Аквафон Роутеры
Аквафон Красивый номер
Онлайн платежи
Аквафон ЦО
Приложение
Аквафон Апра
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause
Заявление Политсовета Республиканской политической партии Форум народного единства Абхазии.
 
Опыт переговоров между Абхазией и Грузией за послевоенный период в достаточной степени убедил нас, что Грузия не намерена и не способна реально и адекватно оценивать итоги войны 1992-1993 гг., признавать свое военное поражение и свершившийся факт восстановления государственного суверенитета Республики Абхазия.
 
Неоднократные инициативы абхазской стороны о подписании мирного соглашения между двумя государствами также были отклонены грузинской стороной под различными необоснованными предлогами. Однако для любого здравомыслящего политика и простого гражданина вполне понятна мотивировка подобного поведения грузинского руководства: достижение военного реванша любой ценой, попытки вернуть под свой контроль окончательно потерянные территории политически самоопределившихся, независимых государств.
 
Принятый 28 октября 2008 г. в Тбилиси «Закон» определил статус Абхазии и Южной Осетии, как «территорий, оккупированных в результате военной агрессии Российской Федерации» и распространил на них режим чрезвычайного положения. Согласно этому документу, в нашей стране, в том числе, в ее морском и воздушном пространстве, уже 12 лет действуют особый правовой режим и юрисдикция Грузии.
 
Мы столкнулись лицом к лицу с коварной и опасной политикой государства-агрессора, каковым является Грузия. В двадцатом веке она неоднократно совершала геноцид в отношении абхазского народа, уничтожала государственность Абхазии, проводила против нее ассимиляционную политику, подвергала репрессиям язык, алфавит, топонимику, национальную печать, образование, культуру, грубо фальсифицировала нашу подлинную отечественную историю. Грузинские оккупационные войска предали огню уникальные фонды Абхазского института языка, литературы и истории, Центрального государственного архива, разграбили Национальный музей, безвозвратно увезли в Тбилиси музейные ценности, расстреливали памятники историко-культурного наследия. Все это делалось с целью уничтожения исторической памяти абхазского народа. Откровенные призывы к физическому истреблению всего абхазского этноса содержались в печально памятном телевизионном обращении генерала Каркарашвили, которого Шеварднадзе охарактеризовал как настоящего «рыцаря». Вот весь цинизм грузинской «мини-имперской» политики, с представителями которой наши политики пытаются найти какие-то компромиссы по каким-то непонятным вопросам. И все эти вышеуказанные факты, не получившие объективной политико-правовой оценки со стороны грузинского руководства, неопровержимо свидетельствуют о лживости и фарисейской сущности его «миролюбивых и сердобольных» заявлений, которые в последнее время звучат на разных уровнях.
 
Следует напомнить, что 15 октября 1997 г. Парламент Абхазии принял Постановление «Об осуждении геноцида и др. репрессивных мер против абхазского народа и представителей др. народов, проживающих в Абхазии, властями Грузинской демократической республики и Советской Грузии и преодолении их последствий». Это решение никто не отменял. И оно было принято еще при В.Г. Ардзинба. Нашему действующему руководству следует брать на вооружение эти чрезвычайно актуальные и по сей день документы, глубоко вникать в них, прежде чем навязывать обществу и народу опасные дипломатические инициативы, не учитывающие мнения всего народа Абхазии, людей, по чьим судьбам война прошла огнем и мечом.
Среди многочисленных гнусных преступлений, совершенных грузинскими агрессорами в 1992-1993 гг., уничтожение над подконтрольной им территории с. Лата вертолета «Ми-8», с детьми и беременными женщинами. Несмотря на то, что весь мир говорит об этом как о страшной трагедии и варварской акции, грузинское руководство пытается снять с себя даже моральную ответственность за данное вопиющее преступление.
 
При этом, ни одно правительство Грузии, ни одна ее правозащитная структура, не признали официально непоправимых последствий вооруженной агрессии и совершенных против мирного населения Абхазии и Южной Осетии преступных деяний. О коварстве и двуликости грузинской политики, ее откровенно реваншистской сути, в какой бы «миролюбивой» гримасе она ни пыталась позиционировать, свидетельствуют события 1994, 1998 и 2001 г.. Подписав в августе 1997 г. Меморандум (а в книге В.Г. Ардзинба «Моя жизнь» этот документ назван протоколом) об отказе от применения силы и угрозы применения силы (о котором говорит в своем недавнем интервью «Эхо Кавказа» секретарь Совбеза РА - С.Шамба), уже в мае 1998 г. грузинское руководство дало отмашку на начало военной акции по отторжению Галского района, имевшей впоследствии плачевные последствия для Грузии. О какой степени доверия к грузинским политикам можно вести речь на фоне подобного иезуитства?
 
В последние годы Грузия продолжает демонстративно осуществлять политику изоляции Абхазии, грубо и цинично вмешиваясь даже в гуманитарно сферу международной деятельности абхазских культурных сообществ. Ничуть не изменилась политика искажения нашей истории, ее «грузинизации». Она продолжается, как и прежде, на всех уровнях, в том числе, и на академическом.
 
В контекстве всего вышесказанного, вместо принципиальной постановки вопроса о международной уголовной ответственности враждебного государства за совершенные военные преступления (1992-1993 г.), действующее политическое руководство Абхазии время от времени озвучивает предложения о так называемом дополнительном формате «многоуровневых» переговоров и поисках новых каналов связей со страной, не отказавшейся от своих экспансионистских устремлений, наоборот, усиленными темпами наращивающей свой военный потенциал, активно добивающейся вступлении в военный блок НАТО. Более того, подобные непонятные заигрывания со страной-агрессором, намерения вступить с ней в прямые переговоры с крайне сомнительной повесткой дня и без посредничества нашего главного стратегического партнера – Российской Федерации, признавшей независимость Абхазии, оформляются без широкого публичного обсуждения в Парламенте в отдельный пункт и вносятся в «Концепцию внешней политики РА».
 
Мы целиком и полностью поддерживаем опасения ветеранской организации «Аруаа», РПП ФНЕА, ряда других партий и общественных организаций, представителей широкой общественности, и считаем, что нет необходимости обсуждать проблемы грузино-абхазских взаимоотношений вне рамок и формата Женевских переговоров, высокий статус которых обеспечен присутствием на них представителей Российской Федерации и других мировых держав. Следует напомнить нашим политикам, что на уровне женевских договоренностей, при всей сложности их достижения, еще в послевоенный период проходил экспертизу ряд важных мирных инициатив по грузино-абхазскому урегулированию. Ведь процесс этот начинался задолго до событий 2008 г. И он проходил при прямом или косвенном участии основателя нашего независимого государства В. Г.Ардзинба.
 
