Аквафон Роутеры
Аквафон Красивый номер
Онлайн платежи
Аквафон ЦО
Приложение
Аквафон Апра
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Республиканская политическая партия «Форум народного единства Абхазии» опубликовала заявление, в котором призвала дать коррупции бой. Председатель ФНЕА Аслан Барциц пояснил, чего хочет партия, и как она планирует реализовать свои предложения.

– Аслан, скажите, пожалуйста, почему вы именно сейчас решили сделать заявление по поводу коррупции? С чем это связано? Что за момент сложился, на ваш взгляд?

– В заявлении написано, что это – не сиюминутное озарение. Мы и ранее делали подобные заявления. Мы видим в обществе большой резонанс, особенно в социальных сетях эта тема обсуждается. К большому сожалению, после войны прошел уже немалый срок, и проблема коррупции всегда мешала полноценному развитию государства. Опробовали разные подходы, но в нашем понимании, те меры, которые сегодня предлагаются, только частично решают вопрос. Для того чтобы выйти на качественно иной уровень, необходим целый ряд мероприятий, это – дорогое удовольствие. Мы как-то подсчитывали, и три-четыре года тому назад сумма получилась более 1 млрд 200 млн рублей.

– Поясните, пожалуйста, на что нужны средства, и почему этот проект такой дорогой?

– Мы отталкивались от уровня средней взятки, она колебалась в районе 500 тысяч рублей. Это относится к сотрудникам, имеющим контакты по службе с людьми, которые за те или иные услуги могут предлагать взятку. Сотрудников же правоохранительных органов, которые раскрывают то или иное преступление, надо премировать и поощрять. Сумма поощрения должна быть ощутимой для человека. И на материально-техническое обеспечение тоже очень серьезные деньги нужны. Мы же понимаем, как осуществляется реформа МВД и полиции. Это делается системно, касается и других органов – прокуратуры, судов и так далее. На все силовые структуры и реформы нужны деньги. Мы должны честно говорить обществу, что те доплаты (правоохранительным органам), которые сейчас планируются, были и раньше. Но мы видим, что эффекта от этого нет почти никакого.

– У нас на виду судебная система. Зарплаты судьям были повышены кратно, но мы все понимаем, что это никак не повлияло на качество их работы. Как бы вы этот момент прокомментировали?

– Для того, чтобы вырастить хорошего судью, нужно лет пятнадцать. Второй момент: есть в судейском сообществе ККС (Квалификационная коллегия судей), от работы ККС тоже очень много зависит. Есть вещи, которые остаются за скобками, я сейчас не хочу это публично озвучивать, но профессионалы меня поймут. Там надо серьезно работать. И законодательная база должна соответствовать изменениям. И вы совершенно правы, когда говорите, что значительно повысили зарплаты судьям, а ожидаемого обществом эффекта нет. Это как раз подтверждает мои слова о том, что взять и повысить обеспечение только МВД невозможно, это ничего не даст. Должна быть система. На эту работу должны быть направлены усилия всех без исключения: парламента, правительства, общественности. У нас страна маленькая, поэтому хорошие кадры, особенно в этой области, очень дефицитные. Если сегодня любого человека на улице спросить, как он относится к коррупции, 90% скажут, что негативно, поэтому нужна только системная работа и напряжение всего общества.

– В вашем заявлении есть конкретное упоминание закона «О декларировании доходов, расходов, имущества и обязательств имущественного характера публичными служащими и депутатами». Ваше видение: что у нас происходит с этим законом, насколько он важен для того, чтобы менялась ситуация?

– В самом «Форуме» (политическая партия «Форум народного единства Абхазии») есть разные мнения: кто-то считает, что принятие только 20-й статьи – не решение проблем. Наш общий подход состоит в том, что 20-ю статью (Конвенции ООН против коррупции) надо взять как некий ориентир, к которому надо стремиться. Это первый и очень важный шаг, на наш взгляд. Вот если это будет зафиксировано, следующие шаги уже делать проще. В обществе тоже должно быть определенное понимание и привыкание. Одно дело, когда коррупцию обсуждают в соцсетях, но другое дело, когда это касается непосредственно каких-то персоналий. Тут возникает множество нюансов... Общество должно видеть, что борьба с коррупцией касается не отдельных персон, и не зависит от политических симпатий или антипатий, а что закон работает одинаково для всех, без исключения. Депутаты, руководство страны, в первую очередь, должны показывать пример. Исторически у нас так сложилось: люди всегда смотрят, как ведут себя те или иные руководители.

– В вашей партии есть какие-то разные позиции по вопросу: нужно декларировать доходы/расходы или не нужно?

– Нет, по декларированию доходов и расходов нет разночтений. Есть только понимание, что простое принятие 20-й статьи может не сыграть ту роль, на которую в обществе надеются. Ей надо помогать другими законами, которые необходимы.

– Вы в своем заявлении говорите о том, что намерены обратиться к депутатам парламента.

– Да.

– Есть у «Форума» какая-то группа депутатов, на чью поддержку вы надеетесь?

– Даже когда Рауль Джумкович (Хаджимба) был президентом, такого никогда не было, хотя несведущие люди любят поговорить о том, что якобы есть ручные или карманные депутаты. Каждый депутат имеет свою голову и своих избирателей, поэтому говорить о том, что та или иная партия имеет влияние или свою группу депутатов, в чистом виде нельзя. Есть депутаты, которым нравится то, что говорим мы, и они принимают это. Но есть также и те, которые не принимают – все индивидуально. Поэтому на ваш вопрос отвечу так: у «Форума» на сегодняшний день нет управляемых депутатов, и, наверное, хорошо, что нет таких депутатов, которые по указанию той или иной партии, или того или иного человека действуют.

