Аквафон Роутеры
Аквафон Красивый номер
Онлайн платежи
Аквафон ЦО
Приложение
Аквафон Апра
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Заявление
Пресс-службы Республиканской политической партии «Форум народного единства Абхазии»

13 декабря 1988 года в политической истории нашей страны произошло значительное событие, заметно повлиявшее на процесс борьбы абхазского народа за восстановление своей государственности. Была создана общественно-политическая организация Народный Форум Абхазии «Аидгылара». Ее работа основывалась на опыте политической борьбы предшественников– лидеров национально-освободительного движения, на протяжении нескольких десятилетий выступавших против экспансионистской политики Грузии, с требованиями о предоставлении абхазскому народу законного права на политическое самоопределение. Подготовка к формированию идейных принципов и программных установок НФА «Аидгылара» началась еще в рамках деятельности Союза творческой молодежи Абхазии, руководителем которого являлся Н.В. Чанба.

Новое общественно-политическое движение действовало в соответствии со своими уставными и программными задачами. На разных этапах НФА «Аидгылара» возглавляли А. Н. Гогуа и С. М. Шамба. За небольшой период организация смогла создать свои структурные подразделения в городах и районах Абхазии. Наиболее масштабной политической акцией, организованной по инициативе «Аидгылара», стал многотысячный Лыхненский сход 1989 года, принявший Обращение к руководству бывшего СССР, где также ставился вопрос о возвращении Республике Абхазия ее независимого политического статуса (1921 г.). Данный документ, имевший поистине судьбоносное значение для всего народа Абхазии, подписали ее руководители в лице Б.В. Адлейба, В.О. Кобахия, другие высокопоставленные лица.

25 августа 1990 г. при поддержке НФА «Аидгылара» X сессией Верховного Совета Абхазской АССР была принята Декларация «О государственном суверенитете Абхазской советской социалистической республики». Это было значительным достижением в плане восстановления исторической справедливости.

Благодаря совместной деятельности лидеров «Аидгылара» и общественных движений Северного Кавказа в г. Сухум была проведена первая Ассамблея горских народов Кавказа, переросшая в дальнейшем в Конфедерацию народов Кавказа, сыгравшую огромную роль в их консолидации.

Шагам НФА «Аидгылара», направленным на достижение поставленных целей, всячески препятствовали грузинские экстремистские организации, действовавшие по указке из Тбилиси. В результате принятия руководством Грузии противоправного решения об открытии Сухумского филиала ТГУ, был спровоцирован конфликт, переросший в опасную межнациональную конфронтацию с трагическими последствиями. Но и в данной ситуации НФА «Аидгылара» сделал все возможное для предотвращения дальнейшей эскалации политической напряженности и объективного расследования фактов.

Новая политическая организация смогла вовлечь в свою деятельность видных представителей русской, армянской, греческой и др. национальных общин. Их лидерами являлись такие крупные общественные деятели и интеллигенты как Ю.Н. Воронов, А.Г. Топольян, Н. Патулиди. В непростых условиях грузино-абхазского политического противостояния НФА «Аидгылара» подготовил реальную почву для проведения демократических выборов в Новый Парламент Абхазии на альтернативной основе. В результате серьезных дипломатических усилий была обеспечена квота, позволившая депутатам, выдвинутым Форумом, и их единомышленникам, добиться принятия ряда важнейших законодательных решений, в том числе и по государственной символике Абхазии.

Председателем Верховного Совета республики был избран выдающийся национальный лидер В.Г. Ардзинба. Несмотря на жесткий прессинг Тбилисской метрополии, НФА «Аидгылара» добился избрания в состав нового Парламента бывшего СССР ряда видных представителей интеллигенции и общественности республики.

Форум учредил свою газету «Аидгылара» ( Единение) , публиковавшую актуальные аналитические материалы, раскрывавшие антинаучную направленность и предвзятость выступлений грузинских политиков и ученых, грубо искажавших историю Абхазии, отрицавших автохтонность абхазского этноса. Главными редакторами абхазского и русского издания данной газеты, пользовавшейся большой популярностью среди населения, были Г.Ш. Аламиа и Н.Т. Джонуа.

НФА «Аидгылара» выступал инициатором и организатором съезда малочисленных народов бывшего СССР и др. важных акций. Организация внесла свой весомый вклад в укрепление взаимосвязей с зарубежной абхазской диаспорой и начало процесса репатриации соотечественников на историческую Родину.

В период Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 гг. сотни участников данного движения находились в рядах защитников Родины, многие из них сложили головы в боях за ее освобождение от грузинских оккупантов. Идеологическая платформа «Аидгылара» легла в основу дальнейшей борьбы народа Абхазии за независимость и ее международное признание. Процесс создания НФА « Аидгылара» и ее многогранная работа по возрождению национальной государственности стали важной вехой новейшей истории Абхазии.

Республиканская политическая партия «Форум Народного единства Абхазии» руководствуется в своей деятельности определенным набором ценностей, провозглашенных в свое время данным общественным объединением, учитывает их непреходящую актуальность и приоритетность. РПП ФНЕА поздравляет всех ветеранов НФА «Аидгылара» с 30-летием создания исторического движения , желает им доброго здоровья и окончательного воплощения идеи независимости и социальной справедливости, которой они посвятили свою энергию и неутомимую деятельность.

РПП ФНЕА . г. Сухум,
13 декабря 2018 г.

 

Организатор мероприятия – Посольство России в Абхазии.

Сухум. 31 октября. Апсныпресс. Дмитрий Басария. Роль национальных общин в развитии Республики Абхазия обсудили общественные и политические деятели Абхазии, а также Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в РА Алексей Двинянин на круглом столе, организованном Посольством России в Абхазии.

