазы не могут «изменить» России. Не в силу какой-то особой своей «верности», каких-то высоких морально-этических качеств, а просто в силу всем известного геополитического расклада на планете. Ну, не будут никакие американцы вкладывать никакие миллиарды долларов в Абхазию без условий (пусть заранее и не прописанных, но предполагаемых) полного пересмотра итогов Отечественной войны народа Абхазии. Для абхазов же последнее – все равно, что наплевать на могилы павших четверть века назад защитников Абхазии.

При всем при этом вполне допускаю, что некоторые в Абхазии, прочтя статью Сокирко и разделяя все мои критические замечания к ней, тем не менее отнеслись к ней благосклонно, исходя из рассуждения: пусть автор попугает немножко российские власти, дабы они стали уделять нам больше внимания. Вместе с тем, по моим впечатлениям, в абхазском обществе на нее мало кто обратил внимание.

И вот прошло несколько дней. Во время пресс-тура группы абхазских журналистов на прошлой неделе, о котором я рассказывал в понедельник на «Эхе Кавказа», как-то утром в Москве сухумская коллега начала громкую читку со своего айфона некоего текста – «ответки» на статью Сокирко. Правда, пересказывая статью близко к тексту, полемист утверждал, что отвечает на некие интернет-публикации анонимных авторов. Стиль, ход и склад мыслей автора «ответки» показался мне типичным для российского политолога Владимира Лепехина, и сказал об этом коллеге. А та, закончив читку, с улыбкой протянула мне айфон и показала увеличенную фамилию автора – «Лепехин».

Встречается такое явление – пикировка в публичном пространстве двух совершенно далеких от реальности полемистов, которые, пребывая в своем выдуманном мире, ломают копья, а люди, которые «в теме», дружно потешаются над обоими. В данном случае Сокирко рассуждал о несуществующей перспективе, что Абхазия «поменяет ориентир» на Запад и Грузию, и винил в этом российские власти, Лепехин же бурно полемизировал с такой постановкой вопроса. То есть в существовании данной перспективы он не сомневался, но винил во всем абхазскую политическую элиту и в очередной раз предрекал попытку оппозиции в Абхазии оторвать ее от России (?) Зарубежные спецслужбы, мол, при опоре на криминальные структуры в Грузии и Абхазии приступили к «раскачке» ситуации в РА по известному (по событиям в Грузии, Украине и Армении) сценарию.

В 2016 году я не раз критически, даже язвительно отзывался на «Эхе Кавказа» о текстах господина Лепехина, которые Sputnik Абхазия вынужден был размещать по указанию своего московского руководства и в которых он поучал абхазское руководство, что такое референдум и как надо бороться с политической оппозицией. Запомнилось его утверждение, что если абхазские оппозиционеры на митингах пока еще не надевают на головы кастрюли и не размахивают флагами Евросоюза, то это не за горами… Спустя три года они так и не стали, разумеется, это делать, но Лепехина это нимало не смущает. Ведь для него главное – то, что засело в его голове.

Интересно, слышал ли он о том, что приезжавшая накануне мая 2014 года в Абхазию Яна Амелина (другой российский политолог «патриотического направления») с таким же пылом утверждала, что тогдашняя абхазская оппозиция во главе с Раулем Хаджимба собирается организовать «евромайдан» при поддержке… Кого? Ну, конечно же, Запада!

Я, разумеется, сомневаюсь, что Лепехин читал об этом, так же, как и чьи бы то ни было, в том числе и мои, критические комментарии к своим публикациям. Ведь, судя по тому, что в упомянутой статье «Кто начал «раскачивать» ситуацию в Абхазии» от 23 июля на российском информационно-аналитическом ресурсе Inforos он, целый директор Института ЕАЭС, именует президента Багапша «Багабшем», а Хаджимба – «Хаджинба», он, как говорится в анекдоте, «не читатель, а писатель».

«Лепехину надо помочь – дайте ему галоперидола, чтобы перестал бредить», – написал какой-то форумчанин в комментариях к этой его статье, помещенной на одном из абхазских сайтов. В заявлении партии «Единая Абхазия» претензии к нему сформулированы, конечно, более дипломатично: «То, что позволил себе В. Лепехин в своей статье, недопустимо ни с политической, ни с экспертной, ни с человеческой точки зрения».