Нам совершенно не понятен противоречивый смысл слов секретаря Совбеза С.Шамба, утверждающего, что « у нас есть соответствующие договоры, и у нас есть достаточно сил, чтобы противостоять любой агрессии. Но мы не должны быть заинтересованы в постоянном конфликте…» (Эхо Кавказа. Интервью Е. Заводской»). Во-первых, если у нас есть «достаточно сил, чтобы противостоять любой агрессии», зачем постоянно прогибаться перед страной, законодательно закрепившей за нами ярлык «оккупированной территории», предлагая ей какие-то дополнительные условия и форматы для переговоров, будто повестка женевских переговоров настолько перегружена вопросами особой остроты и актуальности. Во-вторых, в чем проявилась «заинтересованность» абхазской стороны в «постоянном конфликте» с Грузией? Мы считаем, что властям не стоило бы постоянно нагнетать психоз, по поводу и без повода попугивая народ Абхазии Нагорно-Карабахскими событиями.
 
Мы не настолько слепы и наивны, чтобы не понимать опасность ситуации на Кавказе, но достойным противовесом существующим вызовам, может стать укрепление боевого духа народа, армии, налаживания постоянного контакта с ветеранами войны, учета мнения людей, на себе испытавших все ужасы грузинской военщины. Насколько целесообразно поднимать в предполагаемом двухстороннем формате переговоров с Грузией вопросы открытия «железной дороги» и «авиасообщения» между Грузией и Абхазией? (С.Шамба. Интервью Е.Заводской). Как это стыкуется с проблемами военной безопасности Абхазии, не имеющей государственно-правовых отношений с Грузией?
 
Парадоксально, что вопрос восстановления авиасообщения с Российской Федерацией находится пока еще на начальной стадии, а мы уже затрагиваем возможности восстановления воздушных коммуникаций с государством, не отказавшимся от планов насильственного возвращения Абхазии под свою юрисдикцию.
 
Завуалированная тактика властей Абхазии в отношении страны – агрессора, излишняя лояльность и мягкотелость, прямо или косвенно ассоциируется со скандальными событиями, связанными с незаконным заездом в текущем году на территорию Абхазии грузинской парламентской делегации во главе с бывшим Вице-спикером Парламента Грузии Инашвили. Эта позорная акция нанесла непоправимый урон международному имиджу Абхазии.
 
Мы считаем, что любые переговоры со страной, не предпринявшей ни одного шага по признанию независимости Абхазии, следует вести переговоры только на очень высоком международном уровне, каким признан формат Женевских переговоров с непосредственным участием нашего союзника и единственного стратегического партнера – Российской Федерации. В противном случае мы будем расценивать эти бесконечные дипломатические игры, как попытку сдачи суверенных интересов Республики Абхазия. В целом же, отдельный пункт «Концепции» о так называемом дополнительном формате многоуровневых переговоров, на наш взгляд, является удобным прикрытием для легализации торговых и иных меркантильных отношений с Грузией, по которым испытывают ностальгию некоторые представители нашей политической элиты.
 
В случае необходимости мы намерены добиваться выноса наспех составленной «Концепции внешней политики» на уровень всенародного обсуждения. Выражаем надежду, что Народное Собрание-Парламент РА займет в этом судьбоносном вопросе принципиальную, последовательную и независимую позицию. Начавшиеся парламентские слушания по данной проблематике вселяют определенную надежду.
 
Необходимо отметить, что судьбоносные вопросы, связанные с дальнейшей политической перспективой Абхазии, наше руководство не вправе рассматривать в отрыве от зарубежных диаспор, тысячи представителей которых являются гражданами нашего государства. Абхазия – это их историческая Родина, и наши соотечественники должны знать о приоритетах внешней политики независимого государства.
 
У нас есть великий пример умелого, последовательного, гордого следования принципам незыблемости национальных интересов нашего суверенного государства. Это бесценный опыт ведения переговоров с любым государством, с любой политической силой, - не допускавший опасных для Абхазии шараханий из стороны в сторону. Это пример мужества, воли, смелости и прозорливости, проявленные Владиславом Ардзинба в самые сложные периоды борьбы за независимость, когда Абхазия не была признана ни одним государством и оставалась в жестких тисках экономической блокады. И поэтому ничем не оправданы политические спекуляции и ссылки на дипломатию выдающегося Владислава Ардзинба. Он вел переговоры в условиях тяжелейшего геополитического противоборства и ни разу не допускал компромиссов, ущемлявших стратегические интересы нашего государства.
 
Давайте, уважаемые политики, следовать этим традициям и этим исторически выверенным установкам!
 
Политсовет РПП ФНЕА
г. Сухум, 21 декабря 2020 г.

Начну с выдержки из статьи известного российского журналиста А. Медведева «Или вот Абхазия. Нормальным русским понятно, зачем вернули Крым. Но мало кто понимает, зачем нам Абхазия…»

Уважаемый Андрей Медведев. Абхазия, в отличие от Крыма, не часть России. Это другое государство. И когда с 1994 по 2000 гг. ельциновская Россия в угоду Грузии и Шеварднадзе держала в жестокой блокаде Абхазию, то мы не ожесточились, хотя дело доходило до того, что на правом берегу КПП «Псоу» поставили пункты сбора крови. Любой гражданин Абхазии, достигший совершеннолетия, (а переходили границу только женщины и старики) чтобы попасть в Россию должен был сдать кровь. Слава Богу, через три месяца убрали. Да Ельцина в Абхазии ненавидели, но к народу России и к русским никакой обиды не было. Даже жалели, что во главе такой Великой страны и управляет (опущу эпитеты) Ельцин.

А еще в Абхазии никогда не взрывали памятники войнам Великой отечественной войны, не сжигали символику СССР или РФ, а на границе не отбирали у отдыхающих георгиевскую ленту, не перевели абхазский алфавит на латиницу как в некоторых странах СНГ. А вот в “гостеприимной, дешевой, вкусной Грузии, куда все летают” вы, даже 9 мая, не походите по улицам городов с георгиевской лентой на груди, не услышите знаменитую песню ” Этот день Победы!” Перед вами никто не пройдет чеканным парадным шагом, и президент страны с послом России не возложат цветы к памятнику Неизвестному солдату. Вы такого не увидите в Грузии. В нашей стране ветеранов чтут, памятники ВОВ пострадавшие в нашей войне восстанавливают, и песни тех лет поют и дети и взрослые. Использовать “бытовуху” в политических целях не стоит. Тот чиновник, который пытался изнасиловать врача, не вызывает уважения и у нас, абхазов. Он, конечно, опустил имидж моей страны, хотя официально информацию опровергло и Посольство России в Абхазии и власти нашей страны. Но, как говорится «слово не воробей…», но разве нет таких чиновников в России, которые позорят ее своими поступками?

Но люди современные и образованные не должны судить о другом народе и другой стране по худшим его представителям, по каким-то частным моментам бытового характера. Знаете, я никогда не поеду отдыхать в Польшу или Литву, хотя там и есть что посмотреть. Потому что русских и русскоговорящих в этих странах ненавидят. А я русскоязычный. И в Грузии вы не услышите русских песен, не каждый прохожий будет к вам доброжелателен и ответит на русском. В нашей стране после пересечения границы, вам не надо искать обменный пункт, меняя валюту, так как вы, как и в России можете пользоваться рублями, а все объявления и надписи дублируются на русском языке. Да, у нас плохой сервис, но это в первую очередь наша проблема. Потому что мы теряем туристов, теряем доходы. Люди, которые хотят лучшего и дороже едут в другую страну, а те, кто считает, что цена и качество соответствуют, приезжают к нам. И мы всегда благодарим тех, кто считает нас гостеприимными друзьями. Мы также благодарны руководству России за всестороннюю помощь Абхазии. Но и мы предоставляем объекты инфраструктуру для военных баз России на безвозмездной основе.