Историк и политолог Астамур Тания рассказал о роли национальных общин Абхазии в абхазской государственности: «Чтобы рассмотреть роль и перспективы национальных общин Абхазии, необходимо обратиться, по крайней мере, к ближайшей истории вопроса. Абхазы, к концу 80-х годов ХХ века, составлявшие всего лишь 17% на своей исторической Родине, стремились завоевать поддержку своей линии со стороны представителей других национальностей, что позволило бы приобрести в совокупности большинство на пестрой этнической карте Абхазии того времени, получив преобладание над грузинами, составлявшими более 40% населения автономной республики, а, следовательно, приобрести легитимность своих требований. Представители армянского, русского, греческого и другого населения Абхазии выбрали в основной своей массе курс на сближение с абхазским национальным движением, видя в нем защитника от шовинистической политики Грузии. Естественно, под этим процессом лежала большая работа как руководителей Народного Форума Абхазии «Аидгылара», так и лидеров национальных общин. Именно тогда выдвинулись и вошли в первые ряды новой элиты Абхазии такие яркие политики, как Юрий Воронов, Альберт Топольян и другие, которые стали идеологами союза русских, армян и других национальностей с абхазами. Одновременно с этим абхазские политические лидеры стали инициаторами формирования связей Абхазии с народами Северного Кавказа и казачеством Юга России, став в авангарде межнациональных общественных движений. То, что столицей Конфедерации горских народов Кавказа стал Сухум, также является свидетельством особой роли Абхазии в процессах налаживания межэтнического согласия в регионе. Таким образом, абхазский политический проект изначально не был узко националистическим или шовинистическим, а был ярко выражено интернациональным, что подчеркивает его явное отличие от грузинского движения того периода. Во многом благодаря этому, когда началось вторжение грузинских войск в Абхазию в августе 1992 г., абхазы не остались в одиночестве, получив поддержку своей борьбы со стороны других национальностей внутри республики и многочисленных добровольцев с Северного Кавказа и других регионов России».

Председатель армянской общины Абхазии Галуст Трапизонян также отметил, что все национальные общины Абхазии работают в направлении укрепления абхазской государственности: «В этом нет ни у кого сомнения, потому что все народы республики встали на защиту интересов коренного населения в годы Отечественной войны народа Абхазии».

Подытоживая мероприятие, Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Республике Абхазия Алексей Двинянин подчеркнул: «Хочется в очередной раз отметить, что мы укрепляем двусторонние отношения между Россией и Абхазией путем развития патриотических и дружественных отношений между народами. Роль национальных общин заключается в том, что они должны укреплять эту дружбу».

По итогам круглого стола была принята Резолюция, в которой говорится:

«Исторически сложилось, что рядом с абхазским народом в Абхазии проживают представители более 60 национальностей. Являясь полноправными гражданами независимого, суверенного государства, они не могут оставаться в стороне от процессов, происходящих в мире (как в республике, так и за ее пределами).

Отмечая насущную необходимость активизации национальных общин и культурных центров в общественной, социально-экономической, культурно-образовательной и научной сферах жизни государства, считая участие национальных общин и центров важными слагаемыми стабильного демократического развития республики, стремясь к созданию условий для всесторонней и эффективной реализации прав человека, объединенные общей заботой о будущем государства, участники круглого стола считают необходимым:

1. Отметить актуальность укрепления и совершенствования форм взаимодействия национальных общин и центров.

2. Содействовать координации усилий национальных общин и центров по достижению общественно значимых результатов в различных сферах жизни республики.

3. Практиковать проведение совместных мероприятий, направленных на формирование позитивного имиджа Республики Абхазия и Российской Федерации в странах ближнего и дальнего зарубежья.

4. Считать важным соблюдение принципов партнерства между организациями, гласности, уважения, информированности о проводимых мероприятиях. Использовать в этом вопросе накопленный опыт зарубежных стран.

5. Уделять внимание работе с молодежью, прививая им любовь к своей стране, ее историко-культурным традициям.

6. Следовать принципам межнациональной и межконфессиональной толерантности и дружбы между народами, населяющими республику.

7. Способствовать выработке солидарных подходов к вызовам и угрозам, направленным против Абхазии и России».

 

О грузино-абхазской войне 1992-1993 годов рассказывает Станислав Лакоба, профессор истории, автор книги «Абхазия – де факто или Грузия – де юре?», изданной в 2001 году в Японии (Саппоро), в прошлом депутат Верховного совета и парламента Абхазии (с 1991 по 1996 год), первый заместитель председателя Верховного совета, дважды занимавший пост секретаря Совета безопасности (с 2005 по 2009 и с 2011 по 2013 год). Во время войны был депутатом и возглавлял комиссию по международным делам и межпарламентским связям.

Я на мир взираю из-под столика,

Век двадцатый – век необычайный.

Чем столетье интересней для историка,

Тем для современника печальней.

Николай Глазков

Елена Заводская: Станислав, вы были участником многих политических процессов, которые проходили в период грузино-абхазской войны 1992-1993 годов, очевидцем многих событий. Очень интересно ваше мнение и ваша оценка роли тех политических лидеров, которые действовали на тот период. Давайте вспомним об этом и, может быть, начнем с роли Бориса Ельцина.

Если бы Ельцин воспротивился, то война в Абхазии не началась бы. Это была очень противоречивая фигура, особенно если говорить о 1992 годе, когда к власти в начале марта пришел Шеварднадзе, и сразу же после его появления более 30 стран признали Грузию

Станислав Лакоба: Конечно, рассматривая этот период, прежде всего, нужно говорить о Ельцине. Если бы Ельцин воспротивился, то война в Абхазии не началась бы. Для меня это совершенно очевидно. Это была очень противоречивая фигура, особенно если говорить о 1992 годе, когда после Гамсахурдиа к власти в результате переворота в начале марта пришел Шеварднадзе, и сразу же после его появления более 30 стран признали Грузию. При Гамсахурдиа этого не было. По большому счету Гамсахурдиа больше отвечал интересам России, чем Шеварднадзе, но обстоятельства сложились именно таким образом. Сам Гамсахурдиа уже в то время говорил открыто, что это был заговор, прежде всего, американцев, что в его свержении принимали участие госсекретарь Бейкер и Буш. И без участия военных ничего бы не произошло. Мы знаем, что в тот период Грачев (позднее министр обороны РФ) активно контактировал с Китовани. Китовани возглавлял «Национальную гвардию», а потом пошел против Гамсахурдиа. В свое время Бейкер заявлял, что политика России в тот период (до 1994 года) проводилась в фарватере американской внешней политики…

24 июня 1992 года в Дагомысе состоялась встреча по урегулированию югоосетинского конфликта, который начался еще при Гамсахурдиа. Шеварднадзе хотел умыть руки, потому что был против этого конфликта, и на повестке дня были совершенно другие вопросы, нужно было вступать в международные организации. На дагомысской встрече 24 июня был положен конец войне, стороны договорились, что ее прекращают. И ее нужно было прекратить, потому что без голоса России и при наличии военных действий Грузия не могла стать членом ООН. Соглашение было подписано, и тогда же вечером было подписано коммюнике между Ельциным и Шеварднадзе о том, что они будут взаимодействовать, т.е. их правоохранительные органы на территориях, которые находятся под их юрисдикцией, будут бороться против полулегальных и других вооруженных формирований, что и привело потом к тому, что 14 августа Грузия ввела на территорию Абхазии свои войска. Эта встреча в Дагомысе вошла в историю как «дагомысский сговор». Фактически был дан зеленый свет для военных действий. Судьба Абхазии была предопределена.