– Кроме того, что вы обратитесь к депутатам парламента, какие еще запланированы шаги? Мы видим, что, несмотря на усилия многих людей, не удается сдвинуть этот закон с мертвой точки и приблизить его к тому, чтобы он, наконец, вступил в силу и начал действовать, хотя формально уже принят парламентом.

– Наше заявление и наша позиция по этому поводу не идет в разрез с идеями действующего президента, который, будучи еще не президентом, поддерживал все эти вещи. Мы думаем, что в этом плане действующему президенту предстоит серьезная работа. Мы готовы поддержать, и будем сотрудничать с другими людьми и организациями, чтобы антикоррупционная законодательная система трансформировалась, и уровень коррупции был приемлемый.

– Какой уровень коррупции сегодня в Абхазии, и какой «приемлемый»?

– Если вы помните, будучи президентом, Рауль Джумкович (Хаджимба) озвучивал цифры теневой экономики (до 70%). Когда уровень коррупции составит небольшой процент – 5% или хотя бы 10%, условно говоря, когда суммы будут составлять незначительный процент от бюджета. А мы знаем все сферы, где теневые деньги присутствуют. При понижении уровня коррупции бюджет должен в разы расти, соответственно, каждый год должны расти заработные платы, пенсии, социальные пособия. Борьба с коррупцией, как паровоз, вытягивает все общество, это азбука такая.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

В интервью Абхазскому телевидению президент Абхазии Аслан Бжания рассказал о проектах восстановления сухумского аэропорта и газификации. По мнению экспертов, аэропорт требует огромных затрат, а вопрос газификации упирается в отсутствие рыночных тарифов и проблему хронических неплатежей за потребляемые ресурсы.

Вопрос ремонта и реконструкции сухумского аэропорта обсуждается при каждом новом президенте Абхазии уже много лет подряд. Однако решить его пока никому не удалось. И вот президент Аслан Бжания объявил, что сухумский аэропорт начнет работать в 2024 году:

«На встрече с президентом Российской Федерации мы поднимали ряд вопросов. В частности, для нас очень важно, чтобы заработал аэропорт города Сухум. И аэропорт города Сухум заработает. Это произойдет не позднее 2024 года. В две недели один раз проходит совещание в Минтрансе, сюда уже неоднократно приезжали специалисты из Минтранса, сюда приезжали потенциальные инвесторы, этот проект будет запущен. Там будет работать больше одной тысячи человек. Тысяча человек найдет рабочие места в аэропорту. Конечно, если бы эту задачу можно было решить за один день, она была бы решена и ранее тоже. Но мы будем эту задачу решать, и мы ее решим. Положительное решение этой задачи будет определять судьбу этого правительства. Если эта задача в 2024 году не будет решена, нам незачем сидеть в этих кабинетах!»

Экономист Ахра Аристава напомнил, как вопрос открытия аэропорта пытались решить при президенте Рауле Хаджинба:

«В 2015 году я работал в правительстве, и у нас стояла задача – оказать инвестиционное содействие восточным районам Абхазии. Было два подхода: один – отдать инвестору, второй – постараться самостоятельно решить этот вопрос. Но когда у нас решался вопрос ввозного НДС, пошли митинги, это превратилось в политику, бюджетный план был сорван. А аэропорт требует больших инвестиций – от двух до трех миллиардов рублей. Там требовался капитальный ремонт сооружений, необходимо новое современное оборудование, требовался и ремонт полосы. Лично я был сторонником открытия абхазской авиакомпании, чтобы уже в нее привлечь инвестора. Был второй план с привлечением инвестора, но, к сожалению, инвестор не смог вытянуть финансово этот проект».

По мнению Ахры Аристава, аэропорт стране очень нужен, но пока нет информации, чтобы судить о том, как этот проект будет реализован:

«Аэропорт, конечно, стране нужен. Это, в первую очередь, отразится и на столице, и на Восточной Абхазии. Если аэропорт откроется, то улучшится экономическая ситуация. Но информации по аэропорту пока очень мало. Насколько я понял, речь идет о российских госинвестициях. А в какой форме? Кто как участвует? Деталей пока мало. Не объявлена сумма инвестиций, объявили только, что этим вопросом занимается Минтранс и есть поддержка российского правительства».

Аслан Бжания сообщил и о том, что Россия в ближайшее время приступает к реализации проекта газификации Абхазии:

«Следующий проект связан с газификацией. Это – альтернатива в известной степени электроэнергетике, резервная система. У нас прошли предварительные переговоры, соответствующее поручение дано. Наши российские друзья изыскали нам около 80 млн рублей. До 30 марта мы дадим заказ проектному институту, который за несколько месяцев разработает схему газификации Республики Абхазия. До конца года у нас должны быть документы по газификации, и на это мы не потратим ни одного рубля. Нам помогут таким образом. После чего начнется этот процесс. Сейчас мне сложно говорить, сколько это займет времени, по газификации пока сроков у меня нет. Чуть позже, когда это станет ясно, мы нашу общественность проинформируем и обязательно скажем. И этот проект мы тоже реализуем».

В вопросе газификации Ахра Аристава видит много подводных камней и считает, что прежде, чем реализовывать этот проект, необходимо тщательно просчитать все риски:

«У нас есть потребление газа в баллонах. Оно стабильное, устойчивое, люди платят за газ. Полная газификация касается промышленных предприятий, но газифицировать частный сектор я бы сейчас не спешил. Это связано с тем, что мы можем попасть в такую же ситуацию, как Белоруссия и Украина – пойдут неплатежи, потом возникнет напряженность с Россией, зачем это нам надо? Мы должны сначала отрегулировать оплату за электроэнергию. Если у нас все наладится, не будет проблемы, когда кто-то платит, а кто-то не платит… Это наш внутренний вопрос, и то, посмотрите, как сейчас трясло всю страну и все общество. А вы представьте, если у нас будет такая ситуация с Россией? Поэтому это осторожно надо делать. Это, скорее, даже политический проект, надо все десять раз просчитать. Если иметь в виду отопление, то тут я не знаю, дороже или дешевле будет? У нас по тарифам вопросы не отрегулированы. По воде тариф не отрегулирован, он не рыночный, на электроэнергию тариф не отрегулирован. Нам надо еще массу проблем решить, прежде чем к этому прийти».