Но если возник вопрос: зачем России нужна Абхазия и зачем нам помогать, то должен сказать, что мы никому насильно не напрашиваемся. Мы всегда исходили из того, что дружба России и Абхазии выгодна нашим народам, и мы вместе защищаем большой русский мир, как один из полюсов в противодействии диктату заокеанской державы, с которой у Грузии прекрасные отношения.

И последнее. РФ в Абхазии помогает своим гражданам, которых здесь более 70%, а это не чужие люди. Слава Богу, в Кремле политическое руководство ясно видит кто искренний друг России, а кто враждует с Россией. Я лично приглашаю вас приехать в Абхазию я вас встречу и вы сами убедитесь в правильности моих слов.

С уважением Темур Надарая,

ветеран Отечественной войны народа Абхазии член высшего совета Ветеранов войны народа Абхазии ”АРУАА”

Нужная газета

Данное событие стало одной из важных вех истории Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 гг. Оно ярко и убедительно продемонстрировало несгибаемость выдающегося лидера Абхазии В.Г. Ардзинба, его последовательность, принципиальность в отстаивании позиций, имевших судьбоносное значение для народа, подвергшегося вооруженной агрессии. Ставшая достоянием историков и конфликтологов Стенограмма Московской встречи от 3 сентября 1992 года, обнажает немало закулисных моментов, связанных с подготовкой сепаратной сделки между Шеварднадзе и Ельциным. Как известно, новый вариант проекта Итогового документа был представлен абхазской делегации всего лишь за пять минут до начала протокольной встречи. Разыгрывался сценарий в угоду тем, кто вверг мирную Абхазию в кровавую вакханалию. Поставленный в крайне затруднительное, фактически в безвыходное положение, Владислав Ардзинба вынужден открыто заявить Президенту России о том, что эта политика силового давления ни в коем случае не учитывает интересов Абхазии, ее многонационального народа.

«Мне весьма обидно, Борис Николаевич, что такой важный документ, от которого зависит судьба народа, который я здесь представляю, все же подписывается путем такого жесткого давления на представителя маленькой Абхазии», – констатируется в стенограмме Московской встречи. Владислав Ардзинба настойчиво требует вывода грузинских войск, усматривая в них главный источник и причину углубляющейся конфронтации и военного противостояния.

Уже в процессе осуществления процедуры подписания документа, несмотря на сильнейший прессинг, Владислав Григорьевич, проявляя дипломатическую сдержанность, хладнокровие, в то же время четко аргументируя свою точку зрения, вновь, обращается к Президенту России с просьбой предоставить время для окончательного согласования текста принимаемого решения с членами абхазской делегации. Он особо обращает внимание Б.Н.Ельцина на то, что «… в этом документе даже не ставится вопрос о конституционных органах власти, которые упразднены в результате ввода войск».

Доводы и аргументы руководителя Абхазии были настолько весомы, что Президент России в конечном итоге вынужден предоставить ему еще 15 минут на уточнение отдельных пунктов. Владислав Григорьевич подписывает Итоговый документ, принципиально настаивая на учете своего особого мнения по 11-й статье, касающейся добровольцев.

В.Г.Ардзинба громогласно заявляет на Московской встрече о том, что он не может с точки зрения нравственной и правовой осуждать людей, которые пришли в Абхазию жертвовать собой ради спасения абхазского народа, всех народов Абхазии. Один из наиболее важных фрагментов его исторического выступления перед журналистами после подписания Итогового документа, гласит:
– Но я должен сказать, прежде всего, что я тоже подписал этот документ, подписал в силу того обстоятельства, что на территории Абхазии осуществляется геноцид абхазского народа. Изгоняются оттуда десятки тысяч людей: русских, армян, греков. Произведены огромные разрушения на территории республики. Это колоссальный ущерб. И мы стоим перед лицом того, что наш народ будет, может быть, полностью истреблен в силу того соотношения сил и тех средств, которые используются по отношению к этому народу. И сейчас, коль есть возможность в какой-то мере не допустить дальнейшего кровопролития, и появилась такая возможность, я тоже подписал этот документ, хотя отдаю себе отчет в том, какие значительные подводные камни есть под всем этим документом…»

«Руководствуясь главным – остановить кровопролитие – Владислав Ардзинба поставил свою подпись под Итоговым документом. Решит ли эта высокая бумага проблемы Абхазии, покажет будущее…» - отметит позже выдающийся политический и государственный деятель, профессор Ю.Н. Воронов, присутствовавший на встрече.

«Политическое шоу с выкручиванием рук» - так охарактеризовал известный поэт, публицист Ю.А. Лакербай Московскую встречу в своей публикации в газете «Советская Россия» от 5 сентября 1992 г.

Время показало, что Владислав Ардзинба, мудро и взвешенно оценив складывающуюся ситуацию, подписал документ, открывавший реальные шансы для укрепления международных позиций Абхазии, и умелого использования итогов Московской встречи в защите стратегических интересов абхазского государства. По сути, эта была победа абхазской дипломатии над международными силами, пытавшимися узаконить грузинский оккупационный режим в Абхазии.

РПП ФНЕА
3.09.2020 г.

Известный абхазский политик Сергей Шамба 27 июля был назначен указом президента Республики Абхазия секретарем Совета безопасности. Занимавший ранее посты премьер-министра и министра иностранных дел, до последнего назначения бывший депутатом Народного собрания, новый глава Совбеза согласился ответить на вопросы радио «Эхо Кавказа». В беседе был затронут широкий круг тем – пандемия и борьба с преступностью, диалог с Грузией и Западом, отношение к абхазским НПО, паспортизация в Галском районе, продажа недвижимости и добыча нефти.

– Сергей Миронович, на ваш взгляд, какие угрозы безопасности сегодня существуют для Абхазии, и в чем вы их видите – какие угрозы внутренние и какие внешние?

– Внутренние угрозы у нас связаны с тем, что нужно больше внимания сейчас сосредоточить на защите безопасности граждан. Это и борьба с преступностью, и угрозы, которые сейчас исходят от этой пандемии, которая захлестнула весь мир, это и продовольственная безопасность, защита прав личностей. Все вопросы нашей внутренней политики в той или иной степени связаны с вопросами безопасности.

– Если говорить о пандемии, как вы восприняли открытие границы? Для безопасности и здоровья граждан – это позитивное решение или не очень однозначное?

