Аквафон Роутеры
Аквафон Красивый номер
Онлайн платежи
Аквафон ЦО
Приложение
Аквафон Апра
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Почему этот вопрос с недвижимостью постоянно на повестке дня? Причём на межправительственном уровне и в рассуждениях маститых политиков? В чем тут дело? Нам как будто говорят: «вот мы вам помогаем, хотя и возможности уже не те, а вы даже того, что под ногами брать не хотите, вон жильё не продаёте иностранцам!». Да, не продаём, потому что пуганы. В течение века нас из 80 стало 17%, вследствие чего за права на свою собственную землю пришлось дорого платить. И если у нас есть страхи или даже странности по этому поводу, то небезосновательные. Да и вообще, мало ли причуд у наших друзей, мы же не наседаем на них с нравоучениями как жить и что делать. Да, бывает, помогаем им в трудное время, а бывает и они нам помогут, когда нужно будет.

Что касается экономического роста от продажи недвижимости, то это просто распиаренный миф. Там, где не проведены институциональные реформы и есть коррупция развития не будет. Вы можете стоять одной ногой на кимберлитовой трубке, а другой на урановой шахте и все равно быть бедными. Так что при нынешнем госменеджменте (да, да и прошлом тоже) перспектива принять закон о продаже недвижимости и через пять лет все так же «сосать лапу» и клянчить деньги у РФ просто грандиозная. Ну а если проведём реформы и перестанем обворовывать народ, то и так забогатеем. Одно только сельское хозяйство, чтобы кормить туристов, которых приезжает в 5 раз больше чем местных, хватит на подъем пресловутых депрессивных районов безо всякой продажи жилья.

Я не знаю точно, каков уровень всех вливаний США и ЕС в грузинскую экономику и армию, но думаю немалый. Вот только некоторые цифры из общего доступа. Например, с 2008 по 2018 годы на поддержку сельского хозяйства, инфраструктурных проектов и пр. США выделили Грузии около 900 млн долларов, а всего с 1993 по 2018 год 3.2 млрд долларов. Помощь ЕС тоже сопоставима. Например, только в этом году на преодоление кризиса COVID 19 выделено 183 млн евро и планируется дальнейшее увеличение этой помощи. Отдельными статьями идёт военная поддержка «по преодолению влияния России» в регионе. Объясняется это тем, что Грузия ориентирована на США и НАТО и является их надежным оплотом на Кавказе. Нормально. Ну а мы ориентированы на Россию и не вижу ничего необычного в том, что Россия поддерживает своих сателлитов.

Да, нам бы и самим хотелось быть более самостоятельными и, наверно, были бы, если бы работал аэропорт, железная дорога, если бы мы напрямую могли участвовать в международной торговле, имели доступ к мировым финансовым институтам, могли приобретать ПО и технику не боясь отказов производителей за сотрудничество с «оккупированной территорией». В общем, то, что мы все время по колдобинам ездим, это мы и сами знаем, но хотим выбраться на ровную дорогу, и благодарны всем, кто нам в этом помогает, и разумеется вправе ожидать, что эта помощь не будет каким-то образом противоречить нашим интересам.

Хочется сказать по поводу внутренних лоббистов и их призывов открыть общественную дискуссию. Сейчас в Абхазии действует запрет на продажу недвижимости иностранным гражданам ещё и подкреплённый постановлением парламента от 2016 года. Поэтому противники продажи ничего доказывать не должны, а вот лоббисты должны и желательно с цифрами на руках, которых ещё никто не видел. Пускай предметно обоснуют здесь «Дубаи 2», вот тогда, наверно можно подискутировать, соразмерить риски и выгоды. А то складывается впечатление, что это какая-то строительная мафия продвигает стройки.

И в завершение – нашим государственным деятелям. Когда сильные мира сего предлагают то, что вам не очень нравится, имейте мужество это аргументированно отклонять. Никто на вас за это не осерчает. Наоборот будут уважать как конструктивного партнера, а не очередного политика, не выполняющего, взятых на себя обязательств.

Ахра Бжания

Нужная газета

Сегодня в рубрике «В гостях у бизнеса» генеральный директор компании ООО «Карта» Ахра Бжания.

Идея создания современного картографического сервиса у нас появилась давно. В начале 90-х, мы с друзьями организовали Компьютерный центр и уже тогда эта идея витала в воздухе. Дело в том, что после войны все были озадачены точными картами, но возможностей, в том числе и технических, не было все это реализовать.

Тем не менее, мы потихоньку что-то делали, к примеру, электронную карту Абхазии и даже карту Карабаха по заказу британской организации «Хело-траст», по которой они потом разминировали территории обеих республик. Со временем я вернулся к этой теме, и появилась компания «Карта».