И еще один штрих в дополнение к картине. Абхазские журналисты, встречаясь во время пресс-тура в Москве с заместителем главного редактора международного информагентства «Россия сегодня», руководителем Sputnik в странах ближнего зарубежья Андреем Благодыренко, посетовали, что присылаемые из Москвы для размещения на Sputnik Абхазия тексты некоторых российских политологов не вызывают в нашем обществе, причем независимо от внутриполитических взглядов читателей, ничего, кроме раздражения своей некомпетентностью, полной оторванностью от абхазских реалий, грубыми фактическими ошибками. Позже, в разговоре с Благодыренко уже в узком кругу, было названо и имя самого активного представителя таких политологов – Владимир Лепехин – и высказана просьба избавить абхазскую аудиторию от чтения его нелепых текстов.

Не знаю, прислушается ли руководство Sputnik к этому мнению. Но могу высказать предположение, почему на сей раз его статья не появилась на Sputnik Абхазия: ведь в ней он, разойдясь, «наезжает» не только на абхазскую оппозицию, но и на абхазское руководство, что в редакционную политику издания не вписывается.

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

Сегодня утром мне пришло в голову продолжение известной поговорки «От сумы и от тюрьмы не зарекайся» – «И от перехода границы на Псоу в пиковое время – тоже». Дело в том, что, возвращаясь из пресс-тура в Москву в составе группы абхазских журналистов в конце июля и томясь вместе с ними на автомобильном переходе границы в Абхазию, я торжественно заявил коллегам, что до конца летнего курортного сезона, то есть месяца два, я точно в это пекло, в этот ад не сунусь. И вот поди ж ты: прошла всего пара недель – и возникла непредвиденная ситуация, сделавшая мой очередной вояж в Сочи безальтернативным.

Что ж, чему быть, того не миновать. И я, как и в репортаже на «Эхе Кавказа» 11 июля «На границе солнце светит жарко», решил, что хотя бы тогда использую эту поездку для знакомства нашей аудитории с самыми последними новостями с погранпоста «Псоу». Но прежде – ряд впечатлений других людей и мои комментарии к ним.

Несколько дней назад мое, и не только мое внимание привлек пост абхазского пользователя соцсети Facebook, отличием которого от других, привычных, было уже то, что автор как бы вел репортаж из совершенно конкретного места – из экскурсионного автобуса, «завязшего во времени» при переезде из России в Абхазию. Вот его текст с некоторыми несущественными сокращениями и незначительной редакторской правкой:

«Всем доброе утро, сейчас московское время 8.55. Я работаю экскурсоводом уже семь лет. Из них два года – на российско-абхазской границе. В интернете сегодня ведется много дискуссий и разговоров о том, что переход этой границы занимает очень много времени. Да, так оно и есть, переход занимает от часа до пяти, а то и больше. Люди, простоявшие здесь столько времени, уезжают из Абхазии со словами, что она им понравилась, но приезжать сюда больше не хотят из-за этой «каторги» на границе… Помимо экскурсионных автобусов, на границе стоят в больших очередях и легковые автомобили. И это большой минус для экономики страны. Порой дети и пожилые люди, не выдержав эту очередь, просто падают в обморок. Сейчас, глядя из своего автобуса, я вижу, что наша очередь практически не движется, как будто все умерло здесь. Кто изнемогает от жары, кто с испорченным настроением сидит злой в машине, кто-то даже вышел, играет в бадминтон в загороженной зоне. Одним словом – обстановка на границе ужасная. Здесь все строилось в расчете на тот поток, который был в 2011-2012 годах, но с тех пор он увеличился. Неделю или пару недель назад руководство страны вроде начало заниматься решением данного вопроса, прошли проверки на границе, с обеих сторон граница заработала при проверках хорошо. Но проверки шли два или три дня, и, как только они закончились, граница заработала в том же темпе, что был прежде. На часах уже 9.29, и я до сих пор стою на границе, а сюда я подъехал в 7.00. И, может быть, я ее перейду к 10.30. А за мной еще автобусов 25. В моем автобусе люди уже сильно возмущены, хотя они сидят под кондиционером, а есть здесь такие, кто под этим пеклом стоят на палящем солнце. И у меня убедительная просьба к руководству Абхазии повлиять любым образом на ситуацию на границе, как, допустим, это было во времена проверок. Это прошу не я один – этого просят все экскурсоводы, этого просят все люди, пытающиеся перейти границу».

