Аквафон Апра
Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Проблемы Ассоциации инвалидов Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 гг. обсудили на совещании у Президента.

Сухум. 10 мая. Апсныпресс. Президент Республики Абхазия Рауль Хаджимба провел совещание с представителями Ассоциации инвалидов Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 гг. Об этом сообщает пресс-секретарь Главы государства Наала Авидзба.

Представители Ассоциации на встрече подняли вопрос об организации бесплатной выдачи лекарственных препаратов в каждом районе. В настоящее время функционируют 3 пункта выдачи медикаментов инвалидам Отечественной войны народа Абхазии. По поручению Президента в ближайшее время профильные ведомства решат данную проблему.

Кроме того, участники совещания обсудили проблему регулярно увеличивающегося числа людей, попадающих в категорию инвалидов Отечественной войны народа Абхазии.

Председатель Ассоциации инвалидов войны г. Сухум и Сухумского района Тимур Зантария сообщил, что организацию беспокоит вопрос социального подхода к пониманию инвалидности: «Нас интересует качество жизни инвалидов войны, их трудоустройство, то, как они находят себя в обществе. Хотелось бы, чтобы Комиссия по делам инвалидов и ветеранов войны активизировала работу, чтобы государство могло оказывать финансовую поддержку коммерческих проектов организаций инвалидов».

По итогам встречи, Главой государства было принято решение ежемесячно проводить совещание с участниками Ассоциации инвалидов ОВНА, на котором будут обсуждаться и находить решение все злободневные вопросы.

Среди тех, кто пришел на помощь абхазским братьям во время войны, был и Алеша Лопатин. Он и в обычной жизни легко сходился с людьми, а уж на войне, где человек виден насквозь, все условности и вовсе отходят куда-то...

– В нашей группе, которой командовал Демур, было 28 бойцов. 24 декабря семеро из нас – пять автоматчиков, в их числе Алеша Лопатин, я как гранатометчик и сам Демур отправились в разведку, – рассказывает доброволец из Чечни Муса Бакаев. – Мы направились в село Лабра, которое находилось под контролем грузинских гвардейцев. А на том этапе было стратегически важно изменить ситуацию. Все гвардейцы, по имеющимся у нас сведениям, находились в домах жителей села, так что опасность подстерегала нас на каждом шагу – за любым деревом, у любого дома.

Во время нашего продвижения меня постоянно прикрывали двое автоматчиков, в том числе Алеша Лопатин. Вдруг из окна застрочил пулемет. Эту точку мы уничтожили с первого выстрела и стали двигаться дальше, вглубь села, к дому, из которого раздавались пьяные голоса. Дверь была открыта, и в нее то и дело входили люди, но мы не могли определить, кто они и сколько их. Вдруг на пороге появился гвардеец в полной боевой амуниции. Я выстрелил в него, и минуты на три установилось затишье, а потом мы оказались под шквальным огнем. Бойцы, находившиеся в доме, обнаружили себя. Их было не меньше ста человек. Завязался бой.

Один из прикрывавших меня ребят был ранен, я вытащил его, взял его автомат, а свой гранатомет, в котором оставалось всего два снаряда, закинул за спину. Раненого мы отправили на тракторе в ближайший медпункт, а автомат его я вручил, как и полагается, командиру. Все это время мы находились под прицелом врага, и прикрывал нас Алеша Лопатин.

Мы отступили, чтобы завтра, 25 декабря, пойти в наступление. За ночь противник успел подтянуть свежие силы: против нас были готовы выступить тысяча солдат и 20 единиц бронетехники. Нам удалось незамеченными приблизиться к штабу грузинских формирований и с расстояния 30 метров открыть огонь первыми, но долго продержаться мы не смогли – не хватило боеприпасов. Особенно ожесточенным был бой на правом фланге, где командовал Гарри Адзынба, и Демур перебросил им в помощь с левого фланга девять автоматчиков, в том числе и Алешу. Хоть противник превосходил нас численностью, в том бою он понес большие потери. Мы уничтожили два танка, две пулеметные точки, обстреляли штаб противника. Но и наши потери были очень болезненны: мы потеряли убитыми шесть человек, семеро были ранены. Погиб и Алеша.

На левом фланге в окопе остались снайпер из абхазов, местный мегрел из постоянных бойцов нашей группы и я. Мы видели, что у Алеши была возможность уйти живым, но он, зная, что позади у него остаются без патронов товарищи, один принял бой против хорошо вооруженной группы. Ему удалось уложить всех, но сам он оказался беззащитен перед пулей снайпера. Наш боец-мегрел, понадеявшись, что родной язык поможет ему вытащить тело Алеши, двинулся было за ним, но его остановил грозным выкриком появившийся на стороне противника человек. Оказалось, он крикнул: «Труп мой!»