Основу нашей работы составляет создание ГИС (геоинформационных систем), а так как с географией очень тесно связана любая деятельность, то сфера наших интересов и ряда рабочих проектов распространяется на государственный менеджмент, сельское хозяйство, инфраструктурные проекты (прокладывание кабеля или водопровода), логистику и др. То, насколько ваши геоинформационные данные являются инструментами для анализа, насколько оперативно вы можете ими управлять, настолько же эффективно вы будете реализовывать управленческие модели. Эту идею мы и стараемся продемонстрировать нашим клиентам.

Начинали мы с наиболее очевидных вещей: выпускали карты-схемы, буклеты, для туристов и водителей, которые приезжают в Абхазию, такие забавные карты-схемы, которые сейчас популярны в Европе, их там повсюду раздают. Ну и ещё и такие вещи делали, к примеру, – карту архитектурных памятников городов Абхазии. В этих проектах мы тесно сотрудничали с Министерством туризма и Министерством культуры и историко-культурного наследия.

Потом обратили внимание, что технологический сервис очень быстро развивается в сельском хозяйстве. Используются системы спутникового агро мониторинга, широко применяются дроны для оперативной и детальной картографии, определения индексов вегетативной активности, завоженности и пр. И конечно обязательным атрибутом агропредприятия становятся современная локальная метеостанция, дающая базовые климатические показатели, а также прогноз по заболеваниям, анализ состояния почвы и другое. Но главное, что стали широко использоваться специализированные приложения для управления агробизнесом. Это как 1С, только для агропроизводителей.

С идеей применить все это на практике я подошёл к Николаю Ачба – гендиректору ООО «Вина и воды Абхазии», который просто сказал «давай попробуем сделать это», и фактически дал жизнь нашему стартапу.

Что-то у нас сразу получилось, что-то шло с «пробуксовками», но сейчас уже можно сказать, что в Абхазии функционирует первая цифровая система управления сельхозпредприятием. Теперь люди с соответствующим доступом могут просто достать телефон и получить полную информацию о площади, севообороте, культурах, осадках, состоянии почвы, заболеваниях, угрозах урожаю, проведённых и планируемых агрооперациях, объёме израсходованных химикатов и многом другом как по отдельному полю, так и по всем угодьям сразу. Работает восемь метеостанций, данные с которых ежечасно поступают в общую систему управления и принятия решений.

Сегодня уже многие занимаются агробизнесом серьезно. Они обращаются к нам за помощью в организации системы точного земледелия. Так что мы стараемся продвигаться в этом направлении.

Что касается взаимоотношений с государством, я как-то обращался к властям и даже нашел понимание, но до контракта дело не дошло. Хотя, как мне кажется, государство критически нуждается как минимум в инвентаризации земель сельхозназначения. У нас вообще очень консервативный подход к аграрному сектору и полное непонимание того, что все должно быть кодифицировано, описано, в противном случае это просто земля, а не актив. Не имея на нее документов, не зная ее характеристик, государство не сможет привлечь инвесторов в сельхозотрасль.

Возьмём к примеру почвенные карты: сейчас их нет и это реальная проблема для аграриев и бизнеса. Почему бы не объявить тендер на эту работу? Можно было бы подтянуть молодых агрономов, почвенников, и максимум за год сделать сельхозкарты. Надо перераспределять нагрузку на частные компании тогда и результаты будут.

Сегодня мы работаем с сельским хозяйством, но у нас есть перспективы и в обычной картографии. Было бы интересно создать новую ГИС Сухума наподобие «Умного города» с разветвлённой системой датчиков и онлайн сервисами для жителей.

Вообще ГИС сделал огромный шаг вперед. Из полулабораторного и военного этот сервис стал по-настоящему прикладным. Естественно он почти полностью перекочевал на облачные ресурсы. Я уже говорил: для того, чтобы получить детальную информацию с ваших угодий за день, неделю или пять лет достаточно вынуть телефон и запустить приложение. То же касается любой сферы – строительства, энергетики, транспорта. Проблемы с дисковым пространством, обслуживанием серверов и другим берут на себя компании производители софта в Швейцарии, Австрии, США или России. Я лишь оплачиваю лицензии – весьма незначительные суммы для такого сервиса.

Трудно сказать, что будет завтра. Технологии, это как игра в покер – всегда что-то может пойти не так. Тем не менее, я смотрю в будущее с осторожным оптимизмом.

https://tppra.org/

 

О том, как прошло последнее слушание по делу экс-премьера Леонида Лакербая "О защите чести, достоинства и деловой репутации", какое решение вынес суд, читайте в материале Sputnik.

Сария Кварацхелия, Sputnik

Уже больше года длится слушание по иску экс-премьера Леонида Лакербая "О защите чести, достоинства и деловой репутации". За это время суд уже выслушал всех свидетелей и провел лингвистическую экспертизу в Ростове-на-Дону на предмет наличия в оспариваемом истцом тексте сведений, порочащих честь и деловую репутацию премьер-министра Леонида Лакербая. И вот, суд подошел к финишной прямой.