Е. З. Почему?

С. Л.: Потому что было заключено соглашение – коммюнике – о том, что они будут наводить порядок: в Грузии – грузинские войска, а Россия не будет вмешиваться. Вот о чем речь идет.

Е. З.: Станислав, как по-вашему, какую стратегическую цель преследовал Ельцин во взаимоотношениях с Грузией и Абхазией на тот период?

С. Л.: В этот период у Ельцина были очень расплывчатые, как мне кажется, представления о том, что будет и как будет. Интересно, что вопросами внешней политики, особенно в ближнем зарубежье, в Закавказье, на тот момент занималось в большей степени военное ведомство, нежели дипломатическое, и это подтверждают события.

Как только Шеварднадзе оказался в Грузии, он стал себя вести совершенно по-другому: забыл о своих обязательствах, оттягивал их исполнение, говорил, что мы слабы, нас могут свергнуть. Он этим как бы пугал Ельцина

Главной целью у тогдашнего руководства России и у Ельцина было добиться от Шеварднадзе еще до того, как он пришел в Грузию вместо Гамсахурдиа, согласия на то, что он вступит в СНГ. Но как только Шеварднадзе оказался в Грузии, он стал себя вести совершенно по-другому: забыл о своих обязательствах, оттягивал их исполнение, говорил, что мы слабы, что мы сейчас боремся со звиадистами, что нам надо укрепить армию, навести порядок, что у нас нет вооружения, нас могут свергнуть и может произойти реставрация режима Гамсахурдиа. Он этим как бы пугал Ельцина и даже инсценировал выступление в Тбилиси по захвату телецентра. Это произошло 24 июня – днем Шеварднадзе закончил бороться с этим переворотом, потом вдруг сказал: «Игра окончена!» И вечером полетел на встречу с Ельциным. Видимо, он убедил его, чтобы ему, несмотря на то, что Грузия еще не член СНГ, дали вооружение.

Е. З.: Да, известно, что накануне войны состоялась передача руководству Грузии вооружения, которое имелось на советских военных базах в Грузии. Расскажите немного подробнее, о каком вооружении шла речь и как эта передача состоялась?

С. Л.: Было передано несколько дивизий, танки, бронетехника, самолеты, вертолеты. Количество я точно назвать не могу, но бронетехники было много. Шеварднадзе выступил на госсовете 11 августа и сказал: «Мы так сильны, как еще никогда не были сильны, даже два-три дня назад». Есть соответствующие публикации серьезных аналитиков, которые писали, что это произошло в конце июля – начале августа. В частности, в Ахалкалаки была огромная база, передали ее вооружение, потом весь Закавказский округ фактически подчинили Шеварднадзе. И мы знаем, что на бронетехнике, которая вошла в Абхазию 14 августа, в качестве механиков-водителей в основном были военнослужащие Закавказского военного округа.

Е. З.: Вы пишете о том, что Ельцин поддерживал Грузию до 25 сентября 1992 года. А в этот день Шеварднадзе вдруг на заседании Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке обратился за помощью к Западу и обвинил Россию. Что произошло между Ельциным и Шеварднадзе в сентябре 1992 года? Что лежало в основе изменения отношений или они изначально были шаткими?

С. Л.: Если говорить коротко, то нужно сказать, что был первый этап, будем его считать таковым от Дагомысского коммюнике от 24 июня 1992 года до конца сентября 1992 года. На этом этапе Ельцин и его окружение поддерживали Грузию, потому что Шеварднадзе заверил их в том, что будет блицкриг – молниеносная война, которая закончится через два-три дня малой кровью, что мы там просто что-то поменяем, несколько человек уберем и потом на Красной Поляне встретимся в воскресенье. 16-го числа на Красной Поляне, на территории военного санатория, были накрыты столы, а Ельцин находился в Сочи.

Ельцин дал Шеварднадзе все, чего тот хотел: и вооружение, и Закавказский военный округ его поддерживал, и высадку десанта организовали, но Шеварднадзе не смог этим воспользоваться

Более того, он приехал в этот день на Красную Поляну, машины его эскорта покрутились и уехали, потому что блицкриг не состоялся. Ельцин дал Шеварднадзе все, чего тот хотел: и вооружение, и Закавказский военный округ его поддерживал, и высадку десанта организовали, но Шеварднадзе не смог этим воспользоваться. Он недооценил, видимо, абхазских возможностей, думал, что при виде бронетехники все разбегутся, и никто не ожидал, что начнутся столкновения. Более того, сама операция дала осечку. Они планировали рано утром высадиться прямо с железнодорожных платформ, начиная от границы на Леселидзе (в Гечрипше и в Цандрипше), причем подразделения должны были высаживаться вместе с бронетехникой таким образом, что наутро вся страна оказалась бы фактически оккупирована военными.

Но неожиданно для всех взорвался один из мостов на подходе к Ингуру, пришлось перегружать танки с платформ, они пошли своим ходом и только днем добрались до Сухума. Начались первые стычки уже 14-го числа, и на повороте на Ткварчал подбили танк.

В этот первый период, когда Грузии были переданы несколько дивизий с вооружением и бронетехникой, вертолеты, самолеты и т.д., Ельцин сделал очень многое: и закрыл глаза, и поддержал.

Кстати, Грузия была принята в ООН 31 июля, а через две недели началась война. Причем Чикваидзе, министр иностранных дел, выступая в Организации Объединенных Наций, сказал, что в Грузии нет негрузинской земли, и мы будем до последней пяди защищать нашу землю. Вот, о чем он говорил накануне войны. А когда начались неудачи, Шеварднадзе вдруг в Нью-Йорке выступил и стал обвинять Россию в том, что это она мешает и сталкивает нас, не дает нам спокойно жить и т.д. У Ельцина тоже были оппозиционный парламент и серьезная оппозиция внутри страны. И все стали выступать против него. Не успел Шеварднадзе сойти с трибуны ООН, как было принято постановление Верховного совета России, которое называлось «О положении на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии», в котором потребовали немедленно вывести грузинские войска с территории Абхазии. Сам Шеварднадзе из Нью-Йорка тут же прилетел в Москву, и он потом говорил, что Ельцин встретил его крайне холодно.

Е. З.: Т.е. после выступления Шеварднадзе в ООН, где он обвинил Россию в неудачах, он ожидал теплого приема в России?