– Неоднозначное, конечно, потому что у нас почти поровну разделилось мнение в обществе – на тех, кто за открытие, и тех, кто против открытия. Но, учитывая все-таки, что значительная часть нашего населения целый год ждет, когда наступит курортный сезон, потому что от этого зависит благополучие их семей, мы пошли на то, чтобы, несмотря на риски, которые в этом плане существуют, открыть границу. Также это было связано с тем, что весь этот период, когда был пик пандемии в мире, у нас была более или менее благополучная ситуация. Сейчас больше случаев заболевания выявляется, но пока это не связано с открытием границы. То, что мы сейчас имеем, связано с нашими внутренними проблемами. Будем ждать, когда появятся вакцины и лекарства. Я думаю, мы не можем изолироваться от всего мира, и то, что переживет все человечество, наверное, переживем и мы, просто нам нужно лучше готовиться к этому, больше внимания уделять нашему здравоохранению. Это тоже был сигнал – то, что произошло.

– Сергей Миронович, у нас такая ситуация сложилась, что единственного врача, который заболел коронавирусной инфекцией в тяжелой форме, увезли лечиться в Грузию. Как вы оцениваете готовность нашей медицины помочь тем, кто будет нуждаться в помощи?

– Ну, видите, опять же это связано с тем, что у нас не было таких сложных случаев до сих пор. А то, что произошло, – это сигнал на будущее. Я думаю, что из этого специалисты должны извлечь урок и искать уже новые пути лечения больных.

– Вы сказали, что одна из внутренних угроз – это безопасность населения. Вы имели в виду криминогенную ситуацию? Есть у вас видение, что нам нужно делать, все ли делается достаточно на данном этапе, и что нам делать, чтобы изменить ситуацию?

– Президент Аслан Бжания во время своей предвыборной кампании акцентировал внимание именно на том, что нужно начать борьбу с криминалом, потому что экономика может развиваться, только если будут инвестиции, инвесторы не могут прийти в условиях, когда нет надлежащей безопасности – все это взаимосвязано. Поэтому я тоже считаю, что первостепенная задача – это навести порядок. За последние несколько лет был такой всплеск преступности, что отпугнуло многих инвесторов, потому что было несколько случаев, связанных с российскими инвесторами, и это повлияло не только на то, что они отказались вкладываться в Абхазию, но и начало портить отношения с нашим стратегическим союзником – Российской Федерацией. Сейчас, мне кажется, это очевидно для нашего общества, что решительная борьба в этом направлении ведется, и я считаю, что нужно усиливать эту работу. И здесь речь идет не только об уличном криминале. Одна из главнейших задач – это борьба с коррупцией, если мы не будем наказывать людей, которые воруют большие деньги, а сосредоточимся только на тех карманниках, которые воруют в троллейбусах, это не будет понято обществом, и это будет неправильно.

– Как вы оцениваете низовую инициативу граждан, которые пытаются добиться принятия закона о декларировании доходов и расходов госслужащих и депутатов?

– Я всецело поддерживаю эту инициативу, потому что это один из важных факторов: если мы говорим о необходимости бороться с коррупцией, то мы должны принять эти законы, и люди, которые находятся на государственной службе, должны быть понятны и прозрачны, а их доходы и расходы должны быть известны обществу. Так что я здесь поддерживаю всецело эту инициативу и надеюсь, что это будет принято в свое время. Мы настроены на то, чтобы начать решать все вопросы, которые накопились за эти годы.

– Какие из этих вопросов наиболее острые?

– Есть много вопросов, которые не были решены, потому что внутри нашего общества между политическими силами трудно находить консенсус, его почти нет, и вся внутриполитическая деятельность, с моей точки зрения, чаще всего носит иррациональный характер: если власть, скажем, говорит, что это белое, то оппозиция обязательно скажет, что это черное. Это было и раньше, это есть и сегодня. В этом ничего полезного для нашего государства, для развития нашего общества нет. Напротив, это то, что тормозило все эти годы наше развитие. Одна из главных, может быть, задач – я намерен сосредоточиться на этой деятельности, – нужно найти способы преодолеть эту проблему иррационального подхода к нашим внутриполитическим и внешнеполитическим вопросам. Нужно начать диалог, чтобы приблизить стороны к консенсусу. Я, например, раньше всегда был сторонником того, чтобы в парламенте превалировала оппозиция, потому что считал, что это дает возможность исполнительной и законодательной власти найти консенсус по многим вопросам. Это сняло бы напряжение в обществе и привело бы к тому, что проблемы обсуждаются в парламенте, а не на улицах и площадях. Но, к сожалению, сегодня все политические силы у нас пытаются исходить из каких-то своих личных интересов и амбиций, а не из интересов общества.

– Будучи депутатом, вы предлагали закон о продаже недвижимости иностранным гражданам. На сегодняшний день как вы видите место этого вопроса в нашей внутриполитической повестке?

– Я не только в этом вопросе, но и во многих других вопросах, где у нас есть запреты, вижу, что там, где есть запреты, обязательно начинается какая-то подпольная, «серая» экономика и криминал. В наших условиях, когда достаточно слабая правоохранительная система, с этим бороться было практически невозможно. Мы прекрасно знаем, какие существовали «серые» схемы, чтобы люди могли купить недвижимость в Абхазии: для этого приобреталось незаконным путем гражданство Абхазии, что тоже, в свою очередь, порождало коррупцию. Люди находили разные схемы, потом это превращалось очень часто в то, что людей, которые покупали дом, обманывали, начинались тяжбы, и все это происходит до сих пор. Я говорил о том, что нужно найти выход из этой ситуации и извлечь пользу.

Если мы будем продавать недвижимость, как это сделать – это другой вопрос, я же об этом тогда не говорил, тут можно находить выходы. Не предоставляя гражданство, очень многие страны, благодаря притоку людей и их капиталов, извлекают из этого процесса выгоду. Я не вижу в этом ничего страшного. Можно было бы многие вопросы решить: например, если мы разрешаем торговлю первичным жильем и ставим условие, что какая-то часть – процентов 23-30 – должна выделяться муниципалитетам, городским администрациям, чтобы они могли решать вопросы людей, которые стоят в очереди на жилье, из этого можно было бы извлечь пользу. Если бы люди, которые имеют жилье в Абхазии, приезжали сюда, покупали товары, оставляли здесь деньги, – разве это не выгодно для Абхазии? Я считаю, что этот вопрос надо решать.

– Озвучьте те угрозы, которые на данный момент вы видите со стороны окружающего нас внешнего мира.

– На протяжении многих лет наша главная угроза исходила от Грузии. Мы до сегодняшнего дня в Женеве пытаемся договориться о необходимости подписания соглашения о мире, но этого не происходит в течение многих лет, потому что грузинская сторона считает, что это будет межгосударственный договор, и тем самым в какой-то степени признание Абхазии как равноправного партнера в переговорном процессе. Но я должен сказать, что в 1997 году, когда Владислав Ардзинба по инициативе (Евгения) Примакова посетил Тбилиси, я был в этой делегации – тогда был подписан в Тбилиси меморандум о том, что стороны отказываются от применения силы и даже от угрозы применения силы. Так что такой документ, который подписали два президента – (Эдуард) Шеварднадзе и (Владислав) Ардзинба – существует. Это – во-первых.