Прежде чем перейти к прениям сторон, адвокат, защищающий интересы историка Станислава Лакоба, обратился к судье Белле Хасая с просьбой возобновить дело по существу. Однако суд отклонил ходатайство, сославшись на то, что возобновление дела возможно только в том случае, если всплывут новые факты. А таковых в ходатайстве Белла Хасая не увидела.

Последнее слово

В ходе прений сторон истец попросил суд обязать ответчиков, академика Олега Бгажба и профессора Станислава Лакоба, отозвать учебник по истории, внести в него изменения, удалив из главы IV указанный текст, и опубликовать опровержение.

Экс-премьер Леонид Лакербая считает, что ответчик Станислав Лакоба не смог подтвердить на суде достоверность изложенных в учебнике фактов, и более того, показания ответчика противоречат друг другу.

"Если же я дал такое обещание, то почему ни в одной из газет, не озвучено мое обещание? То, о чем говорил Лакоба, по меньшей мере, выглядит странно. По показаниям Лакоба, 28 февраля 2013 года он, действуя по поручению Анкваба, поехал в Министерство обороны и передал мое обещание об отставке через месяц. Что Анкваб так обрадовался моему обещанию, что даже не спросил меня, что изменилось после официальной встречи у президента? Что моя отставка была в интересах Анкваба? – сказал истец. – А позже Лакоба сказал, что поручение пойти в Министерство обороны передал ему не Анкваб, а спикер Парламента Валерий Бганба. Но это тоже оказалось неправдой. Бганба предстал перед судом. Если бы я хотел уйти в отставку, то почему я напрямую не сказал президенту, лицу, наделенному правом принимать решение?"

Но сторона защиты в свою очередь отметила, что в учебнике не содержатся сведения, не соответствующие действительности и напомнила о свидетелях – Климентии Джинджолия, Олеге Дамения и Ахре Бжания, – которые подтвердили, что Леонид Лакербая 28 февраля 2013 года в Совбезе обещал уйти в отставку.

"Отказ истца от данных ему обещаний в Кабинете Министров, в кабинете Совета Безопасности 28 февраля 2013 года вызывает недоумение. Есть свидетели тех событий, к которым он обращался с просьбой о помощи. Свидетельства Дамения, Джинджолия и Бжания находятся в полном соответствии между собой. Авторы учебника по истории Абхазии опирались на факты. Считаем нужным обратить внимание суда на то, что в учебнике по истории Абхазии под нашим авторством не было попытки очернить честь и достоинство Лакербая. Его имя несколько раз упоминается в превосходной степени в числе депутатов первого Парламента. К сожалению, в связи с этим делом складывается парадоксальная ситуация. Исковое требование Лакербая считаю необоснованным", – отметил Станислав Лакоба.

Академик Олег Бгажба обратил внимание суда на то, что иск направлен не столько против авторов учебника, сколько против всей истории Абхазии. По его мнению, учебники по истории не должны стать предметом политических распрей и не могут быть написаны и переписаны в угоду постоянно меняющейся политической конъюнктуре. Сама же судебная тяжба по своей "нудной продолжительности, вялости и неопределенности" напомнила ему "Процесс" Франца Кафки.

"Сам процесс по своей нудной продолжительности, вялости и неопределенности напоминает "Процесс" Кафки. Судя по вопросам, задаваемым судьей, меня впечатлила предвзятость. В связи с этим невольно вспоминается монолог Чацкого: "А судьи кто?" На мой взгляд, это судебное дело несет в себе политический оттенок. Иск можно считать вполне надуманным", – высказал свое мнение Олег Бгажба.

Третья сторона процесса – Министерство образования республики – считает, что суд должен отозвать иск так как Лакербая не смог доказать, что фраза из учебника порочит его честь и достоинство.

Сухумский городской суд удовлетворил иск экс-премьера Леонида Лакербая. Беседу в кабинете секретаря Совета безопасности, во время которой, по словам Станислава Лакоба, экс-премьер Леонид Лакербая обещал уйти в отставку, суд расценил, как носящую частный характер, которую нельзя считать официальным заявлением.

Согласно Конституции Абхазии отставка премьер-министра может быть реализована только в форме официального заявления президенту.

"С учетом приведенных обстоятельств, суд счел доводы ответчика несостоятельными, противоречащими Конституционному закону Абхазии "О Кабинете министров Республики Абхазия". Более того, в соответствии с Конституционным законом отставка премьер-министра осуществляется по личному заявлению премьер-министра. Встреча Лакербая в служебном кабинете Лакоба, в ходе которой обсуждался вопрос об отставке, имела место после урегулирования требования оппозиции на митинге. Ни на митинге, ни на встречах с представителями оппозиции Лакербая не заявлял о своем намерении об отставке. Показания свидетелей Пилия, Дамения, Джинджолия об имевшей место встрече в кабинете Лакоба, суд принимает во внимание. Однако учитывая, что указанный разговор носил частный характер, суд не находит правовых оснований для признания такого разговора как официального заявления премьер-министра Лакербая", – отметила Хасая.