С. Л.: Я не думаю, что он ожидал, что его примут особенно тепло, но, наверное, не думал, что будет вот такая реакция, потому что очень многое ему прощалось. Это был его прокол, конечно. Ельцин в сердцах тогда сказал: «Он возомнил из себя, бог знает что, а под ним нет даже банановой республики». Это известные слова Ельцина. Ведь я говорю, что все крутилось вокруг СНГ. Потом Грачев убедился, что его друг Китовани и другие не могут решить вопрос вступления Грузии в СНГ, а это был главный вопрос. Более того, убедились, что они не думают и даже не помышляют об этом, вот тогда ситуация обострилась.

Накануне войны Джаба Иоселиани говорил Шеварднадзе: «Надо подписать с ними по поводу СНГ». А Шеварднадзе ответил ему: «Не спеши. Сначала надо разобраться с Абхазией»

Ельцин тоже понял, что речи о вступлении Грузии в СНГ быть не может. Здесь очень интересно, что накануне войны Джаба Иоселиани говорил Шеварднадзе: «Надо подписать с ними по поводу СНГ». А Шеварднадзе ответил ему: «Не спеши». И тут Джаба, он же был острослов, говорит: «Слушай, если в Москве чихнут, у нас будет двустороннее воспаление легких!» На что Шеварднадзе ему возразил: «Сначала надо разобраться с Абхазией». Это было накануне начала военных действий. Образно выражаясь, Шеварднадзе хотел войти в Абхазию, не входя в СНГ. Он вел свою игру.

Е. З.: В чем заключалась его игра?

С. Л.: Это была западная игра, но делалась она руками той России, Ельцина и некоторых людей из его окружения. Однако в России были силы, которые выступали против, выступали в поддержку Абхазии, тот же парламент, народы Северного Кавказа, казачество, Юг России, очень много было добровольцев, которые приезжали в Абхазию.

Е. З.: В чем был смысл этой игры Шеварднадзе, уточните, пожалуйста?

С. Л.: В Штатах в начале феврале 1992 года Шеварднадзе по решению мирового закулисья, не будучи руководителем Грузии (он прибыл в Тбилиси только 7 марта 1992 года и стал членом Госсовета), подписал с компанией Brock group LTD протокол об экономической геостратегии Грузии на ближайшие десятилетия. Я публиковал эти материалы. Им нужен был такой человек, как Шеварднадзе.

Е. З.: О чем там шла речь?

С. Л.: Речь шла о транспортировке энергоресурсов, о морских портах ­– Батуми, Поти. Это были планы, наброски будущего нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан в обход России. Т.е. фактически ему там, в Америке, в феврале 1992 года тоже дали «добро» на это все.

Е. З.: Пожалуйста, конкретизируйте, куда Шеварднадзе вел Грузию, в каком направлении, какая была цель?

С. Л.: Шеварднадзе выводил Грузию из-под влияния России, он не собирался входить в СНГ и брал прямой курс на Запад. Но в тот момент у него это не могло получиться. Он слишком положился на своих западных друзей.

Шеварднадзе выводил Грузию из-под влияния России, он не собирался входить в СНГ и брал прямой курс на Запад. Он слишком положился на своих западных друзей.

По результатам этой войны 9 октября Грузия вошла в СНГ, потому что иначе убрали бы Шеварднадзе и поставили бы Гамсахурдиа. Тем более что Гамсахурдиа был в Мингрелии, в Поти шли бои. Потом помните, что произошло, когда высадился десант российской морской пехоты? Они помогли Шеварднадзе и разблокировали железную дорогу на Поти, на Самтредиа, порты и т.д. Это же были договоренности. А потом вдруг встреча в Москве, где Шеварднадзе 9 октября 1993 года уже после того, как потерял Абхазию, подписал документ о вхождении в состав СНГ.

Вот за это бывший министр обороны Шарашенидзе и критикует его, говоря, что была возможность сделать это раньше, и все было бы хорошо, и не было бы никакой войны в Абхазии, и вообще ничего бы не было. Более того, они предоставили, кажется, на 20 лет территории для российских военных баз в Грузии, порт Поти передали России, и сюда были возвращены некоторые кадры (Гиоргадзе, Надибаидзе), в которых была заинтересована Российская Федерация. И Шеварднадзе на время, примерно до 1996 года, опять вернулся в орбиту российского влияния.

Е. З.: Станислав, роль Ельцина и Шеварднадзе вы осветили. Давайте мы перейдем к роли Владислава Ардзинба. В военной ситуации, когда уже начались боевые действия в Абхазии, какие отношения, какие точки напряжения существовали между тремя лидерами? Охарактеризуйте Владислава Ардзинба, его взгляды на ситуацию и поведение?

С. Л.: Конечно, он все же рассчитывал на то, что Россия и Ельцин, с которым он накануне встречался, не будут безучастными, что они окажут какую-то поддержку. В первый день войны, 14 августа, он пытался связаться с Ельциным, тот находился в Сочи, но Коржаков ему несколько раз отвечал: «Борис Николаевич в море…». Фактически никаких контактов не было. Мы видели, как в спешке эвакуировались российские военные.

В эти дни был самый настоящий геноцид. Даже министр внутренних дел Грузии Ломинадзе вспоминал: «Гвардейцы Китовани напали на город как саранча. Я никогда не думал, что мы такие бесстыжие»

Была, конечно, у Владислава Ардзинба определенная растерянность, но присутствия духа он не терял. Очень важно, что 14 августа он сделал заявление по абхазскому телевидению и призвал народ к сопротивлению, заявил, что это акт агрессии. Это очень важно, потому что в тот день было архисложно сориентироваться. Более того, МИД Российской Федерации обратился к руководству Грузии и поддержал то, что происходит. Это было при Козыреве и опубликовано было, кстати, 19 августа 1992 года в «Свободной Грузии». Они поддержали эту акцию, сказали, что это борьба с сепаратистами, террористами и т.д. А вы знаете, что здесь творилось и что делали с многонациональным русскоязычным населением, что творилось с армянами, греками, не говоря уже об абхазцах. Здесь в эти дни был самый настоящий геноцид. Даже министр внутренних дел Грузии Ломинадзе вспоминал: «Гвардейцы Китовани напали на город как саранча. Я никогда не думал, что мы такие бесстыжие». Так он высказался уже после войны и сказал, что «мы виновны во многом».

Е. З.: В те тяжелые дни в каком настроении был Владислав Ардзинба? Как он, не только как историческая личность, но как человек реагировал на ситуацию?