Во-вторых, после событий 2008 года и признания независимости Абхазии, подписания договора с Российской Федерацией у нас с Россией сегодня стратегический союз, и это дает нам хорошие гарантии безопасности, поэтому угроза со стороны Грузии перестала быть настолько актуальной, насколько она была все эти долгие годы после войны. И то, что было в 1998 году, дестабилизация ситуации в Галском районе, вторжение сюда вооруженных грузинских подразделений, то, что на территории Галского района действовали отряды «Лесные братья» и «Белый легион», террористические диверсионные группы и т.д., то, что происходило в верхней части Кодорского ущелья, – все это мы преодолели. Сегодня такой угрозы мы не видим со стороны Грузии. А дальше все угрозы, связанные с сохранением нашей государственности, нашего суверенитета, лежат внутри политической плоскости. Сохранению и упрочению нашей независимости и государственности могут помешать наши внутриполитические взаимоотношения – неспособность находить консенсус и отсутствие понимания того, что нужно все-таки рационально подходить к решению вопросов, имеющих общенациональный, государственный характер. Есть вопросы коренного характера, где невозможно говорить о компромиссах, – это сохранение нашего государства, независимого, демократического и суверенного. Здесь компромиссов быть не может. Во всех других вопросах, которые мы внутри обсуждаем, мы должны находить компромисс.

– Сергей Миронович, не так давно Аслан Георгиевич Бжания, выступая публично, сказал о том, что «нам нужен диалог с Грузией». С вашей точки зрения, что имелось в виду – нужно ли строить какие-то отношения с Грузией, и если нужно, тот как?

– Я сам неоднократно говорил о том, что нужен диалог, потому что совершенно очевидно, что есть целый ряд неразрешенных проблем между Абхазией и Грузией. А когда есть проблемы, нужно разговаривать, чтобы их решить. Я очень часто слышу как те, кто против такого диалога, говорят: «нет, пускай нас признает Грузия», «нет, пускай то сделают, это сделают», но для того, чтобы этого достичь, нужно разговаривать, переговоры нужны.

Я много лет был дипломатом, поэтому знаю, что любую проблему нужно решать путем диалога. Некоторые сложные вопросы можно десятилетиями решать, но у нас много потерянно времени. Однозначно, что мы с Грузией соседи, у нас соседи – Россия и Грузия, нам предначертано судьбой наши взаимоотношения определять.

Да, была война, но в нашей истории было много случаев, когда была интервенция со стороны Грузии на территорию Абхазии, была интервенция со стороны Абхазии на территорию Грузии – всякое было в нашей истории. И это не только в истории взаимоотношений Грузии и Абхазии, но и во всем мире – посмотрите, в той же Европе, я уже неоднократно об этом говорил и приводил пример, все страны воевали между собой, и кровавые войны были, но сегодня они живут дружно и развиваются прекрасно. Поэтому все время жить во вражде невозможно. Забывать мы не можем нашу историю – война… мы прекрасно знаем, кто был в этом повинен, как все это произошло, но эта страница уже перевернута, нужно думать о будущем, о наших детях. Мы не можем воспитывать молодое поколение в ненависти, этого нельзя делать, это разрушает душу молодых людей. Это все прошло, значит, надо думать о том, как выстроить дружественные отношения.

– Если диалог нужен, то какие вы видите направления, с которых можно было бы начать?

– Я бы начал все-таки с неформальной дипломатии, неправительственных организаций. Такие контакты, очень интенсивные, были даже при Владиславе Ардзинба. Были Шляйненгский процесс и разные другие встречи на разных уровнях – встречались общественные деятели, иногда государственные деятели участвовали в таких неформальных встречах. Можно с этого начать и постепенно определить темы, которые требуют обсуждения, – их немало. Те люди, которые говорят, что, «нет, не надо разговаривать», забывают, что у нас есть диалог. Я не говорю сейчас даже о Женевских встречах – вот, пожалуйста, ИнгурГЭС – это же наша общая проблема, и постоянные контакты есть между сторонами.

Я много раз говорил, что надо узаконить нелегальную торговлю, которая через реку Ингур у нас происходит, но многие выступали против. А недавно в парламенте была встреча, в которой участвовали все политические партии, встреча была с депутатами, и те аргументы, которые я приводил, получили поддержку большей части присутствующих, в том числе, и оппозиционных политических партий.

– Что это были за аргументы?

– Это реально происходит, просто запреты ничего не дают, весь поток идет мимо нашего бюджета, и на этом наживаются люди. Это было в течение многих лет, и против выступали именно те влиятельные силы, которые пользовались тем, что у нас дыра на границе. Мы помним прекрасно, как из Абхазии в Грузию шли потоки нефтепродуктов, бензина, потому что у нас он был дешевле, туда шли сигареты, туда сегодня идут орехи. Оттуда идет контрабанда – это можно увидеть в магазинах и на рынке. Как это происходит? Почему бы не установить таможенный контроль на границе и не узаконить все это?

Я не говорю о том, что нужно договор с Грузией заключить о торговле, межгосударственный – это нереально сегодня, сама Грузия на это не пойдет, но мы можем на границе брать необходимые налоги с тех товаров, которые оттуда идут или отсюда туда идут. Вот о чем я говорил.

– В общественном мнении мы видим негатив по отношению к абхазским неправительственным организациям, звучат даже призывы принять закон «Об иностранных агентах». Непонятно, на каком основании их часто обвиняют в том, что они сдают какие-то национальные интересы. Я знаю, что у вас всегда были контакты с неправительственными организациями – какова ваша позиция в вопросе абхазских НКО?

– Я считаю, что такое отношение – это зеркальное отражение того, что происходит в России. Да, там среди многих неправительственных организаций есть такие, которые приносят пользу, а есть такие, которые работают не на интересы государства, а на интересы каких-то внешних сил. Переносить эту ситуацию на Абхазию – это совершенно необъективный подход, потому что, во-первых, всех людей, которые в этом участвуют, мы знаем прекрасно, все они патриоты Абхазии. Я всех их прекрасно знаю и, будучи министром, поддерживал их в этом диалоге, потому что и тогда считал, и сейчас об этом говорю: нужен диалог не только на правительственном уровне, но и на неформальном уровне тоже – это очень полезная и важная вещь. Другое дело, если бы мы знали, что есть такие организации, которые работают не в интересах нашей страны, а в интересах других каких-то стран, тогда, конечно. Но я таких, честно говоря, не знаю. Если таковые есть, пусть называют, кто это такие. Есть для этого спецслужбы, которые должны определять. А так, огульно говорить и всех называть какими-то там агентами, – я бы не стал советовать вообще это делать, это тоже один из вопросов, который раскалывает наше общество.

– Как вы видите контакты с западным миром – они нужны Абхазии, должен быть этот вектор в нашей внешней политике?

– Несомненно. Мы – государство независимое и должны иметь полноценную внешнюю политику. Сегодня нас признала Россия, это очень важно для нас. Россия – огромная страна, где мы можем все свои интересы, если говорить об экономике, решить. Но наша задача – строить отношения со всем миром, мы должны быть признаны мировым сообществом. Для того чтобы мы были признаны мировым сообществом, мы должны показать, что на самом деле заслуживаем этого, что мы демократическое государство, что мы развивающееся государство, что мы хотим соответствовать тем ценностям, которые приняты в цивилизованном мире.