 Сухумский городской суд обязал Министерство образования удалить спорный фрагмент из учебника и переиздать его в течение одного месяца. Авторов суд обязал в течение 10 дней опровергнуть указанные в учебнике сведения, порочащие честь и достоинство экс-премьера.

Судебное разбирательство по иску бывшего премьер-министра Леонида Лакербая "О защите чести, достоинства и деловой репутации длится уже год".

Ответчиками выступают Министерство образования и науки Абхазии и историки, авторы учебника "История Абхазии с древнейших времен до наших дней" Станислав Лакоба и Олег Бгажба, Учебник был дополнен и переиздан в 2015 году тиражом 8000 экземпляров.

В сентябре 2016 года новый учебник по истории поступил во все школы Абхазии. 13-й параграф книги вызвал возмущение со стороны экс-премьера Леонида Лакербая.

Истец считает ложной фразу: "В сложившейся ситуации 29 мая 2014 года Парламент Абхазии … объявил вотум недоверия премьер-министру Л. Лакербая, обещавшему покинуть свой пост еще в феврале 2013 года …".

В судебном иске экс-премьер указал, что никаких обещаний уйти в отставку он не давал, и фраза в учебнике порочит его честь и деловую репутацию.

28 февраля 2013 года состоялся митинг, на котором требовали отставки Леонида Лакербая с поста премьер-министра. Однако тогда, как утверждает истец, он заявил, что под давлением уходить не собирается, и эта информация была распространена агентством "Апсныпресс".

Ответчик Станислав Лакоба утверждает, что фраза достоверная. Историк основывается на разговоре с Леонидом Лакербая в Совете Безопасности после митинга 28 февраля 2013 года. Слова ответчика подтвердил свидетель, бывший депутат Парламента Ахра Бжания, который 28 февраля 2013 года участвовал в заседании комиссии в Министерстве обороны. На встрече, как свидетельствует Бжания, обсуждались вопросы социально-экономического характера и, в частности, об отставке аппарата Кабинета Министров.

В качестве свидетелей на суде выступали также экс-президент Александр Анкваб и действующий премьер-министр Валерий Бганба, который в 2014 году был спикером Парламента.

Александр Анкваб рассказал суду, что в феврале 2013 года к нему не поступало никаких заявлений от Леонида Лакербая о желании уйти в отставку с должности премьер-министра. Экс-президент также ответил, что он не формировал комиссию по вопросу отставки Леонида Лакербая с поста премьер-министра и подобных поручений в Парламент он не давал. Его слова подтвердил бывший спикер Парламента Валерий Бганба.

15 мая 2018 года суд принял решение о необходимости назначить лингвистическую экспертизу в ФБУ Южного регионального центра судебной экспертизы Министерства юстиции России в Ростове-на-Дону на предмет наличия в оспариваемом истцом тексте сведений, порочащих честь и деловую репутацию премьер-министра Леонида Лакербая.

 

Андзор Назрунович Гоов – старший лейтенант медицинской службы. Прибыл добровольцем из Кабарды в Абхазию в первые дни войны. Работал хирургом в военном госпитале в г. Гудауте и Новом Афоне. Принимал участие в первой Шромской операции в ноябре 1992 года. Затем был начальником медицинской службы роты Л. Цугба, дислоцировавшейся в Шубарах. В период летней наступательной операции 1993 г. на г. Сухум работал на эвакопункте «Дачи». После контузии перевелся в госпиталь. За время войны проявил себя храбрым воином, великолепным хирургом. Спас жизни десяткам воинов. (Из книги Ивана Цушба «Добровольцы Отечественной войны народа Абхазии (август 1992 - сентябрь 1993 гг.)».

После окончания войны Андзор Гоов остался жить в Абхазии.

– Андзор, вы – доброволец. Не жалеете о том, что сделали такой шаг, когда в Абхазии началась война?