С. Л.: Для него было большой неожиданностью то, что произошло. Чувствовалось, что он лихорадочно пытался что-то сделать, выяснить, связаться по телефону с первым лицом. Он же неслучайно пытался связаться с руководителем России? Было очевидно, если бы Ельцин был против, никакой военной авантюры бы не было. Был сговор, но об этом мы можем говорить сейчас, когда знаем документы и материалы.

Было очевидно, если бы Ельцин был против, никакой военной авантюры бы не было. Был сговор, но об этом мы можем говорить сейчас, когда знаем документы и материалы

Да, определенная группа депутатов тогда была рядом, но по соображениям безопасности он не был доступен. Мы понимали, что за ним шла охота, причем говорилось открыто, что «нужно с Ардзинба решить вопрос». Потом стало известно из некоторых источников, что один из самолетов ТУ-134 из Тбилиси находился в аэропорту г. Адлера с грузинским спецназом. У них было, видимо, представление, что руководство Абхазии побежит и они на границе всех схватят, посадят в самолет и увезут в Тбилиси, в том числе, депутатов.

Потом шла высадка десанта со стороны границы с Россией, чтобы отрезать нас от российской границы. И только 17-го числа мы увидели Владислава в Гудаутах. Т.е. эти дни контакта не было, он был со своей охраной.

Очень важно, это вспоминают и наши депутаты, что 17-го числа в Гудаутах охранник Владислава Виталий Бганба позвал его к телефону – в машине стоял телефон ВЧ, – это был первый звонок из Москвы, звонил Бурбулис, он тогда был госсекретарем. Вечером Владислав появился и был уже совершенно в другом настроении.

Е. З.: Как изменилось его настроение за эти дни?

С каждым днем настроение у Ардзинба становилось все более определенным, он выступил в Гудаутах, кажется, 17-го числа, с балкона и призвал народ к сопротивлению. Потом Владислав стал набирать силу

С. Л.: С каждым днем это настроение у него становилось все более определенным, он выступил в Гудаутах, кажется, 17-го числа, с балкона и призвал народ к сопротивлению. Немалую роль в этом сыграл Павел Харитонович Ардзинба, которого недавно в результате теракта убили. Он встал рядом, у него были возможности, благодаря которым стали приобретать вооружение и обмундирование. Валерий Айба тоже был рядом с ним. Эти люди составили костяк сопротивления. Депутаты, конечно, тоже, но не все, человек 14. Это те, кто стоял рядом, поддерживал, цементировал. Что касается остальных, то иной раз было не понятно, какую роль они играют.

Потом Владислав стал набирать силу. Было очень сложно эту ситуацию вынести: гибель людей, трагедия, перемещение населения, надо было организовать условия для жизни беженцам, которые выбрались из оккупированной части Абхазии. Не прекращались контакты с разными политическими силами в России. Нужно отдать должное, все – либералы, демократы, националисты – все поддержали Абхазию. Например, поддержали Елена Боннэр, депутат Старовойтова. Они знали Абхазию, понимали, что происходит. Они говорили: «Если Россия отпустила вас, отпустите Абхазию. В конце концов, грузины, вы что делаете?»

Конечно, сильно повлияло на Ельцина и политику России то, что поднялся Северный Кавказ. Они увидели, что под вопросом безопасность самой Российской Федерации

Конечно, сильно повлияло на Ельцина и политику России то, что поднялся Северный Кавказ. Они увидели, что под вопросом безопасность самой Российской Федерации. Я имею в виду добровольческое движение в поддержку Абхазии, Конфедерацию горских народов Кавказа, это произвело такое серьезное впечатление, что Ельцин и другие вынуждены были корректировать свой курс.

Они ведь как думали: тихо, молча прихлопнем Абхазию, с Грузией договоримся, Шеварднадзе все же наш человек, в Москве работал, Гамсахурдиа ­­– не наш человек, а если мы будем иметь Шеварднадзе, то будем иметь всю бывшую Грузинскую ССР, включая Абхазию. Они не хотели проблем, и они, как мне кажется, очень вольно рассуждали на эту тему, во многом не понимали даже предмет, о котором они говорят. Такое у меня складывалось впечатление.

Но были люди, которые разбирались, например, Бабурин Сергей Николаевич, который знал, изучил нашу проблему. Были другие, приезжали депутаты, и не только депутаты. Возвращаясь к Владиславу, я хочу сказать, что он очень решительно и твердо себя повел, проявил немалое упорство. Никто не смог бы быть таким лидером, как он, в тот период. Надо отдать ему должное, он повел себя очень мужественно, и как историк понимал роль, какую он играет. На самом деле, Ардзинба сделал невозможное в тот период.

Перед войной Ардзинба сказал: «Если надо, я даже в Тбилиси приеду, и там поговорим». Но Шеварднадзе не реагировал, он хотел просто уничтожить, унизить, растоптать...

В своих воспоминаниях генерал Леван Шарашенидзе, бывший министр обороны Грузии, прямо пишет, что вся вина за развязывание войны лежит на Шеварднадзе. Перед войной, в мае месяце, у него была встреча с Ардзинба, и Ардзинба сказал: «Если надо, я даже в Тбилиси приеду, и там поговорим». Он говорит: «Я все это докладывал Шеварднадзе». Но Шеварднадзе не реагировал, он хотел просто уничтожить, унизить, растоптать... Вот, о чем он думал.

Е. З.: Говоря о предвоенной и военной ситуации, нельзя ничего не сказать о Звиаде Гамсахурдиа. Станислав, расскажите, пожалуйста, о том, какую роль он сыграл в ситуации, менялись ли его взгляды и каким образом?

С. Л.: На первых порах он выступал с крайне шовинистскими заявлениями о многих народах, которые проживали на территории бывшей Грузинской ССР. В начале 1989 года было его воззвание «К грузинам в Северо-Западной Грузии», где он выступил против абхазцев, заявил, что они якобы пришельцы, не имеют никакого отношения к Абхазии. Он даже призвал грузин не ходить на абхазские похороны и свадьбы. Такие вот мелочные вещи были в 1989 году, но об этом мало говорят, а ведь это было начало 1989 года и, кстати, произвело удручающее впечатление не только на абхазское население, но и на все негрузинское население в Абхазии, и даже на тех грузин, которые здесь жили. Подобные высказывания и привели к событиям апреля 1989 года в Лыхны, когда собрался многотысячный народный сход, на котором был поставлен вопрос о восстановлении статуса Абхазской республики 1921 года.