Кроме того, опыт показывает, что рост тарифа на ту или иную услугу легко может стать причиной и политического кризиса, и смены власти. Руководство Абхазии, по словам Ахры Аристава, сначала должно ответить на вопрос, как оно будет действовать в ситуации, когда Россия будет поставлять газ, а местное население не станет за него платить? Заработная плата у людей маленькая, добиться оплаты будет нелегко.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Лидер объединенной оппозиции Абхазии Адгур Ардзинба ответил президенту через сутки после того, как Аслан Бжания в эфире абхазского телевидения призвал его обнародовать имена чиновников, которые занимаются незаконным майнингом. Впрочем, Ардзинба не стал вдаваться в конкретику. Между тем, активность в информационном поле проявляет и другой оппозиционный политик – Кан Кварчия.

Вчера на «Эхе Кавказа» был приведен фрагмент интервью президента Абхазии Аслана Бжания Абхазскому телевидению. В нем, комментируя заявление лидера объединенной оппозиции Адгура Ардзинба о том, что в окружении президента есть люди, незаконно занимающиеся майнингом криптовалюты и укрывательством такой деятельности, Бжания сказал, что будет очень благодарен, если оппозиционный политик назовет конкретные имена, фамилии и факты, а если не назовет, это очень похоже на то, что называется «навести тень на плетень».

Ответное видеообращение Адгура Ардзинба было выложено в социальной сети «Фейсбук» вчера, около девяти часов вечера. К названной теме он обратился лишь ближе к концу своего четырехминутного ролика, раскритиковав до этого деятельность власти в сферах борьбы с пандемией, преступностью, энергокризисом:

«Аслан Георгиевич просил меня назвать имена чиновником из его команды, которые занимаются майнингом. Хочу напомнить Аслану Георгиевичу, что 13 января в здании Администрации президента прошло совещание, где силовики говорили открытым текстом, что чиновники имеют прямое отношение к этому виду деятельности и покрывают его. Я ссылался на это… Я хорошо помню, как Аслан Бжания, будучи в оппозиции, неоднократно призывал Рауля Джумковича Хаджимба, бывшего президента, прийти на прямой эфир на площадку Абхазского телевидения и обсудить актуальные вопросы. У меня есть предложение к президенту. Уважаемый Аслан Георгиевич, давайте на практике реализуем то, о чем вы говорили, будучи в оппозиции. Я вас приглашаю в эфир Абхазского телевидения, где мы с вами перед лицом абхазского народа сможем обсудить все текущие проблемы, рассказать о путях их решения, о планах. А там уже народ сделает выводы, кто наводит тень на плетень, вводит людей в заблуждение, а кто говорит правду».

Происходящее напомнило мне старый анекдот про двух абхазов, которые столь долго и упорно пропускали друг друга вперед перед тем, как подняться в вагон поезда, что тот, в конце концов, ушел, а они остались на перроне. В данном случае ситуация, понятно, совершенно иная, и причина, конечно, не в сверхучтивости, а в том, что никому не хочется наживать лишних врагов, а главное – в инстинкте самосохранения: затронешь «чужих», тут же начнут копать под «твоих», а то и под тебя самого.

А вообще, взаимоотношения оппозиции и власти у нас абсолютно предсказуемы и цикличны. Будучи в оппозиции, все обещают сократить раздутый чиновничий штат, урезать полномочия президента, зовут действующего на открытый разговор в прямом эфире, а придя к власти, начинают явственно ощущать негативные последствия всего этого для себя и задаются вопросом: «А зачем нашей команде это надо?»

Вчера же напомнила о себе вторая «колонна», если так можно сказать, сегодняшней абхазской оппозиции – общественная организация «Аидгылара» во главе с Каном Кварчия. (В преддверии прежних президентских выборов в Абхазии оппозиция не раз разделялась и шла на выборы «двумя колоннами», но сейчас оппозиционеры размежевались задолго до очередных выборов, так как «Аидгылара» не хочет присоединяться к блоку партий и общественных организаций во главе с Адгуром Ардзинба). В соцсетях, а потом и на телевидении, было выложено видеообращение, в начале которого выступил Кан Кварчия:

«Как вам известно, 22 декабря 2020 года «Аидгылара» и общественная организация ветеранов войны «Абааш» обратились с письмом к президенту Республики Абхазия, в котором отразили накопившиеся вопросы. В нарушение действующего законодательства, никакого ответа не последовало. В сложившейся ситуации считаем необходимым обратиться к президенту страны и гаранту Конституции с требованием не нарушать действующее законодательство и оставаться исключительно в рамках правового поля. С текстом письма, которое мы планируем отправить господину Бжания, ознакомит вас заместитель руководителя общественной организации ветеранов войны «Абааш» Зухба Зураб Сергеевич».

После этого Зураб Зухба зачитал письмо, в котором оппозиционеры задали около тридцати вопросов главе государства.

Надо сказать, что и после декабрьского письма «аидгыларовцы» проявляли активность в информационном пространстве республики. Так, 14 января нынешнего года они обратились в парламент с «требованием экстренного созыва внеочередной сессии для дачи объективной оценки дееспособности и компетентности руководства страны, в частности, Президента Республики Абхазия Бжания Аслана Георгиевича и премьер-министра Анкваб Александра Золотинсковича». Мотивировано это было следующим: «Новый 2021 год наша страна встретила в режиме беспрецедентного опустошения во всех сферах жизнедеятельности… Тем временем по всей стране бушевали пандемия и пожары. За это время выгорели несколько домовладений в Гальском районе Абхазии, пожаром были охвачены тысячи гектаров лесного массива в Гагре, Афоне, Эшере, селах Очамчирского и Ткуарчальского районов. Ситуация с локализацией возгораний была доведена до абсурда. Только героическими усилиями сотрудников Министерства по чрезвычайным ситуациям и местных жителей удалось спасти от пожара знаменитые курортные объекты Гагры и домовладения горожан. Министр по ЧС Абхазии вынужден был заявить, что у его ведомства нет запасов горючего для привлечения в тушении пожаров российской авиации». Далее шли и другие претензии к власти.