– Я другого себе не представляю. Быть сопричастным к новейшей истории Абхазии – это великое счастье. И тогда, и сейчас я думаю так. Во-первых, я познакомился с такими великими людьми, как Владислав Григорьевич Ардзинба, во-вторых, я был с таким народом, который отстоял свою независимость и отдал за это многие жизни, поэтому ни секунды не представляю своей жизни в другом месте. Если бы знал, то еще раньше приехал бы сюда. Здесь обрел многих друзей, дети мои наполовину абхазы (жена – Осия). 21 августа 1992 года я уже был здесь. Когда еще учился в ординатуре в Москве, познакомился там со многими ребятами из Абхазии, это – Ахра Бжания, Василий Авидзба, Батал Хагуш, Сурам Сакания, Адгур Харазия. Знал о событиях 1989 года. По телевизору видел выступление Владислава Григорьевича на съезде Верховного Совета в Москве. И тогда, в 1992 году, перед войной, я дал себе слово: если что-то случится, то приеду сюда. Такое же слово дал себе и Аслан Шаов, он тоже, как и я, учился тогда в аспирантуре. И мы приехали. Конечно, прямое отношение к этому имеют Ахра Бжания и другие ребята – наша дружба с ними сыграла решающую роль. А здесь я познакомился с Отаром Осия, Илюшей Гуния, Алхасом Аргун, Левой Аргун, Баталом Бжания и многими другими, с которыми прошел весь путь войны и которые также стали мне дорогими друзьями. Я ни разу не задавался вопросом, а можно ли было поступить иначе.

– Приехав сюда, вы, врач, сразу пошли в госпиталь?

– До нас из Кабарды сюда уже приехали врачи Руслан Ахметов и Руслан Хасанов. Когда я уезжал, из республиканской больницы, где работал, взял медикаменты, какие только мог, – четыре огромных мешка, и тогда на меня было заведено даже уголовное дело...

– Никто не сопротивлялся тому, что вы делали?

– Когда я сказал, куда еду, мне всё отдали, но это я взял на себя, конечно. И какое-то время я не мог приезжать домой, но потом объявили амнистию.

Когда приехали сюда, я отдал медикаменты в Гудаутский госпиталь, и мы хотели идти на передовую, но Отар Осия, узнав, что мы с Асланом Шаовым врачи, оставил нас в госпитале. Я начал работать, после освобождения Гагры перешел в Новоафонский госпиталь с гагрскими военными коллегами, в том числе со Львом Заабетовичем Аргун, а оттуда попал в разведроту. С Лесиком Цугба, Гиви Камуговичем тогда познакомился.

– Кто вас туда пустил?

– Я никого не спрашивал. Надо было идти, это была первая Шромская операция. Лев Заабетович знал, что надо было идти туда. Вообще, что говорить о себе? И что люди делают на войне? Выполняют свой национальный, интернациональный долг, которым является защищать Родину.

– А свой профессиональный долг вы выполняли дальше?

– Да. У нас на передовой была санитарная машина и санитарная большая будка, в которой сделали операционную, то есть полевой госпиталь. Это заслуга, конечно, Льва Заабетовича. Раненых на линии фронта мы там и оперировали.

Знаю, что высоко оценивался приезд извне врачей, вставших рядом с местными. Всеми вместе приобретался при этом большой, необычайный опыт, который в мирное время не получишь.

– Я с этим опытом был знаком, потому что заканчивал ординатуру на кафедре военно-полевой хирургии, и еще я в 1986 году работал в Ростовском госпитале, куда привозили раненых из Афганистана.

– Но остальные врачи не сталкивались же с этим. Вы помогали им?

– Мы все помогали друг другу. Хирурги были грамотные – Славик Аргун, Игорь Дронов, Шотик Зухба, Зураб Миквабия, с ними приятно было работать.

– Однако бывало, что здесь ампутировали ногу, а потом раненые ребята выезжали из Абхазии, и там дальше снова приходилось им делать операцию. Об этом говорили, помню, обвиняя врачей.

– Знаете, в чем дело?! Здесь работали в условиях (это опыт и Великой Отечественной войны, и Афганистана), когда важны были минуты и секунды для спасения жизни. И оперировали не то чтобы наспех, но оперативно. А потом происходит подготовка культи к протезированию, и в большинстве случаев надо формировать эту культю, то есть почти заново делать ампутацию. Это не чья-то ошибка, это так надо.

– Очень интересно услышать о том, как вы работали в определенный период времени с Владиславом Григорьевичем Ардзинба – как врач, как друг.

– Владислав Григорьевич – это как холодный источник в жаркой пустыне Сахаре. Небольшого общения с ним хватало, чтобы пережить какие-то трудные моменты в жизни. Мне тяжело о нем говорить, потому что был избалован его трепетным отношением ко мне. Он вообще трепетно относился к добровольцам, но мы с ним немного были и родственниками – бабушка моих детей является сестрой его супруги. Я об этом узнал, когда уже поженились с моей женой.

После войны я два года работал в Гагрской больнице, затем еще два года – директором ИЭПИТа. Потом, отпросившись у Владислава Григорьевича, уехал в Адлер работать по своей специализации – хирургия кисти. А вернувшись оттуда, баллотировался в Народное Собрание – Парламент Абхазии и пять лет (2002 – 2007 годы) являлся депутатом. После этого стал лечащим врачом Владислава Григорьевича.

– А почему именно вас он взял к себе лечащим врачом?