Поэтому всякие наши неконструктивные действия не могут нам придавать привлекательный имидж, они только создают нам отрицательный имидж, но мы еще не созрели, не дозрели до такого признания. Мы говорим о том, что не нужен диалог, не нужно разговаривать, мы агрессивно себя ведем, я не раз слышал от некоторых, что наша политика должна быть агрессивной. Я считаю, что наша политика должна быть дружелюбной, мы должны показать, что мы страна мирная, миролюбивая и хотим быть дружественными со всеми соседями. Когда мы показываем, что не способны с соседями разговаривать, то как мы можем ожидать, что нас и другие какие-то страны будут понимать, если они видят, что мы не можем с соседями договариваться. Наша внешняя политика должна быть направлена на то, чтобы как можно больше стран признавали Абхазию. Если мы хотим чего-то добиться, сначала нужно разговаривать, устанавливать диалог, определенная работа должна быть проведена – вот это задача внешнеполитического ведомства.

– Паспортизация жителей Галского района – им сначала выдали паспорта, потом их лишили этих паспортов. Как вы оцениваете всю эту ситуацию и как, по-вашему, сегодня Абхазия должна решать эти вопросы в Галском районе?

– Непростая ситуация. Я понимаю отношение к выдаче абхазского гражданства жителям Галского района, потому что она была основана на том, что эти люди имеют гражданство Грузии, а у нас с Грузией не предусмотрено двойное гражданство. У нас с Россией, кстати, еще не подписано соглашение о двойном гражданстве, но там у нас есть все-таки какие-то договоры и есть другие взаимоотношения. А с Грузией этого ничего нет. Я понимаю, когда этот вопрос был поднят… Здесь такая амбивалентная тема.

Если мы начнем копаться, кем были когда-то их предки, мы ничего хорошего из этого не извлечем и никогда не разберемся в этом вопросе
Вместе с тем, мне кажется, что мы не должны этих людей отталкивать, потому что это в большей степени коренные жители Абхазии, одного из районов Абхазии – Самурзакана, ныне Галского района, – и нам нужно как-то все-таки решить вопрос их гражданства в Абхазии. Сегодня они имеют права на вид на жительство, но я думаю, что это для них оскорбительно, потому что их предки жили на этой земле, многие из них были когда-то абхазцами. Я не сторонник того, чтобы в этом копаться, потому что если мы начнем копаться, кем были когда-то их предки, мы ничего хорошего из этого не извлечем и никогда не разберемся в этом вопросе. Расовый подход вообще неприемлем в цивилизованном обществе, и тем более у нас, где такое смешанное население, такой разговор, такая тема вообще не должны присутствовать. Надо, мне кажется, все-таки разбираться с их гражданством в Абхазии.

– А как разбираться?

– Сейчас я вам скажу: в демократическом мире ты можешь иметь какое угодно гражданство. Если нет межгосударственного договора о двойном гражданстве, остаются неопределенные вопросы службы в армии или голосования, а так, ты можешь иметь гражданство какой хочешь страны, просто эти вопросы не будет урегулированы. Поэтому зацикливаться на том, что они имеют грузинское гражданство, я думаю, все-таки неправильно. Мы не должны отталкивать этих людей, мы должны их абсорбировать в абхазское общество, мы должны их сделать полноценными гражданами нашей страны, чтобы они болели за интересы нашего государства, чтобы они участвовали в строительстве государства, чувствовали себя гражданами Абхазии, а не изгоями на земле. Так мы будем иметь только «пятую колонну» - для чего нам это надо? Я считаю, что это неправильный подход, все люди, которые здесь живут у нас, на нашей территории, должны быть гражданами этой страны. Я не имею в виду гастарбайтеров, которые приезжают временно, чтобы заработать и уехать. Я имею в виду тех, чьи предки здесь родились, кто сами здесь родились, живут и работают – они должны быть полноправными гражданами государства и должны вместе с нами участвовать в строительстве этого государства.

– У нас есть еще такой актуальный вопрос добычи в Абхазии нефти. Вот куда вы его относите – к внешним угрозам, может быть, вообще не к угрозам? Какова ваша позиция по добыче нефти?

– Угрозу можно создать на ровном месте, везде можно создать угрозу, а можно избегать этих угроз. Все зависит от того, как мы себя поведем. Что касается добычи нефти, тут сейчас идет период изучение – есть она или нет. Если она есть, то я считаю, что, конечно, этот ресурс нужно направить на благосостояние нашего общества. Те договоры, которые я сегодня видел, надо пересматривать. Доходы от добычи нефти должны идти на социальные проекты. Я считаю, что должна быть создана государственная компания, в которой будут сосредотачиваться доходы от добычи нефти, и все эти доходы должны быть направлены на социальные нужды. Это наши недра, это всеобщее достояние, и поэтому все люди должны почувствовать пользу от добычи этой нефти.

– Сегодня у нас существует явное недоверие населения к власти, и это связано в первую очередь с коррупцией. Часто говорят о том, что все это разворуется. Если сегодня или завтра в том состоянии, в котором мы есть, начать добывать нефть, то все доходы уйдут по карманам отдельных людей, а народу ничего не достанется.

– Такие опасения понятны. Нельзя сказать, что они необоснованны. Вся наша предыдущая история показывает, что это имеет место на самом деле. Но мы же говорим о том, что новая власть пришла для того, чтобы преодолеть негативные уроки прошлого. Если мы со временем увидим, что и эта власть повторяет ошибки прошлого, ну, тогда, конечно, будет разочарование в обществе.

Тот договор, который сегодня есть, – это неприемлемый договор. Нужно, чтобы власть была прозрачной, открытой и понятной для общества. Всякие кулуарные, закрытые формы правления как раз и приводят к тому, что люди прекрасно видят, что зачастую многие представители власти действуют исключительно в своих собственных интересах, а не в интересах общества. Это то, с чем мы должны бороться. В этом я вижу свою задачу на этом месте.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Военное время 1992-1993 гг.

Вместо предисловия. В дни празднования 26-й годовщины нашей Победы в редакцию газеты «Республика Абхазия» поступали письма с поздравлениями, приходили ветераны войны с воспоминаниями о фронтовых буднях, близкие люди участников сражений, живущих ныне, и тех, кого уже нет, с рассказами об их подвигах, самоотверженности, храбрости. Пришло письмо и из Израиля. Его автор – хорошо известный многим в Абхазии, коренной сухумчанин, ныне живущий в Израиле Владимир Борисович Левинтас. Это письмо – воспоминания, рассказ о пережитом, о собственном восприятии войны, воскрешение фактов, наблюдений и их оценка.

Надеемся, что это будет интересно и нашим читателям.

После окончания Таганрогского радиотехнического института в 1965 году я был распределен на работу в г. Брянск на электровакуумный завод «Литий». Пять лет работал на должностях начальника цеха, начальника отдела технической информации, освобожденным секретарем комитета комсомола. В 1970 году вернулся в родной Сухум. Начал работать старшим научным сотрудником в Центральной научно-исследовательской лаборатории по туризму и экскурсиям.

В 1975 году лабораторию расформировали, и меня пригласил на работу в Абхазский институт усовершенствования учителей его директор Ремзи Камшишевич Агрба, часто заходивший ко мне в фотолабораторию, страстный любитель фотографии. И 1 сентября 1975 года я впервые вошел в здание института.