Исходя из формальной логики, на это обращение должен был бы ответить спикер парламента Абхазии Валерий Кварчия, но тут возникала бы щекотливая ситуация, поскольку он – отец председателя РОО «Аидгылара» Кана Кварчия. Но зато эмоционально откликнулся глава администрации Гальского района Константин Пилия, которого «расстроило» то, что, пытаясь набрать политические очки, оппозиция прибегает к таким приемам. В заявлении, распространенном пресс-службой районной администрации, говорилось:

«Пожары в районе охватили почти 200 гектаров земли, 190 из которых – многолетние ореховые насаждения. Позвольте, все это подожгли сторонники власти? Звучит так, словно представители действующей власти желали, чтобы их города и села пострадали!.. Могла погибнуть масса людей. А знает ли кто-нибудь, сколько сотен домов и хозяйств было спасено от гибели нашими пожарными? Мы видели невероятное в работе сотрудников МЧС. Президент реагировал на ситуацию крайне быстро. Все ведомства и службы были приведены в готовность. Все министры и руководители разных ведомств были круглые сутки на связи с руководством Гальского района и готовы помочь даже невозможным… А где в те дни, хочется спросить, были господа недовольные? Почему они не звонили и не волновались? Гальский район – это такая же территория Абхазии, как и все остальные шесть. Почему никто не проявил инициативу, чтобы помочь или хотя бы добрым словом поддержать?!»

А 27 января пресс-служба президента Абхазии достаточно оперативно отреагировала на сделанное 26 января РОО «Аидгылара» заявление, в котором руководство страны обвиняется в преследовании политических оппонентов. В качестве примера приводится тот факт, что руководители общественного движения, в том числе Кан Кварчия, подверглись допросу на российской стороне абхазо-российской границы. В заявлении прямо сказано, что за всеми этими действиями стоит президент Аслан Бжания. В связи с этим пресс-служба главы государства заявила следующее: «Мы обращаемся к руководству РОО «Аидгылара» с предложением не делать голословных обвинений, а руководствоваться исключительно юридически подкрепленными фактами. Рекомендуем представить правоохранительным органам имеющиеся доказательства, на основании которых были сделаны подобные выводы, для проведения объективного расследования и выяснения всех обстоятельств случившегося».

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

Гражданин Абхазии

– Вам импонировало, что Ибрагим репатриант?

– Особых чувств по этому поводу не было. Я знал, что он хороший парень. Но была тревога: не получись у него здесь что-нибудь, он мог бы уехать с семьей обратно в Турцию. Это был бы удар для меня.

Я привела здесь конец нашего разговора с генерал-майором Заканом Нанба, чьим зятем является гражданин Абхазии Ибрагим Авидзба. Мне было интересно узнать, как его оценивает взрослый человек, вверивший судьбу своей дочери человеку заморскому, почти незнакомому. В принципе, вверять Ибрагиму свою дочь Закану не пришлось. Если Лия раньше, когда речь заходила о каком-нибудь парне, просила отца навести о нем справки, и он это делал, определял, придется ли он к их двору, то тут ей сторонняя помощь не понадобилась. В результате общения с Ибрагимом она сделала свой выбор самостоятельно. А шел он к её сердцу и через букеты цветов своей будущей теще. Семья Нанба жила тогда, после войны, еще в Гудауте, а сам Закан года два находился в Москве, и своего зятя впервые увидел только на его с дочерью свадьбе.

Но сегодня Закан доволен зятем, который быстро влился в общество, обрел много друзей, да и ко двору в селе Бармыше пришелся, где находится их родовое гнездо, где все Нанбовцы собираются на праздники и фамильные мероприятия.

– Он оказался хорошим семьянином. Удивляюсь, что выросший в большом мегаполисе – Стамбуле, он сам и косит, и рубит, и другими хозяйственными делами занимается. Меня удивляет и его абхазское воспитание. Очень теплые у меня с ним взаимоотношения, мы делимся друг с другом практически всеми проблемами. Никто никого не учит и не поучает, у нас только совет при решении каких-либо вопросов. Хотя мы и живем врозь с ним, я, если куда-то уезжаю, поручаю ему свое хозяйство, – не без гордости тесть делился со мной. И продолжил: – Он очень прикипел к Владиславу Григорьевичу, у них была взаимная симпатия, он до сих пор всегда о нем что-то рассказывает. Когда Владислав ушел из жизни, я боялся, что и с Ибрагимом может что-то произойти – так сильно он горевал.

По натуре своей Ибрагим человек обязательный, государственный. До сих пор не может привыкнуть к тому, что некоторые у нас любят тащить все, что не так лежит, что бы это ни было. Помню, как он сокрушался из-за того, что из госдачи, где он работает, воровали даже пальмы цикасы.

…Словом, Ибрагим Авидзба состоялся и как зять, и как гражданин Абхазии. Я об этом узнала не только после беседы с Заканом Нанба, или с ним самим, или с его ближайшим другом Кочубеем Чкок и другими близко знающими его людьми. Я об этом знала давно, потому что давно знаю Ибрагима. Видела его в охране Владислава Ардзинба еще в войну и потом. Он часто бывал в близкой мне семье Владимира Джамаловича Авидзба, к сожалению, не так давно ушедшего из жизни. Я была и на свадьбе Ибрагима и Лики Нанба – красавицы, занявшей второе место на первом в послевоенное время конкурсе красоты «Мисс Абхазия». Впрочем, если бы я плохо знала Ибрагима или бы знала его с плохой стороны, не потянулась бы моя душа к тому, чтобы написать о нем. Тем более, что есть и повод – в нынешнем году, 1 июля, ему исполнилось 50 лет.