– Я не знаю, что сказать. Но все эти годы я находился с ним рядом, до самой кончины. Первый раз в своей взрослой жизни я плакал после смерти отца, второй раз – после смерти Владислава Григорьевича. Он был мне братом, отцом, наставником – все вместе он сочетал. И для меня его уход был тяжелой утратой. Я не совру, если скажу, что за семью Первого Президента я отдам, не задумываясь, свою жизнь, если это будет нужно.

– Скажите, что сегодня в нашей жизни так, а что не так происходит?

– Часто говорят, что во всем президент (президенты) виноват… Я вспоминаю слова Владислава Григорьевича, которые он обычно говорил, когда к нему приходили недовольные: «Вы знаете, я тоже знаю, что нехорошо. Но скажите, как из этого выйти? Давайте вместе решим проблему». Думаю, не стоит посыпать себе голову пеплом и говорить, что все плохо, плохо, плохо – ведь от этого лучше не станет. Всегда надо начинать с себя. Есть такое понятие у адыгов – Уэркь Хабзе. Это кодекс чести кавказцев, который в семье впитывается с младенчества. И от того, как ты воспитаешь ребенка в семье, зависит, какая поросль молодая пойдет. Поэтому не надо винить руководителя, он не может каждой семье сказать: «Воспитывайте своего ребенка», но каждый сам должен воспитать ребенка своего по чести и по кодексу. Тогда не придется говорить, что все у нас плохо. Удивительно, но некоторые утешают себя тем, что есть страны, где ситуация еще хуже, чем у нас. Не надо искать, где хуже, надо ориентироваться на тех, кто лучше живёт. И каждый лично должен что-то делать, чтобы стало хорошо.

– Чем вы сейчас занимаетесь?

– Любимым делом. Работаю в Агудзерском военном госпитале, хирург.

– Как оцениваете нынешнее состояние медицины в Абхазии? Вы – экс-министр здравоохранения, поэтому знаете обо всем не из чужих уст.

– Это отрасль, которую всегда можно ругать. Испокон веков, со времен Гиппократа ругают медиков. Но медики такие же люди, как и вы все. Нам свойственно совершать ошибки, мы подвержены таким же эмоциям, каким и вы подвержены. И винить нас в том, что бывают смертельные случаи, винить нас во всем, наверное, не совсем верно. Есть безнадежно больные, есть такое понятие, как травма, не совместимая с жизнью. Знаете же?! Врач никогда целенаправленно не сделает ничего плохого, заповедь «не навреди» для нас – основная. Врач делает все, чтобы облегчить состояние больного, вылечить его.

– Как часто ездите домой в Нальчик и общаетесь с родными, друзьями?

– Раньше ездил чаще. У меня там мама, ей 92-й год идет, старший 36-летний сын от первого брака, внук есть. С первой женой разошелся еще до войны.

Говорят же: две страны – один народ. Адыги и абхазы – это генетически один народ. У меня такое ощущение. Приеду в Нальчик, выйду в город – будто я из Сухума и не выезжал. Потому что мы похожи характером, духом, у нас одна языковая группа. Там носят исконные абхазские фамилии, Яган, например. Многие абазинские фамилии, начиная с моей, отсюда вышли.

– Перед войной мы активно общались, в войну – естественно, вместе были, а вот сегодня надо ли усиливать контакты искусственно, или это нормальное явление, что уже не так часто видимся?

– Тому добровольческому движению предшествовали приезды членов «Айдгылара» – я помню Феню Авидзба, Гиви Допуа, Алика Айба и других – в Кабардино-Балкарию, общение с ними. Еще в 80-годы они приезжали, проводилась большая работа для единения, возрождения нашего единства, а прошедший в Сухуме накануне войны Всемирный фестиваль абхазо-адыгского народа способствовал тому, что связи и чувства еще больше окрепли. Общение наше никогда не должно прекращаться, мы должны ездить друг к другу. И в последнее время, я знаю, ребята из Кабарды нередко приезжают сюда, и отсюда в Кабарду ездят те же Илюша Гуния, Алхас Аргун, Ахра Бжания и другие. Там всегда им рады. И представительства Абхазии надо возродить в Кабарде, Адыгее, других республиках Северного Кавказа. Ведь всегда пустующие ниши кем-то заполняются и – не в нашу пользу. Должны быть смешанные браки, должны студенты из Абхазии учиться там, и наоборот. Сейчас учатся, да, но этого недостаточно.

– Вы остались здесь потому, что женились, или другая причина есть? Вы же могли свою жену забрать в Кабарду?

– Да, мог забрать и уехать обратно в ту же Москву, продолжить учиться в аспирантуре. Мог уехать за границу – были возможности и предложения. Но, во-первых, после войны в Абхазии остались только два травматолога – Зураб Ясонович Миквабия и я. А было много операций, которые надо было переделывать. Оставить одного Зураба Ясоновича – он мой друг, старший коллега – и уехать было бы неправильно с моей стороны. А позже уже как-то сам не захотел, семья здесь, дети (дочка и сын) уже родились.