Ремзи Камшишевич предложил мне возглавить методический кабинет ТСО – технические средства обучения в школе. Для организации кабинета выделили три смежные комнаты. В одной я организовал фотостудию с фотолабораторией, в другой – класс-кабинет ТСО, в третьей – лингафонный класс на 24 поста. Чтобы оснастить класс-кабинет, аппаратуру и оборудование приобретали в Сухуме, Сочи, Ростове-на-Дону, Москве, Ленинграде. В течение года был фактически полностью оснащен класс-кабинет техническими средствами, применяемыми в школе: от диапроектора до видеокамеры. И это отличало наш институт от других таких же, где не было полностью оснащенных техникой аудиторий.

За 17 лет работы в институте мы посетили более двухсот школ, внимательно изучали передовой педагогический опыт. Я присутствовал на многих открытых уроках, фотографировал, и затем мы обобщали этот опыт и распространяли его во время курсовых занятий. Фотографии таких уроков я размещал на стенде в вестибюле института. Он пользовался успехом.

В 1982 году работы нашего Института усовершенствования учителей по обобщению и распространению передового педагогического опыта были представлены на ВДНХ СССР в павильоне «Народное образование». Нам предложили сделать несколько стендов. Все материалы готовились кабинетом ТСО. Работу абхазского коллектива оценили высоко. Вместо положенных трех месяцев наши материалы экспонировались на ВДНХ полгода. Директор ИУУ Ремзи Агрба получил золотую медаль ВДНХ, серебряной медали был удостоен заместитель директора Аркадий Ципурский.

Кроме самих занятий на курсах по ТСО, мы проводили с учителями и практические работы по фото- и киносъемке на природе – экскурсии в Цебельду на раскопки древней апсилийской крепости Цабал, которые проводили доктор исторических наук Ю.Воронов и кандидат исторических наук О. Бгажба. Их лекции по истории Абхазии (Апсилии), да еще с фотосессией на природе были оценены слушателями курсов по достоинству.

В июне 1992 года по инициативе Председателя Верховного Совета Абхазии Владислава Григорьевича Ардзинба нашим институтом впервые были организованы курсы по истории Абхазии. Так как в здании не было большой аудитории, Ардзинба предложил проводить лекции в большом зале Верховного Совета.

В назначенный день там собралось более 200 учителей истории, ученые из АбНИИ, депутаты ВС, члены правительства Абхазии. Лекции читали ученые Ю. Воронов, Б.Сагария, О. Бгажба, С. Лакоба и другие историки и археологи. Эти лекции стали для многих настоящим откровением. Ведь грузинские историки трактовали историю по-своему, в угоду националистическим и политическим взглядам и тенденциям. Впрочем, они это делают и сейчас... А тогда на курсах на основе археологических данных была раскрыта историческая правда. Фотоартефакты для лекций Ю.Воронову и О.Бгажба подготовил я. На следующий день из Тбилиси скомандовали: курсы по истории Абхазии закрыть, прекратив их финансирование.

Однако все лекторы решили продолжить работу курсов без оплаты их труда. К сожалению, использовать знания, полученные на этих курсах, учителя не успели. 14 августа началась война.

В начале войны почти все сотрудники, оставшиеся в городе, приходили в институт. Однажды, выглянув в окно, которое выходило на нашу котельную, я увидел в куче угля торчащий ствол танкового орудия. Пошел посмотрел – действительно, танк, зарытый в уголь. Выше нашего здания, в ущелье, увидел еще два танка. Это было после того, как 3 сентября в Москве Борис Ельцин, Эдуард Шеварднадзе и Владислав Ардзинба подписали Соглашение, предусматривающее развод противоборствующих сторон, вывод техники. В то время в Абхазии находился специальный представитель России Сергей Шойгу, контролирующий развод войск. А грузины вместо того, чтобы сдавать боевую технику, прятали её во дворах и ущельях. На велосипеде я поехал в санаторий МВО, где базировался С. Шойгу. На территории увидел соседа – дирижера Абхазского симфонического оркестра Анатолия Хагба. Подошел и рассказал ему, где грузины прячут танки. Попросил, по возможности, сообщить это Сергею Шойгу. Утром танков ни в куче угля, ни в ущелье уже не было.

Где-то в конце августа и.о. директора И. Бенделиани привел в институт группу офицеров грузинской армии. Те, осмотрев все помещения, дали команду нашему коллективу в течение трех дней покинуть работу, убраться восвояси. Стали думать, что можно спасти, эвакуировать за три дня, да еще без транспорта. Очень жаль, прежде всего, было нашу великолепную библиотеку. Предложили разобрать по домам хотя бы по 5-6 томов Пушкина, Лермонтова, книги абхазских писателей. Несколько книг я отвез на велосипеде нашему методисту Алле Джалагония, часть забрал к себе домой. Кое-что взяли другие сотрудники. Танечка Стацюк – заведующая библиотекой – плакала, ведь библиотека была её детищем. (Где Танечка сейчас?..) В это же время грузинские солдаты загрузили подвал институтского здания, где размещалась наша столярная мастерская, танковыми снарядами, боеголовки были в отдельных ящиках. А в сентябре 1993 года, убегая от бойцов Абхазской армии, грузинские боевики бросили в этот подвал гранату, все сгорело дотла.

Уже после войны, когда я после ранения (было со мной и такое) смог встать, приехал с сыном на пепелище нашего института и не мог сдержать слез, стоял и плакал...

Много чего было в войну. Как-то к нам в квартиру вломился целый взвод сванов. Мгновенно разбежались по всем комнатам в предвкушении что-либо стащить. На моих глазах, не стесняясь, забрали несколько бутылок коньяка, сгущенку, залезли в шкаф, где я хранил около 30 тюбиков масляной краски для живописи, купленных на складе Союза художников накануне войны. Когда они убрались, ни одного тюбика краски в шкафу не оказалось. Пропали и многие вещи домашнего обихода. Но мне было жаль не коньяк, а краски.

Был и такой случай: тетя нашего зятя попросила починить замок в доме. Я приехал на велосипеде, поднялся в дом и увидел книжные полки с Пушкиным, Лермонтовым, Горьким… А внизу шкафа лежали альбомы по истории Абхазии. Попадись они в руки грузин – хозяевам верная смерть. Я сложил их на дно своего рюкзачка, в котором привез инструменты, сверху положил несколько томов Пушкина, Есенина, Гоголя, а еще сверху привязал банку греческих маслин, которые дала мне родственница. Ковыряюсь с замком, вдруг на балкон заходят пятеро парней, высокие, все в черной форме – грузины. Спрашивают, кто я и что здесь делаю. Отвечаю: «Сухумчанин, по национальности – израильтянин, чиню замок по просьбе хозяйки». Говорят: «Кончай работу, мы здесь будем жить, замок нам не нужен. А что у тебя в рюкзаке?» Объясняю, что хозяйка дала за работу несколько томиков Пушкина, Лермонтова, Горького и банку маслин». «Маслины нам самим пригодятся,– говорят, – а русские книги нам не нужны». Отдал им маслины, сполз с балкона по лестнице и поскорее покатил домой, радуясь, что сохранил альбомы об Абхазии. О том, что был на волоске, и не думал. Много раз за эту войну жизнь подвергалась смертельным рискам.