Гамсахурдиа придерживался такой линии примерно до марта 1991 года, до того момента, когда состоялся референдум. После референдума в Абхазию перебросили десантно-штурмовой батальон, действовала Конфедерация горских народов Кавказа, и он увидел, что здесь возникла колоссальная угроза. В это время он уже воевал в Южной Осетии и, видимо, понял, что на два фронта воевать не может. И тут он вдруг заговорил совершенно по-другому: заявил, что абхазы – это такие же коренные жители, как и грузины, стал говорить о двуаборигенности, и даже о том, что нужно сформировать парламент. Гамсахурдиа предложил даже квоты по этническому принципу, хотя ему предлагали, в частности, абхазский юрист Зураб Ачба, двухпалатный парламент: палату национальностей и палату республики, где были бы представлены все национальные общины. Но ему это не понравилось, он сказал, что это будет очень опасный инструмент для самой Грузии: если создать двухпалатный парламент, то проживающие в Грузии большие группы людей, например, армяне и азербайджанцы, могут доставить парламенту очень много хлопот. Он предложил этнические квоты, т.е. 28 депутатов – абхазцы, 26 – грузины и 11 – русскоговорящие. Более того, он пошел еще дальше и стал говорить о том, что неплохо было бы создать по аналогии с Чехословакией Абхазо-Грузинскую федерацию. В принципе, как я понимаю, он стал уходить от края пропасти и понял, что худой мир лучше, чем война.

Е. З.: В публикациях встречается такая точка зрения, что не Шеварднадзе был инициатором введения войск на территорию Абхазии 14 августа 1992 года. Вы что думаете по этому поводу?

С. Л.: В этом смысле очень интересно мнение бывшего министра обороны Левана Шарашенидзе, который пишет, что у него с февраля по май 1992 года было много встреч с Ардзинба, и Ардзинба давал согласие на переговоры с Шеварднадзе, но виноват Шеварднадзе, потому что он не шел ни на какие уступки.

Е. З: А почему он не соглашался на встречу с Ардзинба, как вы считаете?

Шеварднадзе был настроен на силовое решение проблемы. В таком окружении, как Китовани и Иоселиани, у него для маневра не было особых возможностей

С. Л.: Потому что Шеварднадзе был настроен на силовое решение проблемы. В таком окружении, как Китовани и Иоселиани, у него для маневра не было особых возможностей. Но мнение о том, что якобы Шеварднадзе был против введения войск, а настояли на этом другие, не выдерживает никакой критики. Почитайте, например, как 11 августа Шеварднадзе выступал на Госсовете. Он говорил, что мы наведем порядок на всей территории Грузии, начиная от Леселидзе, и что наши границы нерушимы.

Е. З.: Перед войной у многих было такое представление, что Шеварднадзе достаточно умен, достаточно опытен и дипломатичен для того, чтобы не начинать эту войну. А вы сейчас говорите, что он рассчитывал уничтожить и завоевать Абхазию блицкригом. Почему он недооценил возможное сопротивление?

С. Л.: Это не я говорю, это говорят документы и материалы. Действительно, он хотел таким образом быстро решить проблему в Абхазии. Они же брали в пример Мингрелию, куда они вошли и все разбежались. Поубивали людей, поиздевались и, наверное, думали, что в Абхазии будет то же самое. Но здесь все получилось по-другому.

В течение всей своей жизни и карьеры у Шеварднадзе Абхазия была своего рода «пунктиком». Он все совещания начинал с вопроса: «Как там в Абхазии?» И всегда этого очень боялся. Конечно, можно было все решать по-другому. Даже Леван Шарашенидзе пишет, что был удивлен, как этот человек, который руководил МИДом России, с богатейшим опытом, не мог в течение пяти-шести месяцев найти общий язык с Ардзинба и Абхазией? Тем не менее Шеварднадзе не сделал ни одного шага навстречу.

Кстати, и грузинский историк Зураб Папаскири тоже пишет, что вызывает удивление, как Шеварднадзе, человек с таким опытом, мог на это пойти? Ему надо было даже поехать в Сухум и договориться с Ардзинба, выяснить, чего хотят абхазцы и что хотим мы. Это только подтверждает то, о чем писал Шарашенидзе. Видимо, цель была совсем другая, он хотел военным путем решить эту проблему, разрубить сразу гордиев узел, чтобы не морочить себе голову с этими абхазцами. Для меня это совершено очевидно.

Иоселиани очень интересную вещь сказал: «Я их потом предупреждал: не делайте этого. Я абхазцев знаю. Вы что думаете, вам дали танки и самолеты и вы сможете на них абхазцев переехать? Я с ними сидел, я их знаю, они оборотку дадут»

Но он делал это в основном руками Китовани. Я говорил с Иоселиани в Женеве, когда шел переговорный процесс в 1994 году. Я его спросил: «Джаба, как это случилось?» Он мне ответил: «Ты знаешь, я вообще был против этого. Это же Шеварднадзе и Китовани». Я говорю ему: «Как?» А он говорит, что они это решали 11 числа на заседании Госсовета, на котором его даже не было. И это правда, его там не было. И он мне даже такую, очень интересную вещь сказал: «Я их потом предупреждал: не делайте этого. Я абхазцев знаю. Вы что думаете, вам дали танки и самолеты и вы сможете на них абхазцев переехать? Я с ними сидел, я их знаю, они оборотку дадут». Вот дословно его слова. И дальше он интересно закончил свой монолог: «Они оборотку дадут», сделал паузу и говорит: «Вот и получили». Я говорю: «Ты что, непричастен, что ли, к этим делам?» «Я, – говорит Иоселиани, – причастен, но уже потом». Я говорю ему: «Ну что вы творили в Очамчирском районе?» А он ответил: «Ну, я же не могу за каждого негодяя отвечать, у вас же тоже негодяи есть».

Е. З.: Как складывались взаимоотношения после начала военных действий между Владиславом Григорьевичем Ардзинба и Борисом Николаевичем Ельциным? Мы все помним кадры в новостях, когда Ельцин, Ардзинба и Шеварднадзе выходят к журналистам и возникает такая странная ситуация, когда Ельцин пытается заставить Ардзинба и Шеварднадзе пожать друг другу руки. Эти секунды производят впечатление очень напряженных и очень трагических. Вы можете как-то прокомментировать ту ситуацию?

С. Л.: Я говорил о том, что произошло 25 сентября. Шеварднадзе поехал в Штаты и выступил там с обвинениями в адрес России. После этого произошел полный разворот в российской политике. Уже в начале октября Гагра была освобождена и граница с Россией была открыта. А 3 сентября в Москве решался вопрос войны и мира, будущего Абхазии.