– Вы сказали, что могли вернуться в Москву…

– Заканчивать аспирантуру. Я уже над темой работал перед войной. Теперь понимаю, что не важно, какая ученая степень у тебя, важен профессионализм. Конечно, хотелось бы закончить работу, но мне уже 58 лет. И знаете, столько друзей у меня здесь! Оставить их и уехать не могу. У меня здесь дом, купил его, налажен быт, и в этом мне помогали мои друзья. И когда у меня проблемы, они всегда со мной. Кстати, Ахра Бжания еще до войны приглашал меня сюда приехать жить.

– А награды Абхазии у вас есть?

– Орден Леона.

– В каких местах во время войны находились?

– В Верхней Эшере, в Шубарах, в районе дач. Сказать, что мы совершали героические поступки, было бы неэтично. Мы делали то, что все делали, мы были рядом (как уж приходилось на линии фронта) со своими братьями, друзьями. Чем могли помогали. И все мы были счастливы, что находились рядом с таким человеком, как Владислав Григорьевич. У меня лично жизнь разделилась на периоды – до Владислава Григорьевича и после Владислава Григорьевича. И ностальгия по нему все больше и больше. Не хватает его мне. То была пора великих свершений в построении государства. Лучшего внутреннего ощущения, что и ты к этому причастен, наверное, не существует. И сегодня невольно в различных ситуациях думаешь, а как бы поступил Владислав Григорьевич. Но такие, как он, появляются раз в тысячу лет. Тогда была целая плеяда политиков – Владислав Ардзинба, Юрий Калмыков, Заур Налоев. Уход из жизни этих великих людей – великая потеря. Но нам надо жить и работать дальше. Самое тяжелое у нас позади, но и впереди – самое тяжелое.

Интервью вела Заира Цвижба

Газета "Республика Абхазия"

Фото: Sputnik Абхазия

В прошлую пятницу, 25 мая, президент Абхазии Рауль Хаджимба подписал указ, согласно которому председателем Госкомитета республики по стандартам, потребительскому и техническому надзору был назначен Саманба Гарик Харитонович. А позавчера, во вторник, вице-премьер Роман Шоуа представил коллективу госкомитета нового руководителя.

Гарик Саманба, Герой Абхазии, 1957 года рождения – человек в абхазском обществе хорошо известный. Он был одним из лидеров ветеранского Союза, а затем ОПД «Амцахара» в период его первого нахождения в оппозиции и лидером «Амцахары» после преобразования ее в политическую партию в июне 2013 года. Тогда «Амцахара» стала главной общественной опорой тогдашнего президента Александра Анкваба, а после отставки его всего через год, 1 июня 2014 года, ушла во второй раз в политическую оппозицию власти. Но уже на грандиозном по численности участников съезде партии 21 октября 2015 года (первом и последнем в Абхазии съезде партии, который проходил на стадионе) ее возглавил Алхас Квициния. А 13 февраля 2017 года шесть членов президиума «Амцахары», включая Гарика Саманба и другого бывшего абхазского парламентария Виталия Тарнава, заявили о своем выходе из партии и опубликовали соответствующее заявление. В нем они отмечали, что ситуация в партии несовместима с их убеждениями и принципами, что с первых дней существования «Амцахары» и по сегодняшний день организацией пытались манипулировать и использовать ее для решения собственных проблем и личных интересов люди, не имеющие отношения к ветеранам войны; партия сейчас «подвергается влиянию извне, что делает ее зависимой от тех, кто не имеет никакого отношения к войне». В общем, они сказали тогда то, что хотели сказать, не вдаваясь в конкретику, и наблюдателям оставалось лишь строить разнообразные предположения.

Но в любом случае в свете произошедшего в феврале прошлого года, после чего Гарик Саманба пропал из поля зрения СМИ, его приход во властные структуры вовсе не выглядит некоей совершенной сенсацией. И «громом среди ясного неба» это могло стать лишь для самых неосведомленных. В то же время некоторые особо въедливые комментаторы стали увязывать это назначение с подписанным еще 17 мая указом министра экономики РА о запрете Госстандарту проводить проверки без ведома министерства…

Позавчера же, 29 мая, исполнилось четыре года со дня создания Временного Совета народного доверия Республики Абхазия во главе с Раулем Хаджимба. Эта дата у нас за минувшие годы совершенно не вспоминалась в СМИ. И потому, наверное, что ВСНД просуществовал всего три дня, до 1 июня, когда он прекратил свои полномочия в связи с уходом Анкваба в отставку, и потому, что это событие изначально находилось в тени другого – 27 мая, которое сторонники предыдущей власти стали именовать «государственным переворотом», а нынешней – «протестным выступлением народных масс» и «волеизъявлением народа». Именно события 27 мая вспоминали и комментировали в абхазских СМИ в 2015, 2016 и 2017 годах, а вот в этом как-то уже, по-моему, и не вспомнили, что тоже симптоматично.