Во время войны я был свидетелем того, как в Сухуме горели Государственный архив, здание АбНИИ на набережной, и как его сотрудник Николай Шенкао бросился, чтобы спасти хоть что-нибудь, и грузинские вояки прострелили ему ноги. Я видел, как горел кинотеатр «Апсны», как снимали двери с другого кинотеатра, как караваны фур увозили в Грузию награбленное в Абхазии имущество заводов и фабрик, мирных жителей городов и сел. Однажды видел, как в вагон электрички заталкивали… корову.

Я видел, как, сделав два залпа по абхазским позициям, грузины разворачивали свои танки и грады и били по городу, а потом трубили во всех СМИ, что это абхазы бьют по своей столице.

Однажды в дом, где жила семья Ашота Гарибяна, постучали. Хозяин вышел на крыльцо, у ворот стоит группа солдат, требуют открыть ворота. Ашот взял в руки охотничье ружье и пригрозил: «Кто войдет – стреляю». Ушли. Через час возвратились на танке и снарядом разнесли весь армянский дом. Ашот погиб.

С Юрием Вороновым мы дружили много лет. Завоеватели его тогда называли «главным противником» Грузии. Как-то звонит мне тетя Катя – Юрина теща, мама Светы – и говорит, что были в Юриной квартире грузинские гвардейцы и все расстреляли: мебель, телевизор, посуду… Беру фотокамеру, вспышку и бегу к Вороновым. В доме – две интеллигентные женщины (обоим за 70), тетя Катя и Светина тетя – Ольга Николаевна Хочолава – известный преподаватель музыки. С ними и воевали доблестные грузинские «рыцари». В квартире все вверх дном. В окнах и стенах пробоины от автоматных очередей, мебель, посуда – вдребезги. Книги и документы на полу. Я все отснял, беспокоило лишь одно: чтобы не заметили вспышки фотоаппарата посторонние и не донесли бы. Но все обошлось. При оказии отослал Юре негативы. Материалы вышли в его «Белой книге Абхазии», изданной в Москве в 1993 году. Значимость этой книги, в которой собраны документы, материалы, фотографии, личные свидетельства очевидцев и потерпевших, касающиеся войны в Абхазии, переоценить невозможно. Незадолго до этого нашествия в квартиру Вороновых я по просьбе Юры забрал из их квартиры все его археологические наработки, свернутые в рулоны кальки и миллиметровки, а также видеомагнитофон и телевизор. Спрятал дома под диван, и все это, к счастью, сохранилось.

Как-то меня попросил зайти директор Абхазского музея, мой давний знакомый Александр Миктатович Тария. Он волновался, что делать с золотыми экспонатами музея (монеты, артефакты, оружие, инструменты и др). В музей уже забирались через люк от украденного кондиционера. Поразмыслив, мы все это богатство истории спрятали в большой несгораемый сейф в кабинете директора, а сам кабинет до дверей завалили всякого рода рекламными щитами, мебелью и другой утварью. И несмотря на то что грузинские «вояки» еще несколько раз грабили музей, вынесли старинные ружья, народные музыкальные инструменты, сабли, пистолеты, до сейфа они так и не добрались. А в самом конце войны в квартиру Тария, где он жил вдвоем с женой, ворвались грузинские гвардейцы, избили их и, затолкав в ванную, закрыли дверь. А на балконе установили пулемет и какое-то время отстреливались от наступавших абхазских войск. Когда все стихло, Александр Миктатович (а им с женой к тому времени было уже за 70) выбил ногой дверь. В город входили передовые отряды абхазских войск.

Но это было уже потом. А в конце сентября 92-го года меня пригласила к себе в кабинет Лана Прокофьевна Кецба, занимавшая пост министра культуры в военной Абхазии. Она попросила меня временно стать директором Абхазского гостеатра, поскольку его директор Нурбей Камкия – абхаз, и ему угрожает опасность. Я согласился, поскольку хорошо знал Нурбея, он был дядей нашего зятя Адамура Шармат, и еще потому, что хотелось попытаться что-нибудь спасти, сохранить в этом центре абхазской культуры. Придя наутро в театр, увидел ужасающую картину: нижнее фойе и гардероб превращены в солдатский туалет. В свисающие гирлянды огромных люстр-красавиц накидана обувь из костюмерной, на полу осколки от люстр богемского стекла. Шеварднадзевские «гвардейцы» упражнялись в «стрельбе» обувью по люстрам. По всем лестницам размотана лента от магнитофонов. На всех балконах выкручены лампочки, в художественном цехе нет ни одной банки краски, нет кистей. Собрал коллектив, представился, поставил задачу: всё убрать. А через неделю в западную стену театра, как раз под круглое окно над партером, попал снаряд «Града». У Абхазской армии тогда еще такого оружия не было. Кирпичная стена толщиной в 1 метр прогнулась, но не рассыпалась. Весь партер и балконы были в пыли. Целая неделя ушла на уборку театра.

Работая в театре, мы много раз являлись свидетелями варварства грузинских военных. Вот один из примеров. Находясь в фойе, я услышал шум и грохот со стороны фонтана. Выглянул и оторопел… Напротив центрального входа в театр стоял танк Т-76 и наводил ствол на арку с цветными витражами, выходящими на набережную. Сломя голову выскакиваю через служебный вход и несусь к танку. Стучу по броне, кричу. Откидывается люк, показался парнишка лет 22. Заглушили двигатель, парень спрыгнул с брони, высокий, в шлеме, глаза, вроде бы, не злые. Говорит, мы хотим разнести вдребезги этот абхазский театр. Делаю удивленный вид: «Какой абхазский?! Это грузинский театр, и на днях приезжает грузинская труппа, будут играть спектакль для воинов грузинской армии». Спрашивает, кто приезжает? Пришлось придумывать, что приезжает из Тбилиси театр имени Марджанишвили и с ним оркестр Бубы Кикабидзе. Упоминание о Бубе возымело действие. «Ладно, – говорит танкист, – а нам сказали, что это абхазский театр».

А однажды утром к служебному входу театра, что по улице Пушкина, подошла группа хорошо одетых людей. Среди них я, действительно, узнал артиста Бубу Кикабидзе, который, рассматривая пробоину в стене, сказал, усмехаясь: «Что, абхазцы бьют по своему театру?» Ах, как хотелось сказать, чей это был снаряд!..

Позже в крышу над сценой попал минометный снаряд 120-мм калибра, прилетевший из Келасури. Разнес крышу почти на 10 кв. метров. Пришлось собрать группу ребят и срочно перекрыть крышу – начинался сезон дождей.

…Оказалось, что о войне я многое и хорошо помню.

О войне можно рассказывать бесконечно. Но все равно всего не скажешь...

Владимир Левинтас

г.Тверия, Израиль

24.09.2019г.

Газета "Республика Абхазия"

 

 

Страница 1 из 3