Ибрагим приехал в Абхазию в 1993 году, чтобы защитить родную землю, когда-то вынужденно оставленную предками, от грузинского агрессора. Приехал, похоронив отца, ушедшего из жизни после тяжелой болезни, и справив ему поминки на 52-й день (по мусульманской традиции). Не приехать в ту пору он не мог. Потому что в доме с детства он слышал разговоры об Абхазии, говорили здесь на абхазском, а дед любил петь абхазские песни. Ибрагим является представителем четвертого поколения махаджиров.

23-летний Ибрагим по приезду в Абхазию встретился с Кавказом Атрышба, который был здесь уже с 1992 года и работал у Владислава Ардзинба в охране, вернее, в спецназе, который подчинялся Владиславу. Кавказ предложил Ибрагиму пойти в охрану, и с того времени, до 2000 года, честно, верно и преданно служил Первому Президенту Абхазии. Как делали, впрочем, и все остальные ребята в этой охранной службе.

– Владислава Григорьевича охранять было не сложно. Но зато характер у него был!.. Нет, не жесткий, но возмущался, когда постоянно его опекали. Он хотел иногда одиночества. А нам был как отец. Он и его мать, тетя Надя, меня любили. Они были знакомы и с моими братьями, которые приезжали сюда в 1991 году, – с теплотой вспоминает Ибрагим.

Чуть позже я у Ибрагима выудила и другой секрет. Оказывается, он женился на Лие Нанба по совету Владислава Ардзинба. Я бы хотела, чтобы читатель не стал осуждать меня за то, что личной жизни Ибрагима уделяю немало места в этом очерке. По многочисленным наблюдениям я знаю, что если девушка или парень из потомков махаджиров находят себе пару для создания семьи здесь, в Абхазии, то это ускоряет процесс их адаптации, крепче, надежнее вживаются они в наше общество, дети их легче усваивают родной абхазский язык. Кстати, Ибрагим вначале не знал в совершенстве ни абхазского, ни тем более русского языков, а только турецкий и английский. Сейчас свободно говорит на всех четырех. Учился в вузах Турции и Абхазии.

…Так вот. В Абхазском драмтеатре в Сухуме проходил этот первый послевоенный конкурс красоты, который мы тогда восприняли как свежий глоток воздуха после тяжелых дней войны и который, следует вспомнить, организовал директор «Мода-Текса» Бата Ардзинба. На мероприятии находился и Владислав Григорьевич. Он сидел в ложе на втором этаже по центру, а с двух сторон находились выполнявшие свою работу парни из охраны – Гембер Ардзинба и Ибрагим Авидзба. Президент рукой подал знак последнему, и Ибрагим подошел и спросил: «Уходим? Подготовить машины?» «Да нет, ты туда смотри! Видишь, какая красивая девушка?! И из хорошей семьи. Женись на ней!» – сказал Владислав Григорьевич. Молодой Ибрагим застеснялся, покраснел, отошел в сторону. А дома Владислав Григорьевич попросил свою маму, тетю Надю, настроить Ибрагима на женитьбу на Лике, а то, мол, если останется холостым, может вернуться в Турцию. И она его уговаривала, нашла общих знакомых, которые способствовали делу… И через несколько месяцев создалась семья.

В 2000-м году Владислав Григорьевич назначил Ибрагима (за год до его женитьбы) директором официальной резиденции Президента страны в Сухуме.

– С тех пор я обслуживаю всех президентов, которые проживают в резиденции, занимая высший государственный пост. Находясь на этой службе, я способствовал поездкам в Турцию президентов Владислава Григорьевича и Сергея Васильевича. В 2004 году нас разделили на ардзинбистов, багапшистов. Одни про меня говорили, что я продался Багапш, другие – что я агент Ардзинба. Но для меня любой президент – это президент Абхазии. Я обслуживаю главу государства, кто бы он ни был. Был рядом с Ардзинба, потом с Багапш, с Анкваб, Хаджимба, а теперь с Бжания. К сожалению, если сегодня скажешь, что ты служишь не личности, а президенту страны, тебя посчитают чуть ли не врагом какой-либо другой стороны. Зачем? Мы не так шикуем здесь, чтобы делиться. Это очень плохо. Отсюда и все возрастающее беззаконие.

На вопрос, как тебе удалось влиться в абхазское общество, адаптироваться (исключая удачную женитьбу), Ибрагим ответил, что никогда ничему не возмущался, никого не осуждал, хотя событиям давал оценку. И то, что был постоянно в охране у первых лиц государства, постоянно занятым, а в охранной службе также обретал преданных, искренних друзей, помогало ему чувствовать себя свободным и своим. И вообще слово репатриант Ибрагим ненавидит. «Я просто абхазец, – говорит он. – Наши друзья в Турции называют нас абаза. А здесь абхазы называют нас турками. Или репатриантами. Неправильно это».

– Первое мое впечатление от знакомства с Ибрагимом: чистый абхазец. Порядочный. Дисциплинированный. Воспитанный. А потом я понял, что этот человек готов отдать жизнь за Владислава Ардзинба. Впрочем, если ты служишь в личной охране, именно таким и должен быть, – говорит бывший начальник Государственной службы охраны (в послевоенный период) Кочубей Чкок. – Он служил без нареканий, и он много трудностей перенес. Посменно ходил в течение двух послевоенных лет на охрану государственной границы по реке Ингур. Участвовал в 2001 году в операциях в Кодорском ущелье, когда туда проник Гелаев со своей группой. Он участвовал в рейдах, дневных и ночных, в Гудаутском районе, в Пицунде, на Келасурском мосту, на Мачарке, которые проводились с нашим участием (по распоряжению Ардзинба) – в поддержку силовых структур Абхазии, так как их сил не хватало для наведения порядка в стране. Во время рейдов нами изымалось до 15 – 20 пистолетов и автоматов в сутки, и они сдавались в МВД. На Ибрагима всегда можно было положиться. После того, как его Владислав Ардзинба назначил директором Сухумской госдачи, навел в ней блестящий порядок, и не стыдно было принимать там любые международные делегации, проводить переговоры. У него положительная черта перенимать все хорошее, что услышит или увидит. Прекрасно знает абхазский этикет и следует ему – то, что мы в Абхазии немного утеряли. После смерти Владислав Григорьевича на свои личные средства организовал в резиденции поминальный стол человек на сто. Это было проявлением его любви к великой личности и незабвенной памяти о нём.

Что касается общения и круга друзей, то Ибрагим, естественно, связан со многими приехавшими из Турции на постоянное жительство в Абхазию соотечественниками. И в первую очередь с Кавказом Атрышба (или Атыршба, а в Турции он носил фамилию Озтюрк). Ибрагим и Кавказ давно были знакомы, вместе учились в Турции, а здесь как братья, поддерживают друг друга, часто видятся. Более того, у них есть и родственные связи – сестра Ибрагима замужем за родным дядей Кавказа. Если Ибрагим женат на абхазке, то Кавказу судьбой уготовано было в Абхазии жениться на русской девушке, но не из местных. Так он оказался повязан и с Россией. У семьи растет дочь.

Когда началась грузино-абхазская война, Кавказ находился на границе с Ираком, где у Турции были проблемы с курдами. В турецкой армии он, спортивный парень, с прекрасными физическими данными, входил в особое подразделение, и нелегко было уехать на историческую Родину. Но ему удалось оформить какую-то длительную командировку… Он в Абхазию приехал с находившимися там Рауфом Ебжноу и Саидом Таркил, которым отец поручил сына Кавказа. «Во время войны нас могло приехать сюда больше, из каждого рода человек хоть по десять надо было направить. Мы тогда утеряли шанс массово вернуться сюда и остаться», – считает Кавказ. У них в семье, по его словам, был культ Абхазии и абхазов. Родные, а они были образованные, знали по несколько языков, патриотичные, многие из военных, учили любить историческую Родину, которую они идеализировали и романтизировали. И поэтому не стоял у Кавказа вопрос ехать или нет на начавшуюся у нас войну с грузинами.

У Кавказа за плечами были спортивная академия, стамбульский университет «Мармара» (факультет психологии), офицерские и террористические курсы, опыт работы в разведке и спецназе турецкой армии. Поэтому он в Абхазии пригодился сполна. Он прибыл за 10 дней до освобождения Гагры и участвовал в нем как спецназовец. После образовал из 150 человек спецназ как отдельное военное подразделение, которое выполняло серьезные операции. К сожалению, это подразделение после войны просуществовало недолго, хотя желание его иметь было у многих военных и у Главнокомандующего. В любом случае, за небольшой промежуток времени удалось подготовить в нем до двух тысяч хороших кадров, и это была большая сила.

После войны, как и Ибрагим Авидзба, Кавказ Атрышба охранял границу на Ингуре, работал в Минобороне, в Государственной службе охраны, был рядом с Владиславом Ардзинба.

Не скажу, что у этих парней все проходит гладко на их жизненном пути в Абхазии. У них немало неудач и разочарований в сегодняшнем дне, в определенной степени ушла романтика. Они представляли развитие послевоенной Абхазии совсем по другому руслу. В принципе, и мы все, здесь родившиеся и перенесшие войну, думали, что будем жить иначе, богаче, в большей любви и внимании друг к другу. Но, увы… Мы терпим и продолжаем жить в своей Абхазии, стараемся вникнуть в складывающиеся обстоятельства, влиять на что-то. А эти ребята и другие такие же? Они ведь могут уехать на свою вторую родину, в Турцию.

– Я все бросил и приехал, служил Абхазии. И все, что мы делали, делали не зря. Я здесь себе не сделал бизнеса, это я делал бы в Турции, – говорит Кавказ. – Но раньше, когда я слышал абхазскую речь, сердце начинало трепетать, но сейчас того огня в душе нет. Хотя никогда не жалел, что приехал. Однако я не знаю, что будет с Абхазией дальше…

Сейчас Кавказ снова работает в ГСО.

У Кавказа здесь появилось и святое для него место. Это – могила отца Кемала. Когда умерла супруга, мать Кавказа, отец переехал жить к сыну в Сухум. И умер через три года в возрасте 96 лет. «Отец всю жизнь был патриотом Абхазии, и имя моё дал мне он», – рассказывает Кавказ.

– Я молодым приехал сюда. Лучшие мои годы здесь прошли. Разве легко будет мне там, если вернусь? – ответил Ибрагим Авидзба, когда я задала вопрос о возможном возвращении в Турцию. – Я люблю Абхазию, иначе не находился бы здесь. И никогда для себя ни дома, ни квартиры, ни санатория не искал. Свой дом приобрел сам. Раньше думал, что без Абхазии не смогу жить. Всегда надеялся: построим государство, и все будет хорошо. Хотел быть полезным государству. Неужели что-то неправильно сделал? Переживаю.

…Вернитесь к моим первым строкам. Не зря я их поставила в начале повествования об Ибрагиме Авидзба. Те страхи его тестя, связанные с семейной жизнью его дочери, у которой двое сыновей уже студенческого возраста, а также и те страхи нашего мудрого Президента Ардзинба, который умел предвидеть малое и великое, надеюсь, не реализуются. Потому что ставшие нашими согражданами эти два потомка махаджиров, Ибрагим и Кавказ, закалившиеся в войне и на службе своей Родине, корнями вросшие в наше общество, сегодня достаточно зрелые люди, и они наряду с нами и переживают, и переносят тяготы и неудобства нашей жизни. Возможно, нам всем, в том числе и на уровне государственных структур, надо быть к ним внимательней, лучше поддерживать их в делах, что-то объяснять. Они ведь попали в Абхазию все-таки из другой страны, с другим укладом жизни, попали полные романтики, готовые за нас отдать свои жизни. И не могут понять многих основ, причин, явлений нашей современности. Хотя эти явления мы тоже не приемлем. Но дай Бог, чтобы и им, и всем нам вместе стало вскоре комфортно существовать на этой нашей красивой земле.

Заира Цвижба

Газета "Республика Абхазия"

 

Можно было не сомневаться, что в абхазском интернет-сообществе активно отреагируют на события в Вашингтоне 6 января, когда толпа протестующих, поддерживающих попытки 45-го президента США Дональда Трампа отменить объявленный результат президентских выборов 2020 года, штурмовала Капитолий, прорвала службу безопасности и на несколько часов заняла части здания, в результате чего погибли пять человек.

Злорадства по этому поводу, которое бросалось в глаза в выступлениях немалого числа активистов российских телевизионных ток-шоу – вот, мол, он, хваленый эталон демократии и законности – США! – здесь заметно не было. Но абхазские комментаторы находили определенное удовлетворение в том, что «не мы только такие», а видео со «штурмовиком», усевшимся в кресло одного из известных американских политиков, тут же напомнило многим, как год назад после штурма и захвата здания Администрации президента Абхазии его абхазский «собрат» точно так же позировал в президентском кресле. «Это наши инструкторы поработали со сторонниками Трампа», – иронизировали в «Фейсбуке».

Интересно, что сходной оказалась и реакция некоторых грузинских интернет-пользователей, у которых свои аналогичные вехи в новейшей истории: и «розовая революция» 2003 года, которой большинство в Грузии, в свое время, впрочем, гордилось, и «гавриловская ночь» в Тбилиси летом 2019 года…

Наряду с подобными комментариями в Абхазии («Ха! У нас были «багапшисты» и «хаджимбисты», а в Америке теперь «трамписты» и «байденисты»!), были, конечно, и более обстоятельные и трезвые рассуждения: «Да, люди во всем мире – из одного теста. И то, что в США отнюдь не идеальное общество, что оно далеко от благополучия и идиллии, уже красноречиво подтвердили погромы там прошлого лета. Но при этом не надо отождествлять происходившее у нас и происходящее там. Если штурм Капитолия вызвал в американском обществе шок, то в Абхазии, будем честно говорить, смену власти под силовым давлением стали воспринимать уже как обыденное дело, как «пообедать сходить». Хотя очень хочется верить, что у нас уже переболели этой болезнью и она останется в прошлом. Что касается американской демократии, то у нее такой запас прочности, что не беспокойтесь: она выстоит».

Межу тем, 11 января Высший совет республиканской общественной организации ветеранов Отечественной войны народа Абхазии «Аруаа» принял заявление «в связи с годовщиной государственного переворота 2020 года». В заявлении говорится:

«12 января 2020 года произошло событие, которое характеризируется нами как акт насильственного свержения президента страны. Как известно, события начались 9 января со штурма, а затем и захвата комплекса правительственных зданий. Такого разгрома здания государственного учреждения история Абхазии не знала с 2004 года. Действия возглавил срочно прибывший к вечеру 9 января лидер оппозиции Аслан Бжания, который в тот же вечер призвал своих сторонников удерживать захваченный комплекс правительственных зданий. 12 января 2020 г. у резиденции президента Республики Абхазия Рауля Хаджимба было собрано более тысячи сторонников Аслана Бжания, которые в ультимативной форме потребовали отставки действующего президента Рауля Хаджимба, угрожая тем, что «прольется кровь». Президент подал в отставку. Заявление, написанное рукой Рауля Хаджимба, вынес из резиденции нынешний глава Совета безопасности Сергей Шамба и зачитал его под радостные возгласы и стрельбу собравшихся сторонников Аслана Бжания. Позже общими усилиями нам удалось вернуть события в правовое русло – были проведены выборы.

Беспристрастную оценку событиям 2004, 2014, 2020 годов дадут будущие поколения, но и сегодня очевидно, что все эти события нанесли урон имиджу страны, и еще долго будут отзываться эхом в нашей внутриполитической жизни. Конечно, нынешняя власть будет под разными предлогами оправдывать свои действия годичной давности, но все мы должны понимать, что насильственное свержение власти – это плохая традиция, которая наносит непоправимый вред государству».

Далее в заявлении говорится, что сегодня страна нуждается в реформе самой системы власти. Парламенту необходимо принять ряд законов, позволяющих стране достойно выходить из кризисных ситуаций. Это законы, предусматривающие перераспределение полномочий между законодательной и исполнительной ветвями власти. Также необходим закон «Об импичменте президента». Отрешение от должности главы государства не должно быть связано с переворотами – оно должно происходить в рамках конституционного поля и в соответствии с законом. В ситуации пандемии «мы должны слышать и помогать друг другу. Только так мы сможем преодолеть кризис и провести необходимые реформы. Мы надеемся, что разум и мудрость возобладают над пороками».

Наблюдатели, конечно, обратили внимание на то, что Высший совет «Аруаа» упомянул в качестве «плохой традиции» и события 2014 года, когда под нажимом их сторонников, после захвата комплекса правительственных зданий ушел в отставку третий президент республики Александр Анкваб. И иначе это выглядело бы как «купирование» исторических событий. Но, тем не менее, уже на следующий день провластная политическая партия «Амцахара» откликнулась ответным заявлением. Вот несколько фрагментов из него:

«Морально-нравственная оценка заявлений оппозиционеров из «АРУАА», пытающихся сегодня, когда коронавирус COVID-19 меняет уклад жизни людей, политику и экономику страны, превратиться в мелкие «совести» нации, не выдерживает никакой критики. События 2004, 2014 и 2020 годов – это события, как в своем заявлении прокомментировали аруаавцы, «еще долго будут отзываться эхом в нашей̆ внутриполитической жизни». Сказав об этом, они умолчали о том, что именно их сторонники в 2004 году не давали избранному Президенту Сергею Багапш возглавить страну. Что именно их сторонники в 2014 году совершили госпереворот, и во избежание кровопролития Президент Александр Анкваб ушел в отставку. Что именно их сторонники при отсутствии вступившего в законную силу решения Верховного суда по иску бывшего кандидата в президенты Квициниа Алхаса об оспаривании решения ЦИК о результатах выборов, поддержали Хаджимба, который в нарушение Конституции и других законов страны провел собственную инаугурацию в качестве избранного президента и продолжил свою деятельность, формируя новое правительство.

«Аруаа» не упомянула о том, что в преддверии выборов 2019 года из президентской гонки был снят лидер оппозиции Аслан Бжания, его пытались устранить физически – он был отравлен.

...Когда нынешняя оппозиция вспоминает «заявление, написанное рукой Рауля Хаджимба», зачитанное под «радостные возгласы и стрельбу собравшихся сторонников Аслана Бжания», пусть вспомнит о «радостных» танцах, которые она устроила у Администрации Президента в 2014 году.

Что касается реформы власти, то работа ведется, задан вектор направления действий, сформирована рабочая группа, которая подготовит предложения по поправкам к Конституции РА… Если уж говорить об импичменте президента, тогда было бы справедливым параллельно говорить о праве роспуска Парламента… Оппозиция в том виде, в котором она существует сегодня, некоструктивна и является дестабилизирующим фактором. Она оторвана от народа, его нужд и проблем, от новых вызовов времени, а весь ее пыл направлен на выяснение отношений. Страна устала от потрясений и политических акций, которые разрушают наше государство и его репутацию».

Высший совет «Аруаа» решил продолжить полемику, и 13 января опубликовал еще одно заявление, в котором, в частности, говорится:

«К большому сожалению, мы вынуждены констатировать, что радикальная часть партии «Амцахара» берет всегда верх над теми членами партии, которые готовы к диалогу и компромиссам. Должны сказать, что не людям, которые готовят тексты ответов, говорить нам о морали и нравственности. Хотим напомнить, что именно они впервые в истории Абхазии потребовали от имени «Амцахара» досрочной отставки нашего национального лидера, Первого Президента Абхазии Владислава Ардзинба. Выдвинув на выборах 1999 года от своей партии кандидатуру Владислава Ардзинба, они отреклись от него за год до истечения срока его полномочий. Именно с этого момента в Абхазии и началось противостояние, которое продолжается по сегодняшний день, и начали его те радикалы из «Амцахара», которые позволяют себе так отвечать нам. Отрекаясь от Владислава, радикалы от «Амцахара» в 2004 году нашли себе нового хозяина, которого годом ранее многие из них называли предателем. Что касается выборов 2004 года, то инаугурация Сергея Багапш должна была пройти 4 декабря, а события по захвату комплекса правительственных зданий, в результате которых погибла Тамара Платоновна Шакрыл, произошли 12 ноября, то есть за 22 дня до предполагаемой инаугурации.

Хотим также напомнить, что в 2004 году было достигнуто соглашение, и результаты выборов от 3 октября 2004 года были отменены из-за массовых нарушений. За 2014 год, кроме двух разбитых стекол, нам ничего предъявить невозможно. Никто не громил кабинет президента, не ломал мебель. И все же мы находим в себе силы критиковать те события, в отличие от «Амцахара».

В то же время считаем, что в 2014 году был остановлен ползучий государственный переворот, цель которого была ревизия итогов нашей победы посредством незаконной паспортизации в восточных районах страны. И если мы, находясь в оппозиции, за 10 лет дважды вывели своих сторонников на митинг и сход, то с 2014 по 2020 год, нынешняя власть, находясь в оппозиции, толкала своих сторонников дважды на перекрытие республиканской трассы, штурм здания МВД, трижды предпринимала попытки захвата комплекса правительственных зданий, призывала граждан к общенациональному неповиновению властям, перекрывала кортежу президента Хаджимба дорогу на Псоу, когда он ехал на встречу с президентом России, и протестовала против подписания нового договора, называя этот документ антинародным.

А сегодня, придя к власти, вы утверждаете, что тот же договор отвечает интересам народа Абхазии. И после этого радикалы из «Амцахара» называют нас неконструктивной оппозицией? Это вы нас считаете дестабилизирующим фактором? Нас, которые еще в августе 2020 года заявили о моратории на 6 месяцев на проведение митингов и съездов и выразившим готовность помочь власти, если она будет слышать мнение народа? Мы сдержали свое слово, хотя наши предложения игнорировались в большинстве случаев. В начале февраля закачивается срок нашего моратория, и мы будем готовиться к очередному съезду. Это наше право.

Мы и сегодня предлагаем в течение недели определить и согласовать по две кандидатуры от «Аруаа» и «Амцахара» для начала диалога. Представителями с двух сторон будут определены темы, которые далее надо обсуждать публично. Сегодня многие представители власти разного уровня вызывают у нас чувство жалости из-за своей беспомощности, из-за того, что центр принятия решений парализован, бюджет не принят, так как не отвечает требованиям времени и ситуации с распространением пандемии. В то же время денег на строительство частных заправок, с участием представителей власти, хватает, и они успешно вводятся в строй… Так что призываем заниматься не только однобокими ответами на наши заявления, а реально начать диалог по предложенной нами схеме».

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

Страница 1 из 21