Тут же, как из-под земли, появились несколько человек, кто-то выворачивал карманы убитых, а другие, вынув откуда-то веревку, одним концом перевязали ноги Алеши, а другой прицепили к заднему мосту грузовика. Водитель рванул с места, и машина потащила по асфальту стройное и еще кажущееся живым тело красавца Алеши. И все это происходило на глазах бойцов, оставшихся в окопе без единого патрона.

– Исключительный был парень Алеша, спиртным не увлекался, очень общительный, веселый, в минуты уныния даже танцевать нас заставлял, очень любил музыку и не расставался с маленьким кассетным магнитофоном. Надежный он был. Вот и спас нас. А мы не только не смогли уберечь его, но даже тело с поля боя вынести не сумели, едва подобрали семерых раненых. Единственное, что сделали для Алеши его боевые товарищи, так это оплакали его горькими мужскими слезами. Остальные пятеро убитых в том бою были абхазы из села Эшеры и среди них два брата Эзугбая. Все тела грузины забрали в Очамчыру и потом обменяли на живых. После обмена почерневший труп Лопатина похоронили на школьном дворе села Члоу.

– Алеша не раз говорил, что это его последняя война, что его непременно убьют. Предчувствие у него было... Ему в тот момент было всего 26 лет. При этом он уже год воевал в Южной Осетии, получил ранение: в позвоночнике остался блуждающий осколок. Алеша заслуживает, чтобы его помнили все, кого он защищал, – закончил свой рассказ о гибели боевого товарища доброволец из Чечни Муса Бакаев.

Не прошло и двух месяцев после гибели Алеши и того жестокого боя, и все впечатления Мусы были еще свежи в памяти. Он поделился ими с известной абхазской ученой Лили Хагба, а она написала об Алексее и его последнем бое в газете «Конфедерация», вышедшей 5 апреля 1993 года. С этой пожелтевшей за двадцать пять лет газетой, уже немного потертой на сгибах, мама Алеши – Галина Алексеевна Лопатина не расстается никогда. В старинном альбоме в бархатном малиновом переплете главные ценности – фото бабушек, дедушки – солдата Армии генерала Куропаткина, с которой российские воины вошли в Туркменистан, охваченный войной и междуусобицами, а также письма Алеши, его рисунки, телеграммы со страшным текстом, который, как она поначалу считала, ни к ней, ни к сыну, ее дорогому богатырю Алеше, не имеет и не может иметь никакого отношения… И вот эта пожелтевшая газета.

И она сама, и сын ее Алеша Лопатин родились в Ашхабаде. Она с самого начала растила его как СВОЕГО сына. И вырастила – НЕРАВНОДУШНЫМ, откликающимся, спешащим на помощь. У Галины голос молодой женщины и глаза, искрящиеся любовью и неподдельным интересом к происходящему.

Галина Алексеевна Лопатина ведет меня в спальню, где на стене, на фотокарточках, – его открытое, не знающее страха лицо. «Вот здесь ему шестнадцать. А вот таким он пришел к вам сюда». Впервые она оказалась в Абхазии в январе 1993 года, вызванная трагической телеграммой, но так и не смогла выехать в село Члоу, на могилу сына, ведь шла война. Потом прилетела 26 мая, после того, как в Абхазию вошли миротворческие войска, и полтора месяца в Гудауте помогала в госпитале и жила вместе с бойцами санитарного батальона.

Снова уехала и прилетела уже 4 ноября 1993 года. Чтобы найти сына, она стала искать людей, с которыми познакомилась в Гудауте, несколько раз записывалась на прием к Султану Сосналиеву, а когда приходила – пешком, транспорта ведь не было, – а его в это время вызывали… В первые послевоенные месяцы все было сложно, все смешалось...

В один из таких дней у здания Администрации встретила Лили Хагба, и та познакомила ее с Геной Аламия, который сменил на посту начальника оперативного штаба Конфедерации народов Кавказа хорошо знакомого ей Зехова.

Гена вызвался отвезти ее в Члоу и в Лабру, на место гибели Алексея.

Галина рассказывает, что она все еще не верила, что погибший парень – это ее Леша, и стала показывать девушке – секретарю администрации села Члоу маленькую фотокарточку сына. В это время Гена заглянул через плечо и говорит:

– Лешка!

– А ты-то откуда знаешь? – удивилась Галина, сознавая, что это узнавание превращает ее надежды в несбыточные.

Не меньше был потрясен и Гена Аламия, потому что именно к нему осенью 1992 года в Грозном подошел молодой человек славянской наружности в спортивных брюках и уверенно заявил, что ему непременно нужно в Абхазию.

Гена признается, что не было с тех пор дня, чтобы он не вспомнил Алексея. Тогда в Грозном он проговорил с Алексеем всю ночь, но так и не смог убедить его не ехать.

С огромным трудом удалось выкопать могилу, и после того как Галина узнала сына – на нем были все те же спортивные брюки, Гена сам вывез гроб Алексея в столицу и организовал захоронение в парке Боевой Славы.