На этой встрече присутствовали представители многих республик Северного Кавказа, и было решено, что конфликт этот может быть урегулирован политическим и дипломатическим путем. Сначала, как я понимаю, был представлен один документ, который обсуждался и с нашей стороны, и с другой стороны, были сделаны некоторые замечания, но он был в общем-то приемлемый. А потом, как рассказывал сам Владислав Григорьевич, произошел небольшой перерыв, Ельцин и Шеварднадзе уединились, ушли вместе. Потом Ельцин вышел явно выпивший и сказал: «Мы не будем тот документ подписывать, давайте другой документ подписывать». Ардзинба говорит ему: «Надо обсудить, Борис Николаевич, как это мы будем не глядя подписывать?» «Нет, – сказал ему Ельцин, – надо подписывать, у нас нет времени сейчас каждый пункт обсуждать». И складывалась такая ситуация: если бы абхазская сторона этот документ не подписала, это бы означало, что мы против мирного урегулирования, против всего. На нас могли навесить все что угодно. И были люди, как он рассказывал, которые и справа, и слева ему твердили: «Подписывай, подписывай, подписывай».

Ардзинба был вынужден этот документ подписать. В нем шла речь о территориальной целостности Грузии, о том, что выводятся не все войска, и часть военных Грузия оставляет на территории Абхазии. И там уже ни слова не было о федеративном устройстве Грузии

Парламент делегировал на эту встречу Владислава Ардзинба и Юрия Воронова. И так там сложилась ситуация, что Ардзинба был вынужден этот документ подписать. В нем шла речь о территориальной целостности Грузии, о том, что выводятся не все войска, и часть военных Грузия оставляет на территории Абхазии. И там уже ни слова не было о федеративном устройстве Грузии. И очень важно то, о чем вы говорите: когда они вышли к журналистам, Ардзинба повел себя выдающимся образом. Он фактически дезавуировал этот документ, когда он сказал, что надежда на вас, Борис Николаевич, мы подписали этот документ из уважения к вам, мы вынуждены были его подписать, он даже это сказал. И потом не хотел подавать руку Шеварднадзе, как вы помните, хотя тот руки тянул, но Владислав все равно не дал руки. И видно, какой оскал был у Шеварднадзе, он был в ярости. Никто не ожидал, что Владислав так себя поведет. Возьмите любого политика, думаю, никто не смог бы так себя повести в той ситуации. Я считаю, что это был переломный момент, после которого Ельцин как-то по-другому взглянул на него.

Е. З.: А что произвело такой переворот в отношении к Абхазии после этой встречи и речи Владислава Ардзинба? Это воля к сопротивлению или что? Как историк, конкретизируйте, пожалуйста.

С. Л.: Коротко говоря, что там стало понятно для многих? Мне выкручивают руки, но мы не сдаемся, мы будем продолжать! Вот что это означало. И все понимали, в каком он был состоянии, понимали, что он один фактически противостоял всему миру. Владислав потом говорил мне, что после этого для него открылись все двери, все его вопросы решал глава правительства Егор Гайдар. Имеется в виду гуманитарная помощь, продовольственная, другие дела. «Было очень много проблем, и он эти проблемы снимал. Не было такого, чтобы я приехал и где-то в приемной стоял и ждал», – говорил Ардзинба.

Е. З.: Раз мы освещаем международный контекст грузино-абхазской войны, расскажите, пожалуйста, и о роли двух ведущих грузинских силовиков – Китовани и Иоселиани.

С. Л.: Мне вот что рассказывал один человек (называть его не буду), который приехал в Тбилиси после событий в январе 1992 года, когда изгнали Гамсахурдиа. Так вот, когда он приехал в Тбилиси, его встречал Джаба Иоселиани. И когда Иоселиани ехал с ним в машине, он сказал ему: «Знаешь, что в Тбилиси говорят обо мне и о Китовани?» Тот ответил: «Нет, не знаю. Что говорят?» «Говорят, – сказал Иоселиани, – что к власти пришел известный вор – это я, и неизвестный художник – это Китовани, он скульптор!»

Грачев думал, что с помощью Китовани можно будет оформить союз Грузии с СНГ. Ведь не просто так, не бескорыстно он им с вооружением помог

Конечно, они были люди разные. Насколько я знаю, Иоселиани Китовани терпеть не мог. Он как-то сказал о нем: «Это – животное». Он считал его мясником, неотесанным, не тонким человеком. Иоселиани, конечно, был более тонкий, более умный. Конечно, они были движущей силой. Китовани возглавлял бывшую «Национальную гвардию» и был ярым противником Гамсахурдиа, он был в близких, дружеских отношениях с Грачевым. Грачев думал, что с помощью Китовани можно будет оформить союз Грузии с СНГ. Ведь не просто так, не бескорыстно он им с вооружением помог. А Иоселиани был совсем другого плана человек.

Е.З.: Какого?

С. Л.: Например, Иоселиани считал, что Шеварднадзе нужен Грузии, а Сигуа и Китовани были против того, чтобы он приехал в Грузию. После того как Шеварднадзе с Китовани пять часов в Москве проговорил, Китовани стал другим, изменил свое мнение.

Иоселиани, когда я спросил его, для чего Шеви был вам нужен, ответил: «Ты же знаешь, кто мы? Нам ширма нужна». Я сказал ему: «Вы себя погубите». Но он все-таки считал, что Шеварднадзе им нужен как ширма, его знали в мире. А их никто не знал. «Ты же знаешь, – сказал он мне, – нашу биографию». Вот в таком плане он рассуждал. Отчасти это была криминальная власть, и там произошла криминальная революция. Гамсахурдиа, конечно, был человек из совершенно другой среды, из интеллигентной семьи, сын писателя, но увлекся романтическим национализмом. А потом, когда столкнулся с реальностью, там все оказалось по-другому, но он от национального романтизма, как мне кажется, так и не отошел.

С ним были определенные контакты, был момент, когда он хотел помощи от Абхазии. Представьте себе, человек говорил, что абхазцев как таковых не было, а потом вдруг на абхазском заговорил. Он же на абхазском языке выступил с обращением в 1993 году, в разгар войны.

Е. З.: В чем был смысл его обращения?