Что касается потока пересекающих погранпост курортников и туристов, то, насколько помнится, он достиг своего максимума в 2016 году, а в следующем снизился процентов на тридцать; ждем теперь, каким будет в нынешнем, пока прогноз – на уровне прошлого. Справедливости ради надо сказать, что на пешеходном и автомобильном (для пассажиров) переходах «понаставили» за последние годы много дополнительных кабинок для сотрудников погранслужбы, проверяющих документы. На пассажирском их число выросло до 20. Правда, сперва многие из них пустовали, но спустя год-два удалось решить и проблему кадров, что, наконец, значительно повысило пропускную способность границы. По крайней мере, мне уже не доводилось больше сталкиваться с теми ужасами, которые были года три-четыре назад, когда, идя из Абхазии, надо было сперва становиться на солнцепеке в хвост очереди на абхазской половине моста через Псоу… А вот что происходит с экскурсионными автобусами, которые каждое утро заезжают на день в Абхазию из сочинского региона, не знаю. Там, видно, и впрямь дело совсем плохо. Неслучайно же совещание у президента Абхазии 26 июля, посвященное мерам по ускорению перехода гражданами поста «Псоу», состоялось после многочисленных жалоб, прежде всего, пассажиров экскурсионных автобусов. Я когда-то, во второй половине нулевых годов, проехался из Сочи в качестве экскурсанта по так называемому золотому кольцу Абхазии для подготовки газетного репортажа (в основном об уровне подготовки наших экскурсоводов), но тогда переход границы так не напрягал; автобусов было намного меньше.

Пополнило, безусловно, мои представления о ситуации на посту «Псоу» недельной давности интервью Антона Кривенюка на «Эхе Кавказа», в котором он рассказал о своих мытарствах при переходе с семьей через этот пост в Абхазию, после чего он написал жалобу в Генпрокуратуру России. В полночь мне этот пост переходить не приходилось (а если и приходилось, то это было очень давно и без проблем), и был крайне удивлен, когда узнал, что ему понадобилось на это около двух часов. Наверняка сыграло роль то, что многие кабинки в это время не работали, а народу вдруг подъехало много. Безобразие, конечно, что там проблемы с освещением. А требование пограничника разбудить заснувшего на руках у отца двухлетнего ребенка, чтобы спросить у него его имя, – это «что-то с чем-то». Кстати, не все дети в этом возрасте разговаривают.

Но я не согласен с Антоном, когда он противопоставляет «человеческое» отношение к пересекающим границу на автомобильном переходе и «хамское» на пешеходном, причем оговорившись, что последний не переходил уже немало лет. У меня богатый, чуть ли не ежемесячный на протяжении многих лет опыт перехода границы и там, и там, и могу с уверенностью сказать: ну, нет никакой разницы, пограничники, коих на посту работают десятки, могут попасться тебе самые разные в обоих коридорах.

И еще давайте не забывать, что дорога к скандалу обычно двусторонняя. Мне запомнился случай в ноябре прошлого года. Переходя из России в Абхазию в уже, можно сказать, «мертвый сезон» и в послеобеденное, непиковое время, я никак не ожидал, что застряну в очереди на 55 минут. Приближаясь к кабинке пограничника, все больше и больше закипал и собирался выплеснуть свое негодование на голову… Кому? Конечно же, ему, больше-то некому. Но пограничник так спокойно и с пониманием воспринял мои эмоции, так доходчиво объяснил, что столпотворение устроили «алкотуристы», толпами идущие закупать спиртное в магазин беспошлинной торговли (а запретить им это нельзя), что моя злость быстро испарилась.

Итак, сегодня я переходил границу в сторону России по пешеходному коридору в девятом часу утра, и заняло это минут 25. Передо мной стояло человек десять. Проверка моего паспорта заняла две с половиной минуты. В общем, в трехминутный норматив пограничник уложился.