Галина с января 1993 года жила между двумя городами. Ребята рассказывают, что незадолго до последнего боя Алеша сказал: Ну вот, это для меня последний путь. Маме сообщите…» Вот и сообщили. В первой телеграмме, которую она получила в Ашхабаде 3 января 1993 года, говорилось: «Просим сообщить, что ваш сын погиб в боях за освобождение Абхазии. Друзья из Грозного. Погиб село Лабра 25. 12 . 92 года и похоронен Очамчырский район, село Члоу».

Вторая телеграмма поступила 6 января за подписью председателя оперативного штаба Конфедерации горских народов Кавказа Зехова: «В связи с гибелью Лопатина Алексея Алексеевича просим срочно сообщить место жительства родителей по адресу: Гудаута, оперативный штаб Конфедерации народов Кавказа».

О второй телеграмме она узнает уже потом, по возвращении. В тот же день они с подругой вылетели в Краснодар, доехали до Адлера, где объединились с еще одной родственницей. Галина Алексеевна рассказывает, что телеграмма, адрес, имя и фамилия сына – все это казалось ей чудовищным совпадением: «Да разве б он бы не сказал ей, если бы отправился воевать? Ведь недавно совсем весточку прислал – обычное письмо. И никакого намека на войну…»

– Мы даже понятия не имели, что в Абхазии идет война. Да и по телевизору у нас слово «война» не произносили, – Галина снова мысленно переносится в те дни двадцатипятилетней давности. Да, мы знали, что на Кавказе вспыхнул вооруженный конфликт. В то время этим словом прикрывали человеческие трагедии.

Талантов у Алексея было много. Он прекрасно рисовал, у него был замечательный, можно сказать, каллиграфический почерк, и спортивные успехи у него были отличные. Но при этом мечтой его долгие годы оставалось мореходное училище, куда он собирался поступить после девятого класса. Но судьба распорядилась по-другому: вместо того чтобы ехать в училище, он по настоянию тренера отправился на ответственные соревнования, а потом, поскольку время было упущено, поехал в Москву – поступил в колледж, где готовят дизайнеров. Он вообще занимался только тем, что ему нравилось, что он любил.

– А тут – землетрясение в Спитаке, – вспоминает Галина. – Я в это время как раз приехала в подмосковный Дом отдыха. Мы после ужина обсуждали тревожные новости в холле и я сказала:

– Ох, если бы я была помоложе – непременно отправилась бы помогать.

– Вот-вот, как раз вместо тебя я и поеду, – весело ответил мне Алеша, неожиданно выросший позади меня.

– А ты откуда взялся?

– Да сегодня выходные, мам!

В Спитаке он пробыл с 12 декабря 1991 года по 30 марта 1992-го., – вздыхает Галина. – И уже не отпустила эта жизнь – спасать кого-то, помогать, откапывать… Наверное, это уже предназначение такое у некоторых людей: в совершенно безоблачном мире они находят места и обстоятельства, где нужна их помощь. В те времена не было такого, как сегодня, Министерства по чрезвычайным ситуациям. Студенты, спортсмены, просто друзья группами – собирались и ехали. Он и на войне оказался случайно и не случайно. Просто однажды к нему в Москву нагрянули армейские друзья – осетины, с которыми он вместе служил в желдорбате в Тюмени. Поехал погостить, с друзьями пообщаться, а оказался в самой гуще войны. Получил тяжелое ранение. Осколок застрял частично в позвоночнике, не повредив серьезных нервных узлов, а большая его часть поместилась в вене. Галина повезла сына в Москву, но и московские врачи не взялись оперировать. Они объяснили, что вынуть осколок можно будет только со временем, он должен обрасти, иначе во время операции оторвется и контролировать его движение уже будет невозможно.

– Мы поехали домой в Ашхабад, и снова госпиталь, – вспоминает Галина. – Но страшнее было не само ранение, а то, как люди удивлялись и пугались, когда мы произносили слово «война». Еще был Советский Союз, и люди жили еще в счастливом неведении, что на его окраинах уже начинается страшный и безжалостный пожар, уносящий жизни, калечащий судьбы…

А тут Алеша получил письмо от друзей, из которого узнал, что его друга Эрика грузинские фашисты подвергли страшной казни, привязав к двум танкам. Не удержишь...

Голос молодой женщины и глаза, искрящиеся любовью и неподдельным интересом к происходящему. Теперь она живет в Абхазии:

– Лешка привез меня сюда, родная Абхазия.

Что такое Абхазия для нее, внучки российского солдата из армии генерала Куропаткина, бросившего российские семена на землях Туркмении? Праздный вопрос. Страна, воссозданная ценою тысяч жизней и в том числе ее единственного сына-богатыря Алексея Лопатина, конечно же, теперь ее единственная Родина. А Родина – это безусловно. Это как мать, как сестра, как дом.

Юлия Соловьева

Газета "Республика Абхазия"

Страница 24 из 24