С. Л.: Он говорил, что мы братья, что мы должны помогать друг другу, что Шеварднадзе – это узурпатор и т. д. Ему предлагали, как я понимаю, буферное государство в пределах Мингрелии, но он хотел всю Грузию, а всю Грузию ему, видимо, не предполагали отдавать. А когда Шеварднадзе понял, в чем дело, он дал добро и на вступление в СНГ, и на российские базы, тогда ему оказали поддержку, и он вошел в СНГ. Через два года, в 1996 году, российские позиции ослабли, и он опять вырвался из этой орбиты. Помните, покушение на него было? Тогда обвиняли Гиоргадзе, потом Гиоргадзе уехал, был такой Надибаидзе, министр обороны, они считались пророссийскими. Шла борьба за сферы влияния…

Эхо Кавказа

Нынешняя неделя была разнообразной: как поется в песне, «то берег, то море, то солнце, то вьюга», а море иногда штормило.

В частности, после того, как парламент 3 мая не утвердил исполнение государственного бюджета 2017 года, завернул его в сторону Генеральной прокуратуры и поручил проверить законность исполнения, зашевелился Минфин.

Депутаты звали к ответу экс-премьера Беслана Барциц, но он незадолго до скандального заседания парламента ускользнул из-под огня критики, подал в отставку и ушел руководить администрацией президента.

Бывший министр Дмитрий Сериков давал разъяснения по сумме размером в 1,2 млрд рублей, которую кабмин не успел освоить. После брифинга Серикова председатель парламентского комитета по бюджету Натали Смыр, которая озвучивала претензии депутатов к правительству по факту неисполнения бюджета, снова выступила на расширенном комитетском заседании и сообщила публике, что к Минфину у депутатов никаких претензий нет:

«Но парламент возмутило, во-первых, то, что 22 декабря 2017 года исполнительная власть вышла с законопроектом, по которому увеличивались доходная часть на 611 млн рублей и расходная часть на 975 млн рублей. А на выходе нет кассового исполнения по обязательствам. Необходимо было секвестрировать бюджет. А о том, что мы не исполняем бюджет, было уже понятно по итогам за девять месяцев: курортный сезон не состоялся, рыба не приплыла...»

По поводу передачи материалов в Генпрокуратуру Смыр пояснила:

«Парламент посчитал, что материалы нужно передать в прокуратуру, как в надзорный орган, на предмет соблюдения законности. В этом ничего страшного нет. Это не говорит о наличии в материалах каких-то уголовных дел. Презумпцию невиновности никто не отменял».

Это притом, что на сессии парламента депутаты в связи с неисполнением бюджета определенно говорили о провальной работе правительства и коррупции. Посмотрим, в какую сторону развернется ситуация в ближайшем будущем и что нам сообщит прокуратура.

В Абхазии почтили память ученого и археолога, кавказоведа, общественного и политического деятеля Юрия Николаевича Воронова. Он родился 8 мая 1941 года в селе Цебельда, был убит в сентябре 1995 года в своей квартире в Сухуме. У стен Абхазского государственного музея, где похоронен Юрий Николаевич, прошел траурный митинг.

Своим Указом президент Рауль Хаджимба изменил структуру кабинета министров и возложил на Министерство экономики руководство деятельностью девяти государственных ведомств. Теперь Минэкономики будет отвечать за работу: госкомитета по стандартам и техническому надзору, управлений госимуществом и приватизации, лесного хозяйства, землепользования и кадастра, строительства и архитектуры, транспорта, связи и массовых коммуникаций. Остается только фантазировать на тему, как Минэкономики с этой ношей справится? С учетом того, что и с нашей экономикой все как-то не шибко благополучно, мысли в голову лезут грустные.

Но желание видеть в нашей сложной жизни зерна позитива, возможно, когда-нибудь прирастет абхазо-германским бизнес-сотрудничеством. На этой неделе по приглашению Торгово-промышленной палаты в Абхазию прибыла делегация бизнесменов из Федеративной Республики Германии. Ее возглавлял официальный представитель ТПП РА в Германии Вольфганг Матцке. В официальных сообщениях говорилось о том, что прибыли к нам «бизнесмены и генеральные директора крупных немецких компаний», с ними известный журналист Томас Нельс. Предпринимателей интересовал наш потенциал и возможности инвестировать в экономику.

Президент Рауль Хаджимба два раза поздравил Владимира Путина: первый раз в связи со вступлением в должность российского президента, второй раз – по случаю 9 Мая. В ответ президент России поздравил народ Абхазии с днем Победы.

9 Мая на сухумской набережной возлагали цветы к памятнику Неизвестному солдату, маршировали подразделения Министерства обороны Абхазии, Пограничного управления ФСБ России в Абхазии и 7-й российской военной базы. Духовой оркестр Министерства обороны играл «День Победы» и «Прощание славянки», а бравые солдаты и офицеры чеканили шаг. Вслед за ними прошел колонной «Бессмертный полк», в котором пронесли портреты своих родных и близких, участвовавших в Великой Отечественной войне, более двух тысяч человек.

На культурном фронте наблюдались два примечательных события. Артисты Государственного ансамбля песни и танца Абхазии рассказали о своем выступлении в Сербском национальном театре в городе Нови-Саде на премьере балета «Пиноккио», поставленного на музыку абхазского композитора Нодара Чанба. Они под сербскую музыку исполнили абхазский народный танец и были тепло приняты публикой. В Минкульте Абхазии было подписано соглашение с Автономной некоммерческой организацией высшего образования России «Институтом современного искусства». Проректор Ирина Сухолет поставила свою подпись под соглашением и сообщила о том, что институт готов принимать студентов из Абхазии без экзаменов на любую из 29 образовательных программ, по которым ведется подготовка специалистов.

Абхазские спортсмены одержали весомые победы на двух международных турнирах: Ипполит Акубардия и Лука Кварцхелия заняли два первых места в двух весовых категориях на соревнованиях по дзюдо в Санкт-Петербурге. Тренируют ребят Беслан Аристава и Сулхан Киланава. А в Сочи на Открытом первенстве города по тяжелой атлетике победителями стали Арсен Манукян (первое место в весовой категории 50 кг), Герасим Галстян и Александр Гогуа (вторые места в весовой категории 38 и 62 кг) и Асатур Саакян (третье место в весовой категории 56 кг). Тренеры атлетов – Сетрак Хачатрян и Тамаз Кутелия.

И о погоде. Она была на этой неделе такой же разной, как и события. Временами лил дождь и светило солнце. Но температура воздуха была вполне комфортной для жизни и отдыха: плюс 24-26 градусов. Температура морской воды +17 градусов. Сейчас в Абхазии пора бурного цветения огромного числа растений, ветер разносит пряные и экзотические ароматы, которые вкупе с мерцающими в траве светлячками создают ощущение праздника. Пустые абхазские пляжи замерли в ожидании притока туристов.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Страница 4 из 4