А вот на обратном пути, во втором часу дня, пришлось понервничать (помимо прочего, спешил домой, чтобы успеть отправить этот репортаж). Дело в том, что дополнительных кабинок действительно понаставили, но размеры обоих залов не позволяли расположить их в один ряд. Многие, особенно те, кто переходят здесь границу впервые, становятся в очереди, которые сразу бросаются им в глаза, и те разрастаются до кошмарных размеров. Я, конечно, пошел искать кабинку во втором ряду, а там очередь к первой из них плотно закупорила подход к следующим. Стал в нее, но скоро понял, что там можно и час простоять, тем более что впереди было несколько детей, проверка документов у которых всегда затягивается. Решил все же пробраться к следующим кабинкам, а там в очередях стояло всего уже по 3-4 человека. В общем, на обратный переход мне понадобилось снова 25 минут. Слава богу, никакими странными вопросами о цели моей поездки в Абхазию на сей раз не одолевали (говорят, с подобными расспросами усердствуют, как правило, пограничники-новички): с начала этого года стараюсь переходить пост по абхазскому паспорту.

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

На мно­гос­то­рон­нем ав­то­мо­биль­ном пун­кте про­пус­ка "Ад­лер" сот­рудни­ки от­де­ла по борь­бе с кон­тра­бан­дой нар­ко­ти­ков (ОБКН) Со­чин­ской та­мож­ни, рас­по­ла­гая опе­ра­тив­ной ин­форма­ци­ей, ос­та­но­ви­ли ав­то­мо­биль TOYOTA PRADO.

Во­ди­тель на воп­рос о пе­ре­ме­ще­нии че­рез гра­ни­цу зап­ре­щён­ных ве­ществ от­ве­тил от­ри­ца­тель­но. В хо­де та­мо­жен­но­го дос­мотра в ма­ши­не был об­на­ру­жен тай­ник. Под пе­ред­ним пас­са­жир­ским си­день­ем под об­шивкой по­ла ма­ши­ны сот­рудни­ки та­мож­ни наш­ли свёр­ток квад­ратной фор­мы с твер­дым со­дер­жи­мым внут­ри.

Со­дер­жи­мое свёр­тка бы­ло нап­равле­но на фи­зи­ко-хи­ми­чес­кое ис­сле­до­ва­ние в ЭКО УВД по г. Со­чи ГУ МВД Рос­сии по Крас­но­дар­ско­му краю. Сог­ласно ито­гам эк­спер­ти­зы в сос­та­ве по­рош­ко­об­разно­го ве­щес­тва бы­ло вы­яв­ле­но нар­ко­ти­чес­кое средс­тво – про­из­водное эфед­ро­на. Мас­са ве­щес­тва сос­та­ви­ла 1,87 грам­ма, что яв­ля­ет­ся зна­чи­тель­ным раз­ме­ром нар­ко­ти­ка.

По дан­но­му фак­ту воз­бужде­но уго­лов­ное де­ло по п. «в» ч. 2 ст. 229.1 УК РФ «Не­за­кон­ное пе­ре­ме­ще­ние че­рез та­мо­жен­ную гра­ни­цу Е­АЭС нар­ко­ти­чес­ких средств, со­вер­шённое с сок­ры­ти­ем от та­мо­жен­но­го кон­тро­ля в зна­чи­тель­ном раз­ме­ре». Мак­си­маль­ное на­ка­за­ние, пре­дус­мотрен­ное за со­вер­ше­ние это­го прес­тупле­ния — ли­ше­ние сво­бо­ды на срок от 5 до 10 лет со штра­фом в раз­ме­ре до 1 млн. руб­лей.

http://efcate.com/

 

В пункте пропуска российско-абхазской границы таможенники конфисковали две партии незадекларированной галантереи. Товары на общую сумму более миллиона рублей оказались контрафактными.

По информации Вести Сочи в первом случае у женщины, следовавшей из России с двумя большими дорожными сумками, было изъято 34 сумки и 15 шарфов популярных брендов. Жительница Абхазии заявила, что приобрела их в Москве для себя, а также в подарки своим двоюродным сестрам. Необходимых документов на эти товары у нее не оказалось. Сочинской таможней возбуждено 4 дела об административных нарушениях в связи с недекларированием товаров и незаконным использованием чужого товарного знака.

В другом случае женщина пыталась перевезти на тачке в багаже «своим родственникам и знакомым в подарки» более 30 товаров (сумки, платки, кошельки) известных торговых марок. Документов, разрешающих использовать товарные знаки, у нее тоже не было. По данному факту сочинской таможней было возбуждено 3 дела об административном правонарушении. Предметы, содержащие незаконное воспроизведение товарного знака, подлежат обязательной конфискации и уничтожению, сообщили в пресс-службе ведомства.

Фото: пресс-служба Сочинской таможни

http://apsnylife.ru/