Но именно в этом году мне показалось любопытным обратиться к списку членов ВСНД, который был опубликован в конце мая 2014 года. (Давно, еще в доинтернетовскую эпоху, пришел к выводу, что порой чтение старых газет оказывается интереснее чтения новых.) Так вот, председатель Совета, Рауль Хаджимба, как известно, позднее, в августе того же года, был избран президентом страны, и, несмотря на немалое число передряг и попыток вытеснить его с президентского кресла, до сих пор его занимает и вряд ли уже что-то помешает ему выполнять президентские полномочия до конца конституционного срока. Заместитель председателя Беслан Бутба возглавил в сентябре того года правительство, но был премьером чуть больше полугода; с тех пор в основном находится вне Абхазии, но при этом сохраняет за собой должность полномочного представителя президента Республики Абхазия по торгово-экономическому сотрудничеству с иностранными государствами в ранге вице-премьера республики. Другой заместитель – Даур Аршба, один из самых постоянных и верных соратников Хаджимба – работал в его команде на разных местах, а сейчас является первым вице-премьером правительства. Далее идут уже рядовые члены Совета: Ахра Бжания, Якуб Лакоба, Даур Тарба, Виталий Габния, Леонид Дзапшба, Гарри Бигвава, Шамиль Адзынба, Сергей Пигарь, Адгур Харазия, Сергей Шамба, Леван Микаа, Алиас Авидзба, Теймураз Ачугба, Валерий Кварчия, Аслан Кобахия, Автандил Гарцкия, Роберт Яйлян, Тенгиз Агрба. Как бы ни хотелось мне проследить тут судьбу каждого за минувшее четырехлетие, воздержусь: слишком уж это было бы долго и утомительно. Отмечу только, что некоторые из названных находятся во властной команде, некоторые покинули ее и пополнили ряды потенциальной оппозиции, некоторые, похоже, просто отошли от политики…

«Монолитными» по истечении прожитых лет ряды политических команд не остаются никогда, но вряд ли кто-то оспорит тот факт, что в последние годы «броуновское движение» в абхазской внутренней политике проявляется неизмеримо больше, чем оно было в первые годы после «большого раскола» 2004 года. Об этой тенденции я уже рассуждал не так давно на «Эхе Кавказа». Нет смысла оценивать это в категориях «хорошо» или «плохо», это данность. Но один плюс, по-моему, очевиден: в ходе будущих выборов главы государства уже наверняка не будет того разлома общества, который полтора десятка лет назад проходил порой через семьи, тех безоглядности и размаха страстей, который доходил чуть ли не до безумия.

Но это не значит, конечно, что нас не ждут новые альянсы в ближайшем преддверии к выборам 2019 года и новые разделения общества – на два или большее количество лагерей. Кстати, хотя президентские выборы в Абхазии еще ни разу не проходили в два тура, все равно, чаще всего, все сводилось к противостоянию, как водится, двух политических лагерей.

При этом совсем не исключено, что некоторые «отошедшие от политики» в нее в ближайшее время вернутся. Один из активных членов Временного Совета Леван Микаа на несколько лет полностью исчез с политической авансцены. Говорят, он занялся строительством... Но недавно Леван вошел в число организаторов нового общественного объединения «Апсхара», о создании которого они заявили более месяца назад на встрече с журналистами. Однако тогда структура организации и ее руководители еще не были определены. Вчера, 30 мая, на презентации организации было заявлено, что в структуру «Апсхара» входит высший совет организации и исполнительный комитет, которые возглавили, соответственно, историк, замдиректора АбИГИ Гурам Гумба и Леван Микаа. В своем выступлении на презентации Микаа сказал: «Мы решили создать интеллектуальную площадку для ученых, институтов, организаций и всех заинтересованных лиц, чтобы на этом этапе проанализировать основные теории и учения, которые могут стать методологической основой для разработки новой национальной идеи».

Не будем гадать, какую роль сыграет «Апсхара» в ходе предстоящих президентских выборов. Непонятно и то, какие из новых политических партий и общественных движений, бурный рост которых наблюдался года три назад, выйдут-таки к тому времени из летаргического сна.

Если же вернуться к теме «броуновского движения» в абхазской политике, то не хочу строить из себя всезнайку и пытаться объяснить все переходы из лагеря в лагерь и прочие движения политиков. Если политик имеет такое желание, то у него сегодня есть все возможности, чтобы самому объяснить их через СМИ или социальные сети. А если не имеет, то какой смысл пытаться у него что-то выведать? Он всегда найдет возможность уйти от откровенного разговора.

Виталий Шария

Эхо Кавказа

Страница 1 из 2