Аквафон Апра
Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

На расширенном заседании Парламентского комитета по аграрной политике, природным ресурсам и экологии обсудили проблемные вопросы, связанные с рыбной путиной в акватории Абхазии.

СУХУМ, 23 янв – Sputnik, Бадри Есиава. Депутат Народного собрания Омар Джинджолия рассказал корреспонденту Sputnik о том, как прошло в Парламенте заседание по вопросу рыбной путины.

"На встрече присутствовали руководители госкомитета по сельскому хозяйству, экологических служб, рыбоперерабатывающих компаний. В беседе с ними я понял, что в работе сейнеров нет таких нарушений, о которых говорят. Они привели аргументы о том, что пограничники фиксируют места нахождения судов с точностью до одного метра. Даже если были нарушения (приближение к берегу ближе, чем на 500 метров - ред.), то это из-за течения, которое сносит груженные рыбой корабли", - сказал Джинджолия и добавил, что не все так страшно, как заявляют некоторые.

По мнению парламентария, жесткая реакция населения на курсирующие вдоль берегов Абхазии сейнеры связана с отсутствием рыбы на прилавках магазинов. Он считает, что таких разговоров в обществе не было бы, если людям предлагался бы большой ассортимент рыбной продукции.

"По цифрам, которые нам предоставили профильные органы, из всех причерноморских стран Абхазия добывает меньше всех хамсы. В Госкомитете по экологии создан штаб по контролю работы сейнеров. Что касается деятельности рыбоперерабатывающих заводов, этот вопрос так же обсуждался. К ним тоже претензий не было", - отметил Джинджолия.

Несмотря на это, предположил Джинджолия, если среди населения существует такой ажиотаж, то существуют и некоторые проблемы, требующие решения. Депутат добавил, что не исключает принятия дополнительных мер по регулированию рыбной отрасли после прошедшего в Парламенте заседания комитета в расширенном составе.

 

 

 

 

Заместитель председателя госуправления по экологии и охране природы Тимур Дзыба опровергает утверждения Альберта Бондаренко. По его словам, управление постоянно проводит инспекционные проверки судов и заводов и, в соответствии с законом, определяет административное наказание в случае выявления нарушений.

Дзыба подтверждает, что есть нарушения в ходе вылова рыбы, но «никакой экологической катастрофы нет».

«Ежегодно в конце осени – вначале зимы у нас начинается хамсовая путина. В наши воды заходит черноморская и азовская хамса для того, чтобы перезимовать в наших более теплых водах. В этот период рыба не размножается, у них процесс размножения, икрометания происходит весной – осенью. На период путины наши официально зарегистрированные рыболовецкие предприятия, которые занимаются промыслом и переработкой рыбы, заключают соглашение с Минсельхозом республики на промышленную добычу рыбы, после чего обращаются в экологическую службу и получают у нас лицензию на рыбный промысел. В этой лицензии – официальном государственном документе – указывается количество судов, вид и количество разрешенной к добыче рыбы, в частности, хамсы. Говорить о том, что идет бесконтрольный промысел, и турки пришли и все вычерпали – это неправильно. Турки не пришли, их суда по договору нанимают наши рыболовецкие предприятия, таких [предприятий] на сегодняшний день работает семь. Так как у нас нет своего рыболовецкого флота, мы вынуждены нанимать иностранные суда с экипажем», – рассказал зампредседателя управления по экологии и охране природы.

На 15 января 2020 года в территориальных водах Абхазии работают 45 иностранных судов, привлеченных по договору для промысла хамсы. Из них 18 судов – это ловцы, то есть суда, осуществляющие промысел рыбы, и 28 – это транспортные суда. Официальная квота, рекомендованная к промыслу, составляет – 35 тысяч тонн, общее количество зашедшей в воды Абхазии хамсы составило в этом году 120 тысяч тонн.

«Перед тем, как начинается хамсовая путина приказом начальника нашей службы создается штаб рыбной путины, куда входят инспектора-экологи, этот штаб круглосуточный. Сотрудники, в количестве 5 человек, которые привлечены к контролю за промыслом рыбы, занимаются только этим контролем. Ежедневно мы обзваниваем представителей заводов по приему и переработке рыбы, которые у нас в районах, капитанов судов, которые занимаются промыслом рыбы, на предмет, сколько рыбы принято на заводе, сколько переработали, где и в каком количестве находятся корабли на промысле. После того, как мы получим эту информацию, связываемся с погранслужбой России, которая находится в Абхазии. Если есть такая необходимость, чтобы проверить ту информацию, которую мы получаем, мы просим их уточнить – есть эти корабли там или нет, потому что им позволяют технические средства», – пояснил Дзыба.

Он также отметил, что погранслужба России ведет самостоятельный контроль за ходом промысла. В случае выявления нарушений, к кораблю выходит пограничное судно, на борт поднимаются пограничники РФ, проверяют судно на наличие разрешительных документов, на наличие рыбы на борту и подтверждают факт нарушения на месте. Затем составляют протокол о нарушении и передают эти документы абхазским экологам:

«Если информация действительна, а она в большинстве своем действительна, исходя из этих документов, мы имеем право выносить постановления о штрафных санкциях. Мы можем применить предупредительные меры, штрафные санкции и арест – отстранение судна от промысла до 3 суток. Штраф составляет 3 тысячи рублей. Если подтверждается информация о том, что в запретном районе с нарушениями была выловлена рыба, то помимо штрафа, мы еще выносим иск за нанесенный ущерб, исходя из количества выловленной рыбы».

Самые частые нарушения – это пересечение 500 метровой зоны и нарушение мест промысла –приустьевые зоны крупных рек.

«Нарушения есть, и мы на них реагируем, реагирует экологическая служба, отдельно погранслужба РФ, вместе мы осуществляем этот контроль. Насколько это действенно – это вопрос другой», – сказал Дзыба.

Зампредседателя согласился, что меры наказания за нарушение не жесткие, но экологическая служба не устанавливала таких правил, они предусмотрены законодательством республики.

«Говорят, что в ходе промысла хамсы вылавливается массово крупная, ценная, редкая рыба, обитающая на дне. В советское время, когда контроль был лучше и жестче, допускалось до 15% прилова к основному виду других видов рыб. Но это идет как прилов, не говорится о том, что выловленная рыба была выловлена целенаправленно. Разговоры о тоннах – ложная информация, которая будоражит население», – заверил эколог.

Он добавил, что каждое судно, которое заходит в территориальные воды Абхазии, до того, как выйти на промысел проходит проверку, которую в порту Сухума осуществляют представители погранслужбы Абхазии, таможенники, портовые представители, инспектора-экологи, ветеринарные врачи, представители погранслужбы России:

«Все эти люди принимают судно, каждый по своему направлению. Инспектора-экологи проверяют наличие сетей на борту, вид сетей, проверяют трюмы, палубы, моторный отсек, агрегат для приема рыбы, решетку, через которую рыба отделяется от воды. Более мелкая сетка – сортировочная, мы контролируем, чтобы таких решеток не было, если они есть на судне, мы их опломбируем, чтобы ими не пользовались, и составляем об этом акт. Разговоры о том, что суда завозят запрещенные орудия лова, донные тралы и ловят рыбу ими – ложь. Я готов с любым человеком выехать на корабль и проверить орудия лова».

По словам Дзыба, он лично предлагал обеспокоенным представителям общественности подняться вместе с экологами на любое рыболовецкое судно, но они отказались.

Эколог отметил, что рыбный промысел – один из бюджетообразующих сегментов, приносящий в казну немалые средства.

Зампредседателя госуправления по экологии и охране природы заверил, что говорить об угрозе черноморской или азовской хамсе, исходя из промысла рыбы в абхазских водах, не приходится и напомнил, что в советское время в акваторию заходило намного больше судов, – до 40 – осуществляющих вылов рыбы:

«Давайте посмотрим количество, которое вылавливается сегодня во всех черноморских странах – нигде ажиотажа, что уничтожили хамсу, нет. С какой целью в Абхазии мы создаем такой ажиотаж? И кому это выгодно?».

По данным управления по экологии, на 15 января семью фирмами выловлено 25,56 тысяч тонн рыбы. Вся хамса перерабатывается на заводах в республике и никуда не вывозится, заверил Дзыба.

«Если в предыдущие годы были даны разрешения фирмам на вывоз, все корабли, которые приходят и уходят, досматриваются комплексной комиссией, о чем я уже рассказывал. На сегодняшний день есть информация, что Россией выявлен ряд нарушений и по тому, как будут составлены официальные документы и переданы нам, мы сможем их уже обозначить», – заключил эколог.

Ольга Джонуа

Нужная газета

 

В Абхазии в самом разгаре путина, которая, как обычно, сопровождается многочисленными нарушениями. Рыбу ловят хищническими способами, в неположенных местах, не обращая внимания на нормы вылова. Незаконный и бесконтрольный лов безвозвратно разрушает экологию абхазской акватории и наносит невосполнимый вред популяциям разных видов рыб. О ситуации рассказывает председатель Федерации рыболовно-охотничьего спорта Республики Абхазия Альберт Бондаренко.

Елена Заводская: Альберт, в последние дни я вижу ваши возмущенные посты в «Фейсбуке» о нарушениях при вылове рыбы. Расскажите, пожалуйста, что у нас происходит и что именно вызывает у вас такую озабоченность?

Альберт Бондаренко: Хотелось бы обратить внимание на те квоты, которые государство выдает заводам и кораблям для вылова рыбы. Каждый год собирается сессия, на которой присутствуют представители экологических служб России, Абхазии, Минсельхоза. Они занимаются выдачей квот и разработкой тех мер, которые могут препятствовать незаконным видам лова. В первую очередь это касается квот. Азово-Черноморский НИИ вместе с московским НИИ каждый год рекомендуют определенное количество к вылову, так как каждый год на территории черноморского побережья находится определенное стадо хамсы.

В прошлом году было рекомендовано 20 с небольшим тысяч тонн, но наше правительство разрешило сначала выловить 27 тысяч тонн, так как предоставлялась информация, что на нашем побережье находится стадо размером около 120 тысяч тонн. Это соответствует международным законам, которые говорят, что нельзя вылавливать больше 25% из общего стада, чтобы его не травмировать, чтобы оно в будущем не уменьшалось, а пополнялось или хотя бы оставалось на таком же уровне.

В итоге, в течение хамсовой путины – 4-5 месяцев – наше правительство увеличивало квоту с 20-ти с лишним до 70 тысяч тонн. Т.е. наше правительство решило выловить 2/3 стада, которое существует. Мы тем самым уничтожаем наши биологические ресурсы. Я уже не говорю о том, что вылавливается не только хамса. Хамса – это та рыба, под которой стоит вся хищная рыба, которая питается ею. Я не говорю о краснокнижных видах рыбы – это тот же самый черноморский лосось – кунджа, который также вылавливается кораблями. В прилове он всегда есть, и никто никогда его за борт не выбросит.

Е. З.: Такая ситуация, как вы сказали, была с квотами в прошлую путину. А что у нас с квотами в нынешнем году?

А. Б.: В этом году разрешили около 30 тысяч тонн, хотя Азово-Черноморский НИИ сказал, что стадо объемом 110 тысяч тонн максимально пришло со стороны Грузии, Турции и со стороны России. Есть неподтвержденные данные, что автоматически эта квота будет увеличена в январе или феврале, потому что эти квоты, выданные осенью, уже практически все выбраны. По словам того же Савелия Читанава (главный эколог Абхазии), других министров, а также Романа Дбар (директор НИИ экологии), за все эти годы ни один эколог не присутствовал ни при погрузке, ни при выгрузке рыбы – ни на заводах, ни на кораблях. Никто не контролирует количество выловленной рыбы, которая отгружается на эти заводы, поэтому мы не можем сказать, было выловлено 20 или 70 тысяч тонн. Возможно, было выловлено и 100-120 тысяч тонн. Это все неподконтрольно.

Е. З.: А как у нас производится лов рыбы рыболовецкими сейнерами? Одни говорят, что они разрушают экологию дна, что приводит к исчезновению рыбы, потому что ей нечем кормиться; другие говорят о том, что лов рыбы производится безопасно, кошельковыми неводами, и никакого ущерба дну они не причиняют. Если можно, поясните этот вопрос.

А. Б.: Нам все говорят, что они ловят кошельковыми неводами. Да, тралы запрещены, тралов у них нет. Трал сгребает со дна все, что можно, уничтожая его микрофлору. Но кошельковый невод бывает и 100, и 150, и 200 метров в высоту. В тех местах, где ловят эти корабли, глубины не более ста метров. В основном у нас хамса приходит в гудаутскую, пицундскую и гагрскую бухты. Соответственно, когда этот кошельковый невод опускается, он опускается до дна и сгребает все дно, забирая всю рыбу, которая находится у дна, и вся микрофлора дна уничтожается. Поэтому мы видим каждый год уничтожение наших водных биологических ресурсов: рыбы становится все меньше, видовой состав становится меньше и размер рыбы, соответственно, намного меньше. Почему все рыбаки и рыболовы жалуются? Поверьте, кому как ни нам в федерации знать, когда нам звонят из всех городов и жалуются: Что с рыбой? Что происходит?

Е. З.: Ясно. А что говорят наши законы: где и как могут ловить рыбу корабли?

А. Б.: У нас закрыта 500-метровая зона от берега, т.е. корабли не могут подходить ближе 500 метров и вылавливать рыбу. Но у нас десятки, если уже не сотни за эти три-четыре года нарушений, которые зафиксированы на фото- и видеоаппартуру с использованием лазерного дальномера. Мы показывали и доказывали, что такие нарушения есть. Корабли выплачивают за нарушения три-четыре тысячи рублей штрафа, но это – капля в море. По словам директора завода и одного из капитанов, с которыми мы разговаривали, они не опускают невод, пока на своих сонарах и эхолотах не увидят, что могут поднять не менее десяти тонн рыбы. В разных водах, в разных городах, в разных акваториях у нас глубина разная. Так, в гудаутской акватории в 3-4 км от берега глубины вообще 16-20 метров! В гагрской бухте то же самое, есть места, где глубины 50-60, максимум 70 метров! Поэтому, чтобы они не говорили, они все равно сгребают все с нашего дна и уничтожают всю его микрофлору.

То же самое касается устьев рек, куда они проходят и где они ловят. Есть закон: в шестикилометровой зоне вправо, влево и вглубь от берега и от устья реки ловить нельзя, но они все равно там ловят. И это остается безнаказанным, потому что у нашей Федерации нет такого количества людей и аппаратуры, чтобы успевать фиксировать правонарушения во всех частях нашей необъятной родины.

Есть еще один момент, которого я бы хотел коснуться. У нас еще в советские времена были заповедные зимовальные ямы, где промышленный вылов рыбы был запрещен вообще. Это – Очамчырский район, пицундская и гагрская бухты, куда приходит хамса и другие виды рыбы на зимовку. Они там жируют, откладывают икру и расходятся. Эти зимовальные ямы до сих пор открыты. Но их ни в коем случае нельзя оставлять открытыми для промышленного лова, потому что этим мы уничтожаем всю нашу рыбу!

Е.З.: Альберт, а что со всем этим делать? Как эту ситуацию привести в порядок?

А.Б.: Как с этим бороться? Не знаю. На правительственном уровне или путем изменения законов и подзаконных актов мы пробовали это делать, но это – непробиваемая стена! У нас до сих пор нет закона о рыболовстве, и действует закон о рыболовстве 1960-х годов, в котором прописан штраф за браконьерство – 50 рублей! Новый закон два-три года тому назад по просьбе Романа Дбар в России создали, но наше государство не может заплатить несколько сот тысяч рублей, чтобы нам этот закон выдали, и мы могли его принять. Я общался со многими депутатами, которые готовы его принять, чтобы у нас все было в правовых рамках. А как это еще изменить, не могу вам сказать.

Я уже не говорю о том, что два года назад у нас было три рыбных завода, сейчас у нас их семь. Когда мы были на приеме у премьер-министра пару лет назад, там собрались депутаты, министры, представители заводов, представители общественных организаций. Нас тогда официально заверили, что больше трех заводов не будет, ведь для того, чтобы один завод был рентабельным, ему нужно переработать за хамсовую путину не менее семи тысяч тонн рыбы. Когда у нас семь заводов, им нужно выдать квоту не меньше 49 тысяч тонн. И я не понимаю, где тут логика, если нам рекомендуют квоту не более 27-30 тысяч тонн? Значит, они будут воровать и вылавливать больше. А когда изначально эти квоты выдаются, чтобы общественность и народ не вышли на митинг, их определяют в 27-30 тысяч тонн. Это делается для того, чтобы через месяц увеличить квоту, потом ее еще увеличить, как это делалось в прошлом году: с 27 тысяч тонн подняли до 70-ти.

Эхо Кавказа

 

В послевоенные годы производство кукурузы и фасоли – традиционных культур, которые составляют основу национальной абхазской кухни, не обеспечивает потребности местного населения. На полках магазинов можно увидеть эти продукты импортного происхождения. О том, почему Абхазия не может обеспечить себя сама, отвечает руководитель Ассоциации аграриев Джемал Эшба.

В Абхазии кукурузу выращивают с конца XIX, с того времени, как она попала сюда из Турции и вытеснила традиционное просо. Издавна вместе с кукурузой выращивали и фасоль. Из них готовят абысту (мамалыгу) и акуд (еду из фасоли) – главные блюда местного пищевого рациона.

До войны 1992-1993 годов посевы кукурузы занимали в Абхазии площадь около 18 тысяч гектаров, и урожай составлял около 45 тысяч тонн. Фасоль по традиции сажали рядом с кукурузой, которая служила ей опорой.

После войны производство резко упало. А в 2019 году, по данным Министерства сельского хозяйства, было собрано 12,5 тысяч тонн при плане 25 тысяч тонн.

Председатель Ассоциации аграриев Абхазии Джемал Эшба рассказал о том, как изменилось производство кукурузы: «Раньше требовались одна-две технологические операции – боронование, дискование, посеяли, окучили, провели культивацию и ждут урожая. Сейчас, чтобы произвести кукурузу и получить хороший урожай, по агротехнологии нужно около 17 операций. Смысл в том, что это – индустриальное производство. На гектар нужны трактора мощностью 4-4,5 лошадиных силы. И нужен очень дорогой комбайн, который стоит примерно 25 млн рублей. То есть для того, чтобы всю потребность Абхазии в кукурузе удовлетворить, надо 700-800 гектаров обработать высокоэффективной техникой. Это в деньгах до 30-35 млн рублей, чтобы докупить оборудование, плюс к этому хранение, фасовка, сортировка – это все тоже стоит денег».

Выращивать кукурузу по традиционной технологии вручную, как это делалось в прошлом, по мнению Джемала Эшба, сегодня уже невозможно, потому что себестоимость оказывается слишком высокой: «Чтобы с гектара собрать кукурузу без комбайна, десять человек должны целый день работать, это приблизительно пятнадцать тысяч рублей в день за гектар. Если это делает техника, то получается себестоимость кукурузы 5-6 рублей за килограмм, а если это делается вручную, то более 15 рублей при том уровне технологического обеспечения, который есть у нас сегодня. Нет хранения, нет сортировки и т.п. И получается, легче завезти, чем заниматься самообманом. Вот и весь вопрос!»

Что касается фасоли, то с ней тоже все непросто. Раньше местные крестьяне сеяли ее в одну лунку с кукурузой, они росли вместе и собирались только вручную. Сейчас появились новые сорта фасоли, им не нужна опора, поэтому эти две культуры надо разделить. И собирать в промышленном масштабе фасоль вручную сегодня никто не будет.

В советские времена урожай 2-2,5 тонны кукурузы с гектара считался хорошим, если кто-то собирал 3-4 тонны, ему присваивали звание героя соцтруда. Сегодня при урожае кукурузы менее 8 тонн с гектара производство считается убыточным, так как не покрывает расходы.

В администрации Очамчырского района приступили к реализации проекта, цель которого – начать производство кукурузы. Джемал Эшба рассказал о том, что заключен договор с крупнейшим на Северном Кавказе семенным хозяйством, которое предоставило семена для апробации их в Абхазии: «Они нам дали 19 наименований семян кукурузы, чтобы мы опробовали их на своих землях. И они присылали к нам своих агрономов, которые подсказывали, какие могут быть проблемы. Мы отобрали шесть сортов, которые в Абхазии хорошо растут. С двух сортов в Очамчырском районе мы получили урожай по 9,5 тонн с гектара – это хороший результат. И на второй год этот семенной материал показал хорошие результаты. Мы с ними заключили договор и на будущий год. Чтобы это сделать, надо иметь технологическое оборудование. Насколько мне известно, на сегодняшний день все подготовлено, чтобы этот вопрос был решен, чтобы этот проект пошел. Это по кукурузе, а что касается фасоли, то пока мы подбираем сорта, пока все только начинается. Но глава администрации и руководство Очамчырского района намерены, чтобы этот проект у них на территории был осуществлен».

Джемал Эшба считает, что на первом этапе проекта необходимо засеять кукурузой 200 гектаров земли. Трактора для этого есть, но отсутствует прицепное оборудование – сеялки, культиваторы, окучники, а также комбайн. Район должен самостоятельно закупить технику для своих МТС, найти инвестора, который закажет им проведение соответствующих сельхозработ и вложится в производство. Джемал Эшба предполагает, что в 2020 году оборудование будет закуплено и производство кукурузы может начаться.

«Одним из условий нашей победы в войне был тот факт, что мы смогли в 1992-1993 году обеспечить продовольствием нашу армию и население. Да, была гуманитарная помощь, но основой была именно местная продовольственная база. В любом государстве продовольственная безопасность является основой государственной безопасности. А у нас в послевоенный период 35 тысяч гектаров сельскохозяйственных земель перешли в залежи. Это же катастрофа! Нам надо вернуть эти земли в сельскохозяйственный оборот. Следующим поколениям мы должны оставить обрабатываемыми земли сельхозназначения. Это наше общественное достояние и самый важный ресурс, который государство обязано сохранить», – сказал Джемал Эшба.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Президент Абхазии Рауль Хаджимба подписал указ об утверждении структуры Кабинета министров республики, согласно которому до 1 января 2020 года штатная численность должна быть оптимизирована на 15%, некоторые ведомства были объединены и реорганизованы в госкомитеты.

Премьер-министр Абхазии Валерий Бганба провел брифинг, посвященный реорганизации структуры Кабинета министров. По его словам, оптимизация органов госуправления приведет к сокращению штатной численности примерно на 370 человек, что позволит сэкономить от 30 до 40 миллионов рублей.

Бадри Есиава, Sputnik

Оптимизация

Прежде чем начать брифинг, премьер-министр Абхазии Валерий Бганба обратился к журналистам и сказал, что хотел провести встречу с ними раньше, но по состоянию здоровья сделать это не удалось.

Говоря о структуре Кабинета министров, премьер отметил, что она сегодня гораздо меньше в сравнении с 1999, 2005, 2009 и 2011 годами. Бганба напомнил, что некоторые ведомства слились в единое учреждение – речь шла о Минздраве и Министерстве труда, занятости и социального обеспечения, а Министерство сельского хозяйства и Министерство по курортам и туризму понизили до госкомитетов.

Самый главный вопрос, который удалось решить, подчеркнул Бганба, это то, что внебюджетные фонды, которых в Абхазии пять, получили статус государственных учреждений.

"Практически все они будут в составе Министерства здравоохранения и социальной помощи, кроме Дорожного фонда. Он будет включен в Управление капитального строительства. Вторым этапом будет введение единого социального налога, который позволит почти полностью перевести эти фонды в бюджет, естественно, с большим контролем и эффектом использования этих средств", - сказал Бганба.

Первостепенная задача Кабинета министров, добавил премьер, заключается в сокращении штатной численности органов госуправления, увеличение которых Бганба считает недопустимым. По указу главы государства, оптимизация штатов на 15% коснется всей структуры Кабмина без учета Минобороны, МВД, Министерства по налогам и сборам и Государственной миграционной службы.

Премьер-министр уточнил, что на сегодняшний день штат органов госуправления, за исключением силового блока, составляет около 2700 рабочих мест. Оптимизация коснется около 370 сотрудников, что позволить высвободить от 30 до 40 миллионов рублей. Часть этих средств останется в организациях, которые затронет сокращение, для стимулирования их сотрудников, повышением зарплат.

В некоторых органах государственного управления, считает Бганба, сокращения будут превышать 15-процентный рубеж. При этом он выразил сомнение в том, что это как-то негативно отразится на их работе.

"Честно говоря, мы не смогли сделать все, что хотели, по структуре Кабинета министров. В первую очередь это связано с тем, что нам это не позволяет Конституционный закон Абхазии "О Правительстве", принятый в 1996 году. В нем не допускается вхождение одного центрального органа в другой, а у нас есть ряд управлений, которые более эффективно осуществляли бы свою деятельность, допустим, в статусе Госкомитета", - сказал Бганба.

В пример он привел Карантинную инспекцию. Если эта структура была бы в составе Госкомитета по сельскому хозяйству, то они дополняли бы друг друга, и их работа была бы эффективнее, уверен Бганба. То же самое касается Ветслужбы страны, Управления связи, транспорта, уточнил Бганба.

Подготовлены правки в закон "О Кабинете министров Абхазии", которые направят на рассмотрение в Администрацию президента, затем в Народное Собрание.

Оптимизация структуры Кабинета министров проводится в Абхазии уже не впервые. Последний раз такая практика была применена в 2015 году. Валерий Бганба сказал, что в некоторых ведомствах это дало положительный эффект, но не во всех.

"Например, аппарат министров тогда сократили примерно со 149 до 96 человек, и я сегодня не жалуюсь на работу аппарата, который готовит все наши заседания, дела. Так же в Министерстве экономики провели оптимизацию, и это изменило их работу только в лучшую сторону", - рассказал премьер-министр.

Сокращения нужно производить с учетом профессиональных качеств сотрудников каждого отдельно взятого ведомства или организации, поделился мнением Валерий Бганба. Штаты во многих из них раздуты. Есть примеры, когда в одном внебюджетном фонде страны может числиться семь бухгалтеров, тем самым, подчеркнул он, необходимо ликвидировать надуманные, ненужные должности, учрежденные под определенного человека.

"Когда много людей и когда приходится пить много кофе, не до работы. Я же вам назвал организации. В Таможенном комитете тоже много человек, там отдел на отделе, и надо проводить сокращение. Даже МЧС мы говорим, что надо сокращать, потому что там бойцов мало, а офицеров много. Нам нужны люди, которые тушат пожар. Те, кто в штабах сидит, тоже нужны, но не все", - считает Бганба.

Реорганизация

По указу президента Министерство образования и науки было переименовано в Министерство просвещения. По словам Бганба, это связано с тем, что Минобразования не занимается наукой, а направлением образования, помимо этого ведомства, занимаются в том числе другие учреждения.

"Это должно отразиться на работе Министерства просвещения. У нас очень много школ, где обучается мало учеников, и мы с Министерством просвещения в первую очередь должны продумать, как объединить эти школы. Я думаю, это повысит качество образования в них и, кроме того, у нас должна быть единая школьная программа обучения, чему сейчас придерживаются не во всех школах страны", - отметил премьер-министр и добавил, что необходимо больше внимания уделять образованию в Галском районе.

Министерство сельского хозяйства и Министерство по курортам и туризму были реорганизованы в государственные комитеты. Такое решение Бганба объяснил тем, что функции этих ведомств изменились.

"Министерство со своими огромными отделами – это орган управления, администрирования отраслью. За эти годы произошли существенные изменения в этих сферах. На сегодняшний день, может быть, 10% от всех предприятий в этих отраслях государственные. Поэтому мы считаем, что их работа должна измениться. Уже нет необходимости администрирования, нужно в эти отрасли проводить госполитику, заниматься рекламой не одного предприятия, а всего государства", - отметил Валерий Бганба.

"Батал Кобахия может не беспокоиться", - так ответил на вопрос одного из журналистов о судьбе Министерства культуры и историко-культурного наследия Абхазии, название которого стало лаконичнее – Министерство культуры.

Дело в том, что замминистра культуры Кобахия руководил департаментом историко-культурного наследия страны. Бганба сказал, что от переименования функции и положение этого ведомства не изменились.

В Абхазии появилось ведомство-"гигант". Глава государства своим указом объединил Минздрав и Министерство труда, занятости и соцобеспечения в одно целое, а также включил туда пять из шести внебюджетных фондов. Теперь ведомство будет называться Министерство здравоохранения и социального обеспечения Абхазии.

По мнению Бганба, деятельность этих ведомств и включенных в них фондов пересекается, они во многом смежны. Премьер-министр также допускает, что функции Минтруда отчасти будут переведены в конкретный отдел. В ближайшее время руководство ведомства должно представить новую структуру с учетом всех изменений.

В новой структуре Кабинета министров будет премьер-министр, первый вице-премьер и два вице-премьера, один из которых будет обладать министерским портфелем.

 

Страница 1 из 11
Яндекс.Метрика