Аквафон Апра
Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Граждане Абхазии начали сталкиваться с тем, что банкоматы коммерческих банков не обслуживают карты платежных систем VISA и MasterCard. При этом карты российской платежной системы «Мир» работают без сбоев. Источник в банковской сфере разъяснил, что данная ситуация – временная, и сложилась она из-за отсутствия туристов и закрытой границы.

«Где и как можно снять деньги с российской банковской карты?» – сегодня этот вопрос один из самых задаваемых в Абхазии. Граждане говорят и пишут о том, что «терминалы всех банков отказывают в обслуживании российских банковских карт».

Однако ситуация не столь однозначна. По словам источника в Сбербанке, карты платежной системы «Мир» обслуживаются в Абхазии без ограничения в любом банкомате, а вот карты системы VISA или MasterCard – только в кассах региональных отделений Сбербанка при наличии абхазского паспорта и с комиссией 2%, которую забирает банк.

С точки зрения специалиста, абхазские обладатели российских банковских карт должны понимать, что, снимая деньги в абхазских банках, они берут у них в долг, не являясь клиентами этих банков, а банк отдает им свою наличность, ничего не зарабатывая. Российские банки вернут эти средства, но через три-четыре дня.

Проблема в том, что в последнее время наличность снимается в таких больших объемах, как никогда раньше. Например, в конце прошлой недели в Сбербанке за три дня обналичили карты на сумму около 45 млн рублей. Снимая деньги со своей российской карты в банкомате, например, Сбербанка, люди, по сути, забирают наличность, которая принадлежит банку. У Сбербанка нет такого количества свободной наличности, он думает в первую очередь о том, чтобы обслужить своих пенсионеров и получателей зарплат и пособий, поэтому было принято решение отключить временно банкоматы. Такая же логика и у других банков.

В среднем за последний месяц снималось в сутки по 20-25 млн рублей. Аномально высокое обналичивание российских карт началось только в этом году. Источник в Сбербанке связал это, предположительно, с майнерами, которые «генерят» в Абхазии криптовалюту, продают ее, им на карты приходят деньги, они их обналичивают, причем суммы очень крупные, порядка 200 тысяч рублей и более.

Для сравнения, прошлым летом такой объем денежной массы снимался только в августе и то на протяжении всего нескольких дней. Но при этом в Абхазии было огромное количество туристов и наличности, с которой многие приезжали. У банков был запас свободных средств, поэтому они обслуживали все карты без ограничений. Сейчас граница закрыта, туристов нет, многие предприятия не работают, резко упали обороты, и образовался большой дефицит наличности.

В разных банках ситуация разная. Сбербанк, например, принял такое решение. КБ «Амра-банк» отключил банкоматы, Гарант-банк пока не отключал. Деньги от платежной системы «Мир» поступают в Абхазию буквально на следующий день, поэтому обслуживание этих карт не прекращено. А там, где образуется кассовый разрыв, банки вынуждены периодически отключать банкоматы.

Отключение банкоматов – временная мера, связанная с карантином и закрытой границей. Когда у банков появится достаточно свободной наличности, чтобы обслуживать не только своих клиентов, но и клиентов российских банков, банкоматы включат. Возможно, это можно будет сделать к концу текущей недели.

До окончания ограничительных мер, связанных с карантином, скорее всего, банки так и будут периодически включать и отключать банкоматы. При этом во многих магазинах, кафе и ресторанах в Абхазии можно расплачиваться с помощью российских карт, и никаких ограничений на это нет. Если же граница откроется, то ситуация быстро нормализуется.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Привлекаем внимание

Иногда, что-то комментируя в наших журналистских делах, мы говорим: «Мне повезло с темой». Так вот, я не разобралась пока, мне повезло с одной ситуацией или не совсем. А дело в следующем. Мне иногда приходится бывать (исключительно по личным делам) на улице, по которой, идя вверх, я прохожу мимо Республиканской детской больницы. Так вот, более года назад я увидела, как женщина с маленьким ребенком (месяцев 9-10) в одной руке, а в другой – ручка трехлетнего малыша, пытается подняться по лестнице в больницу. У мамочки ничего, несмотря на ее старания, не получается. Лестница большая, широкая, ни с одной из сторон нет перил. Но у мамы нет и третьей руки, чтобы ухватиться за что-то. (А как бы она сейчас ей понадобилась, чтобы удержать прыгающего сыночка, не уронить крошку-дочку и не упасть самой вместе с ними!) Естественно, я поспешила помочь этой троице. Молодая женщина вначале застеснялась, но я убедила ее, что мне это не только не трудно, но и в удовольствие, и она передала мне ручку резвого малыша. Мы стали подниматься. Поверьте, это было непросто. Мальчишку надо было удержать. Моя рука инстинктивно искала перила, их не было. Да и маме, даже с одной малышкой, они не помешали бы, но… Наконец, лестницу мы одолели. Мама с горечью сказала, что вот с такими препятствиями ей приходится добираться до врача, когда кто-то из ее малышей заболевает, а папа может быть занят, как сегодня.

Я хорошо осознала, как давно выросли мои дети, и я уже успела подзабыть, как выглядят детские медучреждения. Может быть, этот случай тоже бы забылся в суете редакционных и семейных дел, но вскоре мне опять пришлось быть в том районе, и ситуация – труднодоступный подъем к педиатру – повторилась. Все было прежним: лестница, отсутствие перил, пандуса, а вот мама и детишки – другие. На этот раз были коляска, в которой лежал двухмесячный ребенок, и полуторагодичная малышка. Тащить одной рукой коляску, а другой вести или нести другого малыша, мало кому под силу. Я снова вызвалась помочь. Мама мне пожаловалась, что здесь нет ничего приспособленного под какой-нибудь «закуток» (так назвала она место, где можно спокойно оставить коляску, зная, что ее никто не украдет или из нее ничего не вытащат). Стали пытаться подняться по лестнице с коляской. Я поняла: сделать это нам будет почти невозможно, но выручил проходивший мимо парень.

Из головы не уходило: то, с чем я столкнулась у входа в Республиканскую детскую больницу, не редкость, а совершенная обыденность для ее посетителей. Безусловное спасибо всем, кто в такой момент находит время и силы помочь. Однако человеческое участие в данной ситуации не может считаться решением проблемы, которая ни в коем случае не является простой. И, исходя из всего этого, я по телефону связалась с врачами этого медицинского учреждения.

Рассказав о том, что меня обеспокоило, я поинтересовалась, знают ли медики, как к ним добираются их маленькие пациенты со своими родителями, сложилось ли у коллектива какое-либо мнение по этому вопросу, и если да, то планируется ли что-либо изменить в интересах пациентов, например, как минимум соорудить пандус, по которому удобно будет подняться или спуститься мамам с малышами на руках или с колясками. Мне сказали, что, конечно, персонал это волнует, но вскоре предстоит строительство новой больницы, и тогда «лестничный вопрос» просто будет снят.

В Инвестиционной программе содействия социально-экономическому развитию Республики Абхазия предусмотрено строительство Республиканской детской больницы. Мировые стандарты, комфорт, увеличение стационарных мест! Прекрасная новость! Но… ввод больницы в эксплуатацию, по словам главного врача Игоря Джопуа, возможен лишь лет через пять. Значит, еще пять лет людям надо мучиться, бояться уронить детей, чтобы добраться в больницу.

В самом начале этого повествования я отметила, что впервые стала свидетелем и участником больнично-лестничной проблемы уже «более года назад». И сейчас не могу не спросить себя и медиков больницы: разве за этот год с небольшим, не дожидаясь радикальных преобразований, нельзя было соорудить пандус или установить три палки перил – две по бокам лестницы, одну – по середине, чтобы было за что ухватиться. Иначе говоря, можно было постараться «выбить» финансирование для этого недорогого и очень нужного сооружения. Но все осталось в прежнем состоянии.

А на днях я в третий раз стала свидетелем очередного «сражения» многодетной мамы с лестничными неудобствами. Обошлось без меня, подоспел задержавшийся папа. Но отстраненной от этой проблемы я себя не посчитала, более того, даже почувствовала определенную ответственность как журналист. (Наверное, это к вопросу о везении с темой, о котором говорила в самом начале, когда рад, что вышел на волнующий людей вопрос, и надеешься, что твоя газета поможет разрешить его в их интересах.)

В больницу я звонить не стала, но уверенность в том, что это проблема решаемая, была. Подкрепляется она тем, какое острое и принципиальное внимание уделяется сегодня в нашей республике вопросам экономики, в частности, определению истинного состояния многих строительных объектов, произведенным там финансовым затратам, качеству работ и т.д. И все это – при полной открытости проводимых мероприятий – граждане республики из телевизионных и газетных сообщений регулярно получают информацию о встречах и откровенных беседах Премьер-министра Александра Анкваб с руководителями разных государственных ведомств, о принимаемых решениях, о требовательности и ответственности; о поездках вице-премьера, министра экономики Кристины Озган по городам и районам республики с посещением разных объектов, в основном переходящих объектов Инвестиционной программы содействия социально-экономическому развитию Республики Абхазия на 2017-2019 гг., на которых ведутся строительные, восстановительные работы, в том числе и в системе здравоохранения.

Сегодня Министерство здравоохранения, сотрудники всех медучреждений нашей страны, и Республиканская детская больница в том числе, заняты борьбой с распространением коронавируса в Абхазии, лечением заболевших вирусом COVID-19. Но жизнь продолжается. И она, как всегда, подбрасывает свои заботы. Создание минимальных удобств при входе в Республиканскую детскую больницу – одна их них. Поэтому, может быть, все же стоит подумать о пандусе при входе туда. Его сооружение не явится особо дорогостоящим, но оно станет проявлением истинной заботы о родителях маленьких пациентов, избавит их от лишних неудобств, трудностей, беспокойства и вызовет благодарность. А это стоит дорого.

Лилиана Яковлева

Газета "Республика Абхазия"

 

ПРИЗЫВНИК-2020

В военкоматах Абхазии горячая пора: полным ходом идет призыв новобранцев в Вооруженные силы республики. Вчерашние учащиеся общеобразовательных школ и студенты высших учебных заведений меняют ручки на оружие, учебники – на Устав ВС, усиленно штудируя его положения, маршируют, изучают главную клятву защитника Родины: Военную присягу.

Во исполнение пункта №6 Распоряжения Кабинета Министров РА «О весеннем призыве 2020 года на военную службу граждан Республики Абхазия», наш корреспондент встретился с военным комиссаром Республики Абхазия полковником Бесланом Тарба. В беседе с нами он рассказал о ходе весенней призывной кампании.

На наш вопрос: «Чем отличается этот призыв от предыдущих, внес ли в призывную кампанию свои «коррективы» коронавирус?», он сообщил, что нынешний призыв, действительно, отличается от предыдущих уже тем, что из-за коронавируса его начало было перенесено на более поздние сроки. Он начался только 26 мая на основании Указа Президента РА (о переносе сроков призыва и об увольнении с военной службы граждан). «Естественно, мы перешли на более напряженный график работы,– сказал Б.Тарба.– До начала призыва были проведены подготовительные мероприятия: с помощью наших российских коллег в строгом соответствии с требованиями медицинской безопасности обработали сборные пункты, их помещения, а наш Минздрав обеспечил нас всеми необходимыми средствами для самозащиты от коронавируса: перчатками, масками, антисептиками и т.д. Хочу выразить им свою благодарность. Сейчас идет очередной набор молодого пополнения, уже призванные проходят строевую, физическую и тактическую подготовку в учебном центре Минобороны Абхазии, начальником которого является Анри Барциц».

– Когда заканчивается нынешний призыв? Какие есть трудности в выполнении плана призыва?

– Призывная кампания продлится до 31 июля. На сегодняшний день (26 июня. – Ред.) план выполнен всего на 30 процентов. И это, естественно, не может радовать нас.

– Низкий процент «успеваемости» связан с коронавирусом?

– Не только, хотя с ним тоже связан. Очень многие молодые люди призывного возраста уклоняются от службы в армии. В этом им потакают, к сожалению, родители. Они всякими правдами и неправдами стараются освободить своих чад от возможно самой главной, самой важной обязанности мужчины – защиты Родины. Но ведь должно быть все с точностью до наоборот: патриотическое воспитание должно начинаться в семье.

Военком говорил о работе военкоматов, призывных комиссий и своих коллег, иногда – с горечью и переживанием. Часто звонил телефон, и он по ходу нашего разговора успевал давать распоряжения, решать какие-то срочные вопросы. А я слушал его и думал о том, что армейская служба всегда считалась почетной обязанностью. Я хорошо помню себя – призывника, помню своих друзей и родителей. Об освобождении от службы тогда не могло быть и речи, нас никогда не посещали такие мысли. Это считалось, мягко выражаясь, большим минусом. Нас со школьной скамьи воспитывали на примерах воинов Советской армии, на полях сражений защитивших свою страну в годы Великой Отечественной войны, 75-летие Победы в которой исполнилось совсем недавно. Хорошо помню, что многие из нас мечтали стать кадровыми офицерами. А ставшими лозунгом слова основателя советского государства Владимира Ильича Ленина «Учиться военному делу настоящим образом» мы знали наизусть. И на службу призывались мы в самые отдаленные регионы нашей необъятной Родины – СССР. Я, например, служил в далеком Заполярье, в непосредственной близости от финской границы. И ничего, с достоинством выдержал все испытания, в том числе и суровые природные, когда градусник показывал минус 50-55 градусов мороза и казалось, что вот-вот, буквально сейчас начнет лопаться «трещащая по швам» тишина, и ее острые осколки со звоном посыпятся на покрытую толстим слоем льда землю.

По роду своей работы я часто встречаюсь с молодыми гражданами нашей страны, в том числе и с теми, кто не служил в армии. Я бы не упрекнул их в отсутствии патриотизма. Боже упаси. Почти все из моих собеседников говорили, что если, конечно, не дай Бог, над Родиной нависнет угроза, они по зову и долгу сердца и души встанут на ее защиту: добровольцами, без каких-либо призывных листов и извещений; точно так, как поступили их родители, родственники и соседи в Отечественной войне 1992-1993 гг. – это они хорошо помнят и никогда не забудут. А вот в мирное время они не хотят служить в армии. И у каждого из них «своя твердая правда»: кто-то считает, что в армии много несправедливостей, кто-то считает, что такая служба, как сейчас, бессмысленна. Были и другие, приблизительно такие же ответы. Некоторые считают, что в Абхазии армия вообще не нужна, ее содержание – лишняя трата огромных денег. Был и такое мнение, которое буквально поразило меня: сегодня престижно освобождаться от армейской службы, и это считается проявлением «крутости». Так и хочется вслед за Цицероном воскликнуть: «О времена! О нравы!»

Что на это можно сказать? Конечно, Абхазия обязана иметь свои собственные Вооруженные силы. Это бесспорно, это однозначно. И это должно укрепиться в сознании каждого нашего гражданина. Ведь Вооруженные силы – это показатель жизнестойкости государства. Народ Абхазии ценой больших потерь стал хозяином своей Родины и должен учиться своими же руками защищать ее независимость от любых посягательств.

Я поблагодарил Беслана Тарба за интересный разговор с уверенностью, что командиры не будут людьми, отдающими только команды: они будут добрыми наставниками и воспитателями, учитывающими индивидуальные качества солдата, ведь каждый из них в первую очередь – личность.

…Мой младший сын сейчас проходит курс молодого бойца.

Я ему и его сослуживцам желаю доброй и мирной службы. Они должны помнить, что мы, родители, очень любим их и очень-очень гордимся ими.

Потому что они призваны защищать Родину.

Артавазд Сарецян

Газета "Республика Абхазия"

 

Распоряжениями Кабмина назначены заместители руководителей министерств и ведомств.

Сухум. 3 июля. Апсныпресс. Подписаны распоряжения Кабинета Министров РА о назначении:

– Каджая Дато Олеговича – заместителем министра туризма Абхазии;

– Конджария Алхаса Зурабовича – заместителем министра здравоохранения Абхазии;

– Мелкумова Камо Сергеевича – заместителем начальника Государственного управления лесного хозяйства Абхазии;

– Амичба Мзии Фёдоровны – заместителем начальника Государственной ветеринарной службы Абхазии.

 

 

 

Ресторанный бизнес в Абхазии переживает трудные времена. В связи с пандемией все рестораны закрылись в конце марта и около двух месяцев не работали. Как отразился на них и их клиентах карантин? С какими потерями они выходят из ситуации? Какой поддержки ждут от государства? На вопросы ответил главный акционер и директор ресторана «Апра» Руслан (Пуся) Джопуа.

– Руслан, скажите, как ресторан пережил время карантина? В чем состояла основная проблема момента?

Руслан (Пуся) Джопуа: 27 марта мы закрылись, и, конечно, целую кучу продуктов пришлось выкинуть и раздать. И это были первые финансовые потери. Охрана была, которой мы платили. Мы этот вопрос пока не решили, но я хочу хотя бы среднюю заработную плату работавшим людям заплатить. Может быть, если будут туристы, я смогу это сделать в августе, ведь у всех дети, у всех очень тяжелое положение. Мы фактически открылись 15 мая, когда разрешили.

– Как вы из карантина выходили? С какими потерями? И каково положение в настоящее время?

Р.П.Д: С 15 мая к нам стали приходить люди, но, к сожалению, у всех денег нет: пьют только кофе и, может быть, заказывают мороженое. А у нас все же люди работают за зарплату, и мы пока в минус работаем. Я из своих средств стараюсь людям помогать, хоть я не Абрамович, потому что все видят, что денег нет, но у кого дети – что им делать? Даем деньги в долг, записываем и так далее. В общем, если бы у меня совсем денег не было, то было бы очень плохо. Сейчас, конечно, легче, мы потихоньку что-то выплачиваем. За время, которое мы были закрыты, наша аренда была 5000 рублей вместо 65 000 рублей. Нам фактически убрали оплату за эти два месяца, что было, конечно, большой поддержкой, но сейчас уже выставляют счета в полном объеме. Я знаю, что президент дал поручение правительству разработать меры по поддержке и дал срок до 1 июля. Может быть, действительно что-то будет, что нам поможет. Когда мы открылись, первые дни нас очень активно контролировали, приходили из проверяющей организации, заставили убрать много столов, чтобы соблюдать социальную дистанцию. Маски, перчатки – все это у нас было и сейчас есть, пока еще не отменили. Я не слышал, чтобы государство что-то платило, поэтому все перешли в эконом режим. Я иногда сам хожу по другим ресторанам, кафе и смотрю: там тоже заказывают в основном кофе и мороженное – у людей действительно нет денег. Мой ресторан уже задолжал мне крупную сумму денег, но я иду на это и надеюсь, что эти деньги вернутся. Пока что кроме мизерной арендной платы за эти два месяца не было никакой другой помощи, но, может быть, она будет. Мы все надеемся на это. Да, объективно ресторан был закрыт, но все равно здесь работали холодильники и прочее оборудование, был счет за электричество и охрану. Все это дорого.

– В чем должна заключаться помощь государства бизнесу, чтобы он удержался на плаву?

Р.П.Д.: Я считаю, что надо, где это возможно, до минимума сократить арендную плату, потому что по сравнению с прошлым годом мы сейчас торгуем в среднем на 7000-10000 рублей в день, если учесть это, то мы зарабатываем тысячу или две. Мы не успеваем расплачиваться. Значит, какая помощь может быть? Сделать в три раза меньше арендную плату, уменьшить платежи за электричество, за воду, за коммунальные услуги. У нас мусор увозят, мы платим 8000 рублей за вывоз, но такого количества мусора сейчас уже нет. Хорошо бы это учли. Когда особой прибыли нет, то и брать неоткуда, приходится свои деньги тратить, задерживать платежи, чего мы не любим. Вот у нас почему-то оборудование и холодильники стали портиться, и приходится платить за ремонт из своего кармана, из каких-то своих запасов плачу, но они когда-то кончатся… Мы же платим налоги, пусть экономисты, это блок Кристины Озган, пусть они поинтересуются и уменьшат налоги и платежи. Я же не говорю, что надо совсем отменить. Наши власти иногда делают проверку, приходят и день-два сидят у нас и подсчитывают количество посетителей. Пусть увидят, что сейчас у нас пусто, если и приходят люди, то чеки очень маленькие: кофе выпить, воду, мороженое съесть. В общем, работа провалена, по сравнению с прошлым годом обороты у нас упали в 4-5 раз. У нас сейчас есть еще и долги по зарплате за март.

– Исходя из нынешнего положения, какие вы видите перспективы? Что должно произойти, чтобы бизнес удержался на плаву и развивался дальше?

Р.П.Д.: Если граница не откроется, то можем смело закрывать ресторан. Маленьким кофейням, которые на улице работают, легче, потому что там один владелец и двое-трое работников. А у нас человек восемь работают полноценно, им надо платить. Самое главное, что у местных нет денег, а граница закрыта. И если ничего не изменится, это будет наше «лебединое лето». Так можно сказать, потому что мои деньги закончатся, а как быть дальше, я не знаю. Вчера вот пришла компания человек тридцать, и они посидели на 2700 рублей – это тридцать человек с детьми. Они выпили воду, кофе и мороженое поели чуть-чуть, причем не по три-четыре шарика, а по одному. И у людей денег нет, и у нас тоже. Вот такая история. Нам надо помочь, было бы хорошо рассмотреть эти три позиции: аренду, коммунальные платежи и налоги. Их бы надо снизить до минимума. Мы все киваем в сторону коронавируса, но я скажу, что, начиная с конца сентября, мы все время работаем в минус. И для того чтобы не работать в минус, надо за лето накопить определенный жирок. Если этим летом жирок не накопится, надо будет закрываться, потому что платить зарплаты будет нечем. Мы все время платили зарплаты с опозданием примерно в два месяца. Начиная с 25 декабря по 15 января, есть какая-то работа и можно зарабатывать какие-то деньги. Это не сейчас, так было всегда. Но с каждым годом последние четыре года все хуже и хуже. И мы видим, что ситуация ухудшается не только в Абхазии, но и в Москве тоже. В Москве, в том районе, где живет моя семья, вокруг все рестораны позакрывались, они не могут платить даже аренду. Значит, с одной стороны, спасение в том, чтобы открыли границу, а, с другой стороны, надо как-то поднимать местную экономику, тогда у людей деньги появятся. Специфика нашего заведения такова, что процентов восемьдесят людей, которые к нам приходят, – это местные, и летом, и зимой. Потому что приезжие в основном хотят ходить по апацхам, где готовят национальные блюда, а у нас все же европейская кухня. Так что отсутствие денег у местных граждан, то есть отсутствие экономики, мы чувствуем самые первые…

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Страница 1 из 72