Аквафон Роутеры
Аквафон Красивый номер
Онлайн платежи
Аквафон ЦО
Приложение
Аквафон Апра
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Убийство Рафика Чолакяна и покушение на его жену Людмилу Чолакян произошло 5 апреля 2017 года в селе Гумиста Сухумского района, в преступлениях подозревается Эдуард Адлейба.

СУХУМ, 5 июн – Sputnik, Бадрак Авидзба. Суд по делу об убийстве Рафика Чолакяна допросил свидетеля обвинения Мадину Губаз на заседании во вторник 5 июня.

В убийстве жителя села Гумиста Рафика Чолакяна и покушении на жизнь его супруги Людмилы Чолакян, которые произошли 5 апреля 2017 года в Сухумском районе, подозревается Эдуард Адлейба.

Мадина Губаз рассказала суду, что подсудимый Эдуард Адлейба жил по соседству с ее семьей и часто приходил в гости, по ее словам, и в день убийства Чолакяна Адлейба также приходил к ним в гости.

"Он пришел к нам днем, с утра я его не видела, так как ушла на работу", — отметила она.

После поминального стола, который был по соседству, продолжила свой рассказ Губаз, ее свекор и Эдуард Адлейба пришли к ним домой.

По ее свидетельству, Адлейба в этот день был пьян, но не до такой степени, чтобы не держаться на ногах.

"Он был выпившим, и у нас выпил две рюмки. Он обычно пьет водку", — отметила она.

Соседа Мадина Губаз охарактеризовала как положительного и веселого человека, и что об обстоятельствах убийства Рафика Чолакяна ей ничего неизвестно.

"Он был хорошим соседом, всем помогал, а что случилось там, я ничего не знаю", — сообщила она суду.

Свидетель отметила, что после того как накрыла стол, пошла делать уроки с детьми, поэтому не видела, когда уходил Адлейба.

Она сказала, что подсудимый после этого приходил к ним в ту же ночь еще раз.

"Я не помню во сколько, но было темно, я не помню, в чем был он одет, не знаю, когда уходил Адлейба, так как ушла спать с детьми", — сказала Губаз.

Далее, суд приступил к исследованию письменных и вещественных доказательств по делу.

По версии предварительного следствия, Эдуард Адлейба, находясь в состоянии алкогольного опьянения, 5 апреля 2017 года пришел в дом Рафика Чолакяна в селе Гумиста Сухумского района и в результате ссоры убил хозяина выстрелом из огнестрельного оружия.

Чтобы скрыть преступление, пытался ударом по голове рукоятью пистолета убить супругу погибшего Людмилу Чолакян.

 

В Верховном суде Абхазии под председательством судьи Мимозы Цушба началось слушание по делу в отношении Арусяк Хачатурян. В середине прошлого декабря я рассказывал на «Эхе Кавказа» о происшествии, которое взбудоражило чуть ранее Сухум: во время демонтажа судисполнителями незаконной пристройки к жилому дому, в окружении десятка людей, мать застройщика, 68-летняя врач Арусяк Саркисовна Хачатурян бросила ручную гранату, которая, отрикошетив от стены, взорвалась. «Гранатометательница» была задержана и помещена в СИЗО МВД Абхазии. Сухумский городской суд, на заседании которого 11 декабря я присутствовал, избрал меру пресечения в виде заключения ее под стражу.

На первом заседании Верховного суда, 30 мая с.г., меня не было, но на его официальном сайте помещена следующая информация. Подсудимая обвиняется предварительным следствием по части 3 статьи 29, пунктом «е» части 2 статьи 99 (покушение на убийство, совершенное общеопасным способом); части 2 статьи 164 (умышленное уничтожение чужого имущества путем взрыва, повлекшее причинение значительного ущерба) и части 1 статьи 217 (незаконные приобретение и хранение взрывного устройства – боевой гранаты) Уголовного кодекса Республики Абхазия.

Государственным обвинением в лице начальника судебного управления Генпрокуратуры республики Даура Амичба было изложено предъявленное Арусяк Хачатурян обвинение.

Судом были допрошены потерпевшие Георгий Романовский и Виктория Сакания. Потерпевший Астамур Ахсалба отсутствовал на судебном заседании по уважительной причине, в связи с семейными обстоятельствами. Стороной обвинения также были допрошены Андрей Хачатурян – сын подсудимой, Елена Тишина – супруга потерпевшего Георгия Романовского.

На сегодняшнем заседании суда, на котором я побывал, потерпевший Ахсалба вновь отсутствовал. (Он работал судисполнителем и был единственным, кого доставили после взрыва в больницу: все говорили тогда, что он получил контузию, но позднее врачи констатировали, как прозвучало сегодня на суде, что это было просто шоковое состояние.) С согласия сторон процесса было решено продолжить допрос свидетелей в его отсутствие.

Сотрудник республиканской Службы судебных исполнителей Астемир Шериев рассказал обо всем, что происходило на его глазах, – что предшествовало взрыву и последовало за ним. Вот фрагмент его допроса Дауром Амичба:

«Вы видели непосредственно момент, когда задержали Хачатурян, выводили ее?

– Выводили ее? Она в левой руке держала кольцо на тот момент.

– Обручальное?

– Нет, не обручальное, а от гранаты. И ее задержали сотрудники (милиции), они ее вниз спустили, посадили в машину и увезли в ГУВД.

– Как она реагировала на задержание, оказывала ли сопротивление?

– Она не сопротивлялась, абсолютно ничего... Тихо, спокойно ее спустили вниз».

Затем давал показания Аслан Кмузов, который в должности начальника отдела судебных исполнителей по городу Сухуму руководил в декабре процедурой сноса незаконной постройки у дома 111 по улице Басария. Она производилась не в первый раз, в сентябре снос в значительной части был уже осуществлен, но застройщик – сын Арусяк Саркисовны Андрей пообещал сам двести его до конца, но это так и не было сделано.

Кстати, на заседании Сухумского горсуда 11 декабря было, в частности, зачитано письмо-ходатайство политсовета Народной партии Абхазии, которое в известной мере проливает свет на то, почему Арусяк Хачатурян оказывала сопротивление исполнению вступившего в законную силу судебного решения. В нем было, в частности, сказано:

«Арусяк Саркисовна давно является членом политсовета Народной партии Абхазии, организовала в доме сестры, где проживает, так называемый кризисный центр, для чего достроила дом некапитальными хозяйственными жилыми постройками, где разместила людей, лишившихся жилья во время войны и не получивших компенсацию от государства, а также жертв разгула жилищной мафии. Помимо них в других комнатах она разместила рабочих-узбеков, гастарбайтеров, также являющихся жертвами экономического кризиса на своей родине. Арусяк Саркисовна три недели назад при участии политсовета оставила общее обращение за несколькими подписями президенту и в парламент республики об остановке разрушения кризисного центра НПА и надеялась, что все же будет услышана. Политсовет Народной партии Абхазии ходатайствует перед судом избрать меру пресечения в отношении Хачатурян в виде подписки о невыезде, освободить ее из-под стражи и готов принять ее на поруки партии».

На декабрьском заседании горсуда Арусяк Хачатурян выглядела очень подавленной и обращалась к судье так:

«Я прошу вас, умоляю вас, войдите в мое положение». Но сегодня она избрала явно наступательную тактику. Вот два фрагмента ее диалога с Асланом Кмузовым, когда она задавала ему вопросы (в частности, и я был помянут):

«Почему вы дали неправильную информацию редактору газеты «Эхо Абхазии»?

– Какую? Конкретизируйте, пожалуйста.

– Что граната была принята вами, на вас брошена. И вопрос контузии дважды повторялся, когда диагноз не поставлен. Презумпция невиновности. Диагноз не вы ставите, врачи ставят. Почему вы вводите в заблуждение редактора газеты?

– Это была стадия предварительного досудебного расследования. Нам сказали в той же больнице, что это наверняка контузия...

– Неправильно.

– Будьте добры не перебивать. Четкой информации на тот момент не было у нас. Но когда пришли корреспонденты, начали спрашивать, что было, как было... Естественно, конкретизировать факт, что в нас была брошена граната, – не было такого. Но то, что взорвалась рядом с сотрудниками службы, мною было сказано.

– Но вы вводили в заблуждение специально. Почему?

– Ваши выводы оставьте при себе, пожалуйста...

– Вы знали о том, что было переговорено Якубом Васильевичем Лакоба (председатель Народной партии Абхазии) с вашим начальником, что день 7 декабря – это траурный день для армян, годовщина землетрясения? Плюс еще годовщина смерти моего отца. И мы с Якубом Васильевичем попросили отложить. Вы знали об этом? И он давал слово отложить. Почему?..

– Вы у меня же спрашиваете? Я вам отвечу: я не знал. О руководстве своем говорить и рассуждать не могу. Наверное, меня уведомили бы...»

После заседания суда я счел необходимым посмотреть, что же говорил мне в декабре Аслан Кмузов (он давал тогда интервью и другим СМИ). Вот дословный текст:

«Я лично не видел, она в сотрудников службы, то есть в нашу сторону, или конкретно в сторону истца бросала данную гранату, которая взорвалась. Но это было настолько близко, буквально от нас метрах в трех». Насчет контузии и так, думаю, все понятно.

Сегодня свои показания дали еще четверо свидетелей. Следующее заседание назначено на 11 июня.

Виталий Шария

Эхо Кавказа

В Верховном суде Абхазии продолжается рассмотрение уголовного дела об убийстве Рафика Чолакяна, обвиняемым по которому проходит его сосед Эдуард Адлейба. Сегодня дочь убитого Эльвира Чолакян выступила и дополнила свои показания, данные ранее. А адвокат обвиняемого Инга Габелаиа заявила о давлении на нее со стороны прокуратуры.

Судебное заседание началось с рассмотрения заявления вызванной в суд в качестве свидетеля Зиты Губаз, соседки семьи Чолакян, в котором она сообщила, что не может явиться из-за болезни и просит огласить ее показания, данные во время следствия. Прокуратура сочла ее доводы неубедительными, так как к заявлению Губаз не приложен никакой медицинский документ, и ходатайствовала о принудительном приводе ее в суд для дачи показаний. Суд ходатайство прокуратуры удовлетворил.

Далее прокуратура выразила протест в связи с тем, что, по мнению стороны обвинения, адвокат Эдуарда Адлейба Инга Габелаиа ввела суд в заблуждение, представив заявления от двух общественных ветеранских организаций, ходатайствовавших о личном поручительстве в отношении Адлейба. В Генеральную прокуратуру обратились руководители этих организаций с заявлением о том, что никаких ходатайств в адрес суда они не направляли. По данному факту прокуратура проводит проверку.

Инга Габелаиа напомнила суду, что данные поручительства были ей переданы в ходе судебного заседания, а в соответствии с законодательством адвокаты не проводят проверку тех документов, которые им представляют родственники их подзащитных. Председательствующий судья Роман Кварчия завершил полемику по этому вопросу и призвал стороны дождаться результатов прокурорской проверки. После этого с ходатайством выступила пострадавшая – дочь убитого Рафика Чолакяна Эльвира Чолакян. Она просила суд дать ей возможность дополнить показания, чтобы внести в них ясность. Суд ходатайство удовлетворил.

Эльвира Чолакян рассказала следующее: «Охранник дома Кишмария (Дамей Хахубия) утверждал, что во время обхода в девять часов вечера (в день убийства Рафика Чолакяна) он слышал, как со стороны дома Чолакяна Рафика раздавались голоса: по-армянски разговаривали его жена, и был слышен какой-то другой голос. Так вот, этого не могло быть, так как моя мама никогда не разговаривала на армянском языке по той причине, что она его не знала. Моя бабушка была русская, мама воспитывалась русской женщиной и по-армянски не разговаривала, так же, как и я. То есть свидетель лжет. Что касается девяти часов вечера, то он об этом тоже говорит, и это очень важно. В девять часов вечера я звонила маме, и она уже не взяла трубку. Мы созванивались с ней каждый день или через день, и если она не брала трубку, то обязательно потом перезванивала. У нас не было такого, чтобы мой звонок оставался безответным. В этот день она мне не перезвонила, потому что, как она сама уже утверждает, все произошло приблизительно с шести до семи часов вечера, то есть в тот момент, когда выключили свет».

Эльвира Чолакян также сообщила суду, что «зимой, в новогодние праздники охранник (Дамей Хахубия), как обычно, беспардонно открыл дверь (ключи были только на стороне Кишмария, у моих родителей ключей от общей калитки не было) и зашел во двор. Он окрикнул моего папу, и, когда отец вышел, сообщил ему, что Эдик Адлейба просит его помочь, потому что у его машины спустилось колесо где-то на Гумистинском мосту. Моя мама, услышав этот разговор, возмутилась из-за того, что никто другой кроме папы не может помочь Адлейба. У семьи и того же самого охранника для этого было больше возможностей. Охранник растерялся, что-то пробормотал и ушел. На следующий день мой папа встретил Адлейба и рассказал ему об этом. Адлейба ответил, что никаких инцидентов с машиной у него не было, что никого он не просил о помощи, что это все неправда. Вопрос: зачем это надо было охраннику?»

И третий факт, о котором Эльвире Чолакян рассказала ее мама Людмила Матосян, и который она сочла нужным сообщить суду, заключался в следующем: «У нас в семье в собственности есть землевладение по адресу проспект Мира, 117А. Это дом бабушки, мамы моей мамы. Дом один на троих соседей. В общем, когда один из соседей строил свою половину, он снес часть общей несущей стены, и дом развалился. Мы снесли все, очистили площадку, чтобы, может быть, в будущем построить там другое домовладение. Но не было финансовой возможности, земля просто пустовала, и никаких действий там не было. Адлейба неоднократно просил моего отца продать этот участок «по дешевке», для того чтобы построить там гостиницу. Мой отец отказывался, на что Адлейба заявил, что отцу все равно никогда не удастся получить разрешение на строительство дома».

Эльвира Чолакян сообщила суду, что не только ее мама, но все другие родственники испытывают на себе давление со стороны родственников Адлейба. Она пояснила: «Помимо того, что страх присутствует у моей мамы, страх присутствует также у моих родственников, потому что после каждого судебного заседания или перед судебным заседанием агрессивное поведение родственников Адлейба вызывает страх. Такое ощущение, что они уверены в своей безнаказанности. Я не знаю, благодаря деньгам, связям с влиятельными и одиозными людьми, благодаря кому, но эта агрессия вызывает страх. Я хочу еще раз сказать суду о том, что моя мама с самых первых дней, как только пришла в сознание, утверждает, что ее мужа и ее саму пытался убить Адлейба. И она рассказывала, как закрывалась руками от его ударов… поэтому я прошу суд вынести для Адлейба самый суровый приговор, такого рода тяжкие преступления не должны оставаться безнаказанными».

После выступления пострадавшей Эльвиры Чолакян адвокат Эдуарда Адлейба Инга Габелаиа сделала заявление о давлении, которое на нее оказывает прокуратура.

В частности, она сказала: «В связи с осуществляемой мною адвокатской деятельностью со стороны работников прокуратуры Сухумского района, я, адвокат Габелаиа, подверглась давлению. После судебных процессов в адрес Совета Палаты адвокатов со стороны прокурора Сухумского района Тания поступила жалоба в связи с осуществляемой мною деятельности по защите подсудимого Адлейба с требованием о прекращении моего статуса адвоката. Здесь стоит особо подчеркнуть, что с момента направления уголовного дела в суд 5 апреля 2018 года и до направления жалобы в адрес Совета Палаты адвокатов 17 мая 2018 года прошло 42 дня. В связи с чем я расцениваю как надуманные причины, послужившие написанию жалобы в Совет Палаты адвокатов спустя 42 дня с момента передачи дела в суд и спустя более 50 дней с момента окончания предварительного расследования, как действия, направленные на попытку оказать на меня, как на адвоката, давление».

Инга Габелаиа напомнила сторонам о независимости адвокатуры от государственных органов власти и от должностных лиц.

По ее мнению, прокурор Сухумского района Тания посягает на независимость адвоката, которую гарантирует статья 18 закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре». Согласно п. 1 ст. 18 закона, вмешательство в адвокатскую деятельность либо препятствование этой деятельности, каким бы то ни было образом, запрещается. В соответствии с пунктом 2 ст.18 этого же закона адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выражение им мнения при осуществлении адвокатской деятельности, если только судом не будет установлена виновность адвоката. Пункт 4 ст.18 закона «Об адвокатуре» гласит, что адвокат и члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката. Позиция адвоката по делу связана с позицией его подзащитного, поэтому ответственность за ее выбор не может возлагаться на адвоката.

Инга Габелаиа сообщила: «Совет Палаты адвокатов Республики Абхазия дал должную оценку требованиям прокурора Сухумского района, разъяснив, что с подобными требованиями прокурор не имеет права обращаться в Совет Палаты адвокатов. Данные действия воспринимаются мной как попытка оказать давление на меня за мою профессиональную деятельность. Закон Республики Абхазия «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» прописывает, что тайной является абсолютно все, что стало известно адвокату в результате общения с клиентом. Действия следователей, которые приобщили к материалам уголовного дела протоколы прослушивания и записи телефонных разговоров между адвокатом и клиентом, передача протоколов осмотра и прослушивания фонограммы на обозрение Совета Палаты адвокатов прокурором Сухумского района, а также вопросы гособвинения, построенные на основе сведений, содержащихся в протоколах осмотра и прослушивания фонограмм переговоров между моим клиентом и мной, расценивается мной как распространение адвокатской тайны. Это дает мне право обращаться, в том числе, и в судебные органы за защитой адвокатской тайны и защитой права граждан на конфиденциальность отношений с защитником!»

Судья Роман Кварчия проинформировал адвоката Габелаиа о том, что ее заявление принято к сведению, однако взаимоотношения, о которых она сообщила суду, не могут быть отрегулированы на данном судебном процессе.

Следующее заседание назначено на 5 июня 2018 года.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

На днях в Верховном суде Абхазии под председательством судьи Екатерины Онищенко началось слушание по уголовному делу Даура и Адгура Джинджолия. Сегодня состоялось уже третье заседание. На нем и предыдущем мне удалось побывать.

Но прежде чем перейти к непосредственному изложению хода судебного следствия, напомню об этом преступлении, совершенном 11 июля 2017 года, одном из самых резонансных в Абхазии в прошлом году, да, пожалуй, и за все последние годы. Это убийство ножом туриста из Подмосковья Андрея Кабанова, произошедшее, когда он попытался оказать сопротивление двум грабителям с автоматом, напавшим на его семью и семью его сестры в безлюдном месте села Приморское Гудаутского района, на берегу моря. Присутствие в истории маленьких беззащитных детей всегда сильно бьет по нервам. Вспомним также, что прошлогодний туристический сезон в Абхазии после двух-трех весьма успешных начинался с большими опасениями, что не удастся удержать взятую планку из-за вновь открывшегося для россиян турецкого направления. Хотя были все же надежды, что снижение турпотока будет не столь значительным, они рухнули после того, что сделали напавшие с целью разбоя на две семьи россиян в устье реки Аапста. Содеянное ими оказалось и ударом ножом в спину для всех работников туриндустрии Абхазии, да и для всей Абхазии в целом, так как туризм – это сегодня становой хребет ее экономики.

Причем все прекрасно понимают, что в наше время интернет-коммуникаций подобные известия, подрывающие имидж туристического края, разлетаются мгновенно на огромные территории и имеют свойство «аукаться» спустя долгое время. То есть некоторые купившие уже туры в Абхазию россияне, услышав об этом ЧП, отказывались прошлым летом от них, меняя на ходу свои планы, но их было относительно немного. И гораздо больше, надо полагать, оказалось тех, кто уже в этом году мог бы приехать в Абхазию, но заранее предпочел другие места отдыха. Вот почему при чтении прошлогодних гневных комментариев в абхазском интернет-сообществе в адрес «грабителей в масках» в устье Аапсты приходило в голову: если бы в Абхазии практиковалась казнь побиванием камнями, очередь людей с камнем в руке выстроилась бы в данном случае гигантская...

Кстати, пару месяцев назад журналистское сообщество Абхазии, да и не только оно, было шокировано заявлением одного нашего госчиновника, который обвинил местных журналистов в том, что они вредят туристическому сезону республики, распространяя негативную информацию на данную тему. Поскольку тут, прежде всего, на ум приходит убийство Андрея Кабанова, сразу вспомнилось, как через пару суток после случившегося при наборе в интернете-поисковике слова «Абхазия» появлялось уже около сотни заголовков публикаций в российских СМИ об этой трагедии. Не будем даже говорить о соцсетях... Но неужели непонятно, что единственным результатом молчания тут абхазских журналистов было бы только одно – плюс ко всему прочему и возмущение их молчанием?

Как известно, после преступления по тревоге были подняты все силовые структуры республики. Убийц искали не только с земли, но и с воздуха, задействовав вертолет Минобороны Абхазии. Установить и задержать подозреваемых в этом преступлении удалось всего лишь через несколько дней, ими оказались братья Джинджолия, жители соседнего села Абгархук Гудаутского района. Они во всем сознались...

На первом заседании суда 16 мая государственным обвинением в лице прокуроров судебного управления Генеральной прокуратуры РА Тамилы Бигвава и Асиды Квачахия было изложено предъявленное каждому из подсудимых обвинение. После установления порядка представления сторонами суду доказательств были допрошены явившиеся на судебное заседание потерпевшие Наталья Кабанова – супруга убитого Андрея Кабанова, и Наталья Чижикова – сестра убитого, которые подробно изложили обстоятельства совершенных против них преступных действий со стороны подсудимых. Далее судом были исследованы вещественные доказательства, а именно орудие преступления – нож, вещи подсудимых, а также вещи потерпевшего Кабанова.

Следующее заседание состоялось через день, 18 мая. И если на первом представителей СМИ не было, так как они не знали о начале процесса, то на второе явились журналисты, представляющие четыре редакции. На нем судом были допрошены свидетели со стороны обвинения Адгур Абухба, Владислав Харазия, Руслан Григолия, Сатбей Гицба, Шурик Отырба и другие, а также исследованы письменные доказательства. Ввиду неявки потерпевших Николая, Артема и Егора Чижиковых, Наталии Корнеевой – родственников убитого Кабанова, их показания, данные на предварительном следствии, с согласия сторон были оглашены. Хочу привести кусочек выступления свидетеля Руслана Джарсалия, охранника одной из школ города Гудауты, который обнаружил на берегу моря раненого Андрея Кабанова и первым поднял тревогу:

«С отдыхающими я заехал на пляж. Ну, по своим делам. И вижу, метрах в пятидесяти человек лежит в море. Я думал: он отдыхает, плавает. Но как, в моменте, убедился... Думаю: что он здесь потерял? Там обычно охотничьи места. Думаю: с кем-то отдыхает. И дальше едем. Сравнялись где-то через метров 20 с берегом моря, и услышал голос его: «Помогите, помогите!» Я остановился и говорю подруге: «Что-то случилось». Подъехали, я говорю: «Что случилось, мужик?» Он говорит: «Вызывай «скорую» и милицию». Бегом подходим к нему. Он лежит весь в крови на море – полтела в море, полтела на берегу. «Что случилось?». Он говорит: «Меня порезали. Двое автоматчиков. Нас две семьи: четыре ребенка, двое жен. И одного они отправили за деньгами». Я говорю: «Насчет этого разберемся. Сейчас поехали в больницу». Он говорит: «Нет. Никакой больницы. Моих детей убили. Никуда не поеду, лучше я здесь умру». Я не смог его убедить, что он умирает. Говорит: «Нет». Я подруге говорю: «С той стороны обойди, с двух сторон поднимем и увезем в больницу». Но не смогли поднять. Тяжелый человек был, и он упирался».

Оставив его на берегу, помчались к месту, указанному Кабановым, где могли быть Николай Чижиков и злоумышленники, снимающие деньги в банкомате, но никого там не увидели. Взяв подмогу из местных жителей, вернулись на берег, перенесли раненого в машину, и через минут пять были уже в больнице. Но там он вскоре скончался. Сидевшие рядом с представителями гособвинения жена и сестра погибшего во время этих показаний свидетеля не могли сдержать слез.

Главврач Гудаутской районной больницы Хаджарат Шамба на судебном заседании показал, что раненый в область сердца Андрей Кабанов был доставлен в лечебницу в 13.20. По данным прокуратуры, ранение Кабанов получил около 11.00 часов. Сразу же было принято решение о хирургической операции, но в ходе ее произошла остановка сердца от потери крови и шокового состояния.

Сегодня мне дважды пришлось ездить в Верховный суд. Намеченное первоначально на 11 утра заседание было перенесено на час дня из-за каких-то технических проблем с доставкой подсудимых из камеры СИЗО. Затем братья, обвиняемые в вооруженном разбое и по другим статьям УК Абхазии, сидели на скамье подсудимых и внимательно слушали, как представители гособвинения долго зачитывали протоколы опознания потерпевшими вещественных доказательств, в частности, ювелирных украшений, и другие материалы дела.

Любопытное совпадение. На следующий день после начала этого процесса моя знакомая из России (конечно, ничего о нем не знавшая) и собиравшаяся ранее приехать летом в Абхазию с внучкой, написала мне в соцсетях, что родители семилетней девочки оказались против, и они поедут в Анапу. Причиной оказалось все то же – то, что произошло 11 июля прошлого года и о чем знают из российских СМИ.

Виталий Шария

Эхо